Я с тобой

Том стоял у окна и курил. Что-то было не то в их отношениях. Нет, конечно, понятно, что именно было не то — сами отношения были не теми, но что-то его напрягало. Перемены, произошедшие с Биллом, заметили все. Он на самом деле стал радостным, как прежде шутил, не шарахался от людей и как будто стал к ним тянуться. Том обратил внимание, что вроде бы как и цепляться за него Билл перестал… Вот только прекращать «лечение» он явно не собирался. За последний месяц Том раз пять пытался под благовидными предлогами увильнуть от выполнения «супружеского долга», брат начинал капризничать и обижаться. А в голове Тома боролось два существа — одно говорило, что все в порядке и надо прекратить париться и начать жить полной жизнью, а второе безбожно давило на нервы, психику и сознание, напоминая ему об инцесте, и ехидно помечая, что он уже смело может называть себя геем. И вот как раз геем Том себя называть ну никак не хотел. К тому же их возня хоть и была вполне себе невинной, но он прекрасно понимал, что они стоят у самой черты, через которую переступать не следует. Хотя, надо отдать Биллу должное, Тому безумно нравилось тискаться с братом. Было в этом что-то особенное, что-то родное, правильное. За этот месяц он уже дважды пробовал заняться сексом с девушками. Но в последний момент соскакивал — не то это, не его. И это обстоятельство его тоже расстраивало. Ну, как так может быть, чтобы у ловеласа и покорителя женских сердец не вставал на баб? Точнее, физически-то вставал, морально нет. Всё они делали как-то не так, не понимали его тела и потребностей. Тома осенило! С телками он просто трахается, а с Биллом занимается любовью, как во сне. Том улыбнулся и выкинул окурок в окно. Билл вытянулся на постели. Такой тонкий. Такой хрупкий. Такой нежный. Удивительно красивый. Том ехидно прищурился: столько народу дрочит на его брата, и только он может дотрагиваться до него везде, где хочется, — это, бесспорно, льстило его самолюбию. Он плюхнулся рядом с ним на постель и поцеловал в нос. — Вставайте, господин Каулитц! Вам еще шмотки запаковывать. — Свали в туман, — огрызнулся Билл и отодвинулся от него на самый край. — Вставай, мы выезжаем через три часа. — Я спать хочу. — Завтра выспишься. Весь день будешь спать. — Я сейчас хочу. Том вздохнул. Забрался на него сверху и принялся гладить. Билл развернулся поудобнее, на губах глупая довольная улыбка. — Ты точно решил, что будешь спать? — Угу. — Точно-точно? — Угу-угу. Том начал его щекотать. Билл рассмеялся, закрутился под ним. — Вставай, — ласково проговорил Том. Билл сонно приоткрыл один глаз и довольно сморщился: — И так каждое утро. Закажи много кофе. — Уже. — И круассан хочу. — С абрикосовым джемом. Через восемь часов они переступили порог своей квартиры. Охрана сгрузила чемоданы в коридоре и таинственным образом исчезла. Билл первым делом бережно изъял две бутылки рома и джина, купленных в дьюти-фри, много мармелада. Том заказал пиццу. Они ополоснулись от неприятного запаха дороги, переоделись в домашние вещи и стали удивительно похожи, лишь волосы разные. Вечер проходил, как обычно. Том с кем-то висел на телефоне последние часа полтора. Билл скучал перед телевизором, бесцельно гоняя каналы и размышляя, почему жизнь такое дерьмо. Вроде бы вот есть он, Билл, который делает все возможное для того, чтобы быть единственным и неповторимым, а Том все равно на телок смотрит. Вот чего ему не хватает? Нет, никакой ревности нет. Билл даже знал, что Том опять начал встречаться с девушками. Оно и понятно. Почти восемь месяцев один был. Только вот Биллу было неприятно делить брата с кем-то еще, тем более, когда они стали настолько близки. Он недавно с горя начал подумывать, что не мешало бы истерик каких-нибудь позакатывать, чтобы вернуть себе его внимание. Неужели дело только в сексе? Черт! Какой секс может быть между ними? Никакого. Да и не хочет Билл секса, а для Тома это вообще ситуация, которая не обсуждается. Билл налил полстакана рома и разбавил его колой, добавил льда. Ну и с кем можно так долго трепаться? Встал в дверях, наблюдая, как брат развалился на кровати, закинул ноги на стену и хихикает в трубку. — Да, моя хорошая, конечно! Ты даже не представляешь, что там творилось! Это был вынос мозга по всем пунктам! «Моя хорошая» — неприятно резанула по ушам. Билл залпом осушил полбокала и поджал губы. Секс не обсуждается. Нельзя ревновать. Надо отпустить его. В конце концов, так будет лучше для всех. Это глупо — цепляться за внимание брата. Да, он теряет его внимание. Но на самом-то деле Том останется с ним. Просто внимания будет меньше. И спать они будут раздельно. Когда-нибудь они обязательно начнут спать раздельно, а у Тома появится девушка. И она перетянет все внимание на себя. Билл одним глотком допил коктейль, запустил бокал в стену, ушел к себе и запер дверь. — Открой! — спокойно стучал Том с той стороны. — Билл, открой! — Оставь меня! — рявкнул он. — Вали, куда собирался! Стало тихо на пару секунд. — А я никуда не собирался… — растерянно отозвался Том. — Открой. Билл схватил сигареты, нервно щелкнул зажигалкой, прикуривая. Распахнул окно. В лицо ударил холодный воздух. Он уселся на подоконнике, сложив ноги по-турецки. Пусть проваливает ко всем чертям! Ну и не надо! Ну и к дьяволу! Ему никто не нужен! Он сам по себе! Жил же как-то до этого, и сейчас проживет! Сильный удар вынес дверь вместе с замком. Том влетел в комнату с таким видом, словно пытался остановить время. Билл опешил. Бескровное лицо брата было перекошено от ужаса. — Билл… Билл… — его голос дрожал. — Слезь с подоконника. — Он очень медленно подходил к нему. — Осторожно, опусти ноги вниз. Прошу тебя. Билл не очень понял смысл шутки, но ноги опустил. Интересно, Том сошел с ума? — Отойди от окна. Просто отойди от окна. Пожалуйста. — Взгляд, как у ненормального. Спятил он что ли? — На хрена ты дверь сломал? — решил возмутиться Билл. — Отойди от окна! — рявкнул Том. — Не отойду! — вредничал Билл. Том остановился посреди комнаты. Сделал глубокий вдох и шумно выдохнул. — Отойди… — тихо попросил он. Точно рехнулся. Ладно, с психами лучше не спорить. Билл уселся в кресло. Том быстро захлопнул окно и сполз на пол, закрыл лицо руками. Билл заметил, что пальцы брата мелко дрожат. — Не делай так больше, — едва слышно сказал он. Билл сжал губы, сдвинул брови и упрямо процедил: — Хочу и буду делать! — Я попросил!!! — заорал Том дурным голосом, резко вскакивая и нависая над братом. «Ударит…» — пронеслось у Билла в голове. И он весь сжался от этой мысли. Но Том успел взять себя в руки. Он отпрянул и выбежал из комнаты. Билл подошел к окну. Что с братом? Почему такая реакция? Ведь он просто сидел и курил… Том явно испугался. Причем испугался очень сильно… Чего? Всю ночь он крутился с бока на бок и жался к стене, ему казалось, что с той стороны точно так же не спит Том. Брат как ушел к себе в комнату, так больше и не показывался. Билл с горя вылакал полбутылки рома, но по всем законам подлости вместо того, чтобы отключиться, теперь не мог заснуть. Когда дальше лежать и пялиться в темное пятно потолка стало невыносимо, он отправился мириться. Должен же кто-то начать первым. Том спал. Да-да, нагло спал, когда младший переживал и мучался бессонницей. Более того, от него безбожно воняло алкоголем. Билл хмыкнул и повернулся к брату спиной, стащив бОльшую часть одеяла на себя. — Иди отсюда, — неожиданно нарушил тишину сонный голос Тома. Билл обиженно засопел, но с места не двинулся. — Иди отсюда, — произнес по слогам Том. Ну вот оно и свершилось. Даже раньше, чем он ожидал. Ему больше нет места в жизни брата. Том, ни слова не говоря, взял его руку и положил к себе на член. Билл улыбнулся — шикарный стояк. — Иди отсюда. Я выпил. Я себя не контролирую сейчас. Я выебу тебя. Иди к себе. У Билла аж дыхание перехватило. Тому ведь нужен секс? Все эти телки только для секса. Чтобы не было телок, надо… Сердце остановилось. Сейчас или никогда. Ну… — Я хочу тебя… — выпалил он, и сам удивился своей смелости. — Придурок! — спихнул его с кровати Том. — Вали отсюда, идиот! Билл решительно поднялся, снял трусы, откинул одеяло и лег рядом с братом. Принялся целовать его тело, рукой легко лаская член. — Убирайся к черту! — стонал Том, изгибаясь под его ласками. — Уйди, Билл, прошу тебя! Я же не прощу себе завтра этого. Прошу, уйди! Билл потянулся за поцелуем. Это был их первый поцелуй в губы. Он накрыл их, чуть всосал нижнюю губу, коснулся языком сережки. Том отталкивал его руками, отпихивал, но на поцелуй отозвался. Проник языком в его рот, чуть прикусил верхнюю губу. Между ними словно шла борьба — кто кого: Том отпихивал его, Билл наоборот старался удержаться рядом. Том просил его уйти. Билл упрямо молчал и продолжал ласкать близнеца. Том уже был на грани истерики. Билл настойчиво работал руками и языком. Том положил его на бок. Принялся целовать и гладить везде. Билл зажмурился, судорожно вцепился ему в запястье. Том аккуратно принялся массировать ягодицы, осторожно раздвигая их, спускаясь на промежность и вновь возвращаясь к крестцу. Билл лежал тихо, кусая себя за кисть. Если другого способа удержать его нет, то он пойдет на этот. Он справится. Только бы не позволить сознанию отключиться. Том аккуратно нажал на плотно сжатую дырочку, осторожно засовывая один палец. Билл напрягся, собрался внутренне. Он сможет это пережить. Никакой боли не возникло. Было немного странно и необычно, не очень приятно, но в целом вполне терпимо. Том медленно двигался внутри. Когда кольцо мышц немного расслабилось, он добавил еще один палец. Билл дернулся, но тут же заставил себя снова расслабиться. Том не сделает ему больно. И больно, действительно, не было. Ощущения странные, ближе к приятным. Он уже лучше чувствовал и даже закрыл глаза от удовольствия. Билл не заметил, как вошел третий палец. Он чуть постанывал и прогибался в пояснице, подставляясь под ласки. Когда Том убрал руку и ткнулся в него перевозбужденным и оттого каменным членом, Билл вскрикнул и сжал мышцы. Том прижал его к себе и начал очень медленно входить, буквально по миллиметру проникая в плоть. И вот тут ему стало больно и неприятно. Билл кусал руку, уговаривая себя не кричать. Том делал все настолько осторожно и нежно, что хотелось доставить ему это удовольствие, но Биллу было так плохо, что хотелось выть. Он держался из последних сил, мысленно умоляя Тома побыстрее кончить, хотя тот даже толком еще не начал двигаться и полностью не вошел. Том замер, словно прислушиваясь к чему-то, а потом выскользнул из него. — Том?! — разочарованно воскликнул Билл. — Хватит с тебя, — проворчал брат, целуя ему спину и плечо. — Том? — прохныкал Билл. — Нет. У тебя даже сердце трепыхаться перестало. Ты до этого хотя бы дышал, а сейчас… — Но ты же не кончил, — жалобно смотрел на него Билл. — Я быстро не кончу. — Но я хочу, чтобы ты занимался сексом. — Я хочу заниматься любовью, — Том опять принялся целовать и ласкать его. — Я не смогу заменить их, да? — всхлипнул он. — Кого? — нахмурился Том. Хмель из головы хоть и ушел, но соображал он все равно туго. — Твоих телок. — Боже! Это ни одна из них не сможет заменить тебя, — Том перебрался к лицу и теперь невесомыми прикосновениями покрывал лоб, глаза, нос, губы. — Но ты… Ты… Ты все равно уйдешь к ним, — из глаз потекли слезы. Том случайно наткнулся на одну. Озадаченно приподнялся, включил бра и посмотрел на растрепанного брата. Потом вытер мокрые дорожки и нежно его обнял: — Ну куда я от тебя уйду? Ты — это я. Разве можно уйти от себя? И прекрати реветь, ты же не девчонка. Вот бесишь ты меня иногда. Том провел пальцами по скулам. Потом наклонился и припал к его губам. Он пил их, как мед, пьянея от одной только мысли, что вот он весь его, весь, без остатка, принадлежит только ему, любит только его. Он ласкал их так нежно, как только мог, отдавая всего себя, обмениваясь с ним дыханием, ударами сердца, мыслями, сознанием, душой. Билл оторвался от поцелуя и чуть отстранился, не выпуская лицо близнеца из рук. Посмотрел ему в глаза. Том вопросительно приподнял бровь, уже понимая, что будет какая-то просьба, судя по чертикам во взгляде, и зная, что не откажет. — А ты разрешишь мне тоже попробовать? — краснея, отвел он взгляд. — Что попробовать? — вытаращил Том глаза. — Ну… тоже… — замялся Билл, утыкаясь носом в его грудь. — Ты прям сейчас хочешь? — покривился Том, мысленно проклиная себя за мягкотелость. — Нет-нет, — испуганно затряс он головой. — Как-нибудь. — Ну как-нибудь можно, — облегченно вздохнул Том. — Том, скажи, а ты дверь зачем сломал? — пока брат расслаблен и отвечает на вопросы, принялся допытываться Билл. — Я слышал, что ты открыл окно… — И что? — Ты не помнишь? Тогда… В больнице… Не помнишь? — Нет… — Помнишь, как мы домой сбежали? Ты тогда узнал об из… Ну… Дьявол! — Изнасиловании, — спокойно подсказал Билл, хотя внутри все мерзко сжалось и свернулось в узел. — Да… Я вышел покурить, а когда вернулся, ты стоял на самом краю подоконника, и хотел спрыгнуть… Точнее ты готовился уйти… То есть это не кончилось бы перебитыми ногами. Это кончилось бы разбитой спиной и головой. Помнишь? — Плохо… — Я тогда чуть не умер на месте. Точнее, я умер. Если бы я опоздал… Не делай так, как ты сделал сегодня. Прошу тебя. Никогда так не делай. — Не буду. Я больше никогда не сделаю тебе больно. Обещаю, — Билл обвил его шею руками и притянул к себе. Весь следующий день они провели в постели, отключив все телефоны. Том полдня болел с перепоя. Билл отпаивал его анальгетиками и минералкой. Брат ворчал, капризничал и отсыпался. Билл сначала лежал рядом, обнимал его и наслаждался тем, что все так удачно повернулось. Потом валяться ему надоело, и он решил освоить теоретический минимум, потому что время «как-нибудь» неумолимо приближалось. Ну, по крайней мере, он планировал осуществить задуманное до того, как они опять поедут на гастроли. Дома и стены помогают. О том, что Интернет — зло, Билл понял через час после начала изучения вопроса. Мало того, что рассказы об этом убивали его воображение напрочь, так еще и методики, рекомендации и советы «бывалых» шокировали неподготовленную психику дальше некуда. Одно он знал теперь точно — нужна смазка. И еще его волновал вопрос — откуда Том так хорошо знал, как надо правильно делать в первый раз? Он что, тоже читал об этом? Холодный пот выступил у Билла на лбу. Надо будет спросить. У них нет секретов друг от друга. Но как-то странно… Том, который всегда отвергал подобный секс, был, тем не менее, к нему готов. — Ты чего с таким лицом сидишь? — Том прижался сзади и потрепал его волосы. — Чего ты тут умного читаешь? Ого! «Как правильно заниматься анальным сексом»? Бля, Билл, ну что за дрянь ты читаешь да еще с таким умным видом? Билл быстро закрыл страничку. — Я хочу, чтобы мы получали удовольствие, — смутившись, ответил он. — Ох, и поэтому ты решил пострадать фигней? — А чем мне еще заниматься? Ты же спишь. — А я бы вот тебе пожрать что-нибудь приготовил, если бы ты спал. — Там холодная пицца на кухне. Иди и возьми, — фыркнул Билл. — Ну ты чего? — Том наклонился и поцеловал его в шею. — Хочешь? Билл обиженно отстранился. — Нет, спасибо, я ел полчаса назад. Том захохотал. Билл, поняв, что сморозил глупость, тоже захихикал. Они ласкались и целовались так, словно давно не видели друг друга. В их ласках была какая-то отчаянная агрессия, неудовлетворенность, жажда, какая бывает у двух людей, которые слишком долго были в разлуке. И в то же время каждое прикосновение проливалось на кожу нежностью, трепетом, боязнью причинить боль. — Хочешь попробовать? Или в другой раз? — неожиданно предложил Том. Билл опешил. Удивленно посмотрел на него. — Я же видел, какую главу ты читал и понимаю, что мне без вариантов отмазываться. — А ты… тебе… — Билл залился краской. — Ты… До этого… Эмм… — Два раза, — нехотя признался Том. — С девушкой. Она меня научила, как правильно, чтобы не сильно больно. А потом я еще с одной, по пьяни. Просто перепутал дырки. Они захохотали. Билл изъял из-под подушки крем для рук. Ничего другого в своих запасах он не нашел, а купить специальный — не было времени. Том заметно напрягся, даже улыбаться перестал. — Если ты не хочешь… — Ты же все равно не отстанешь… — Ну, я вовсе не собираюсь тебя принуждать, если ты не хочешь. Ты и так вон сколько всего для меня сделал. Помнишь? Просто скажи мне стоп. Том повернулся к нему спиной. — Ты только аккуратнее. Не насаживай меня сразу, иначе порвешь… Билл выдавил много крема на ладонь и принялся растягивать брата так нежно, как только мог. Он не шевелился. Лежал тихо-тихо. Иногда Биллу казалось, что Том уже не дышит. Он начинал целовать его спину, тереться об него носом и покусывать, стараясь отвлечь. Том не реагировал. И Билл безумно жалел, что не видит его лица. Или хорошо, что не видит… Пальцы начали ходить свободно, и он очень аккуратно заменил их. Том дернулся, зашикал, когда он вошел. Билл чувствовал, как напряглись мышцы живота, как сжались мышцы вокруг его члена. Он дрожал в его руках. — Мне остановиться? — не выдержал Билл. — Нет, — выдохнул он. Маленькими кроткими толчками, он начал постепенно погружаться в брата. Том схватил его руку, сжимающую бедро, и иногда притормаживал движения, когда становилось совсем невыносимо. Наверное, прошла целая вечность, прежде чем он нормально вошел. Подождал, пока брат привыкнет, и начал осторожно двигаться. Том тихо постанывал, иногда зажимался, иногда болезненно шикал. Чтобы хоть как-то доставить ему удовольствие, он начал ласкать его совсем мягкий член, стараясь синхронизировать движения руки и бедер. Получалось очень плохо. Единственный плюс — Том постепенно возбуждался. А, значит, расслабляется. Билл не спешил. Если брат отключит голову, то и остальное пойдет, как по маслу. По крайней мере, об этом было написано в той статье — проблема в голове. Все остальное он, вроде бы, делает правильно. Он двигался очень плавно, чувствуя, как мышцы расслабляются и движениям почти ничего уже не мешает. Член в руках становился все тверже. Билл сжимал его все крепче, двигал рукой все быстрее. Том начал немного шевелиться, помогать ему. Билл закрыл глаза — главное сейчас самому не отключиться, иначе ничего не получится, а он хочет, чтобы они кончили вместе. Оргазм близко, он чувствовал его приближение. Он схватился зубами за мокрое плечо, впился в кожу до синяков. Том начал стонать в голос. Он ускорил движение руки, стараясь не сбиваться с темпа. Вот! Руки Тома сжимаются на его бедрах, значит, он тоже скоро кончит. Несколько сильных толчков. Брат закричал от боли, кончая одновременно с ним. Билл замер, чувствуя, как их сперма выталкивается наружу. От этого сносило крышу. Разрывало сознание. Они оба тяжело дышали. Том так и лежал на боку к нему спиной, уткнувшись в подушку, а Билл был не в состоянии шевелиться вообще. Через минуту поза брата начала напрягать. Билл полез целоваться, пытаясь развернуть его. Том не позволял положить себя на спину. Но Билл не собирался сдаваться, протиснулся между ним и стеной. Щеки мокрые то ли от слез, то ли от пота. Глаза красные. Значит, точно от слез. Бля… Билл обнял его, прижал к себе сильно-сильно. — Лед принеси… — тихо попросил он. — Может врача? — Не надо. Лед. — Прости меня… — Зато я теперь точно знаю, что чувствовал тогда ты. — Так было плохо? — Нет, все было почти хорошо… Я даже начал получать какое-то удовольствие… Сомнительное, правда… Непривычно все это. Неожиданно. А потом ты решил кончить… — Прости… — Лед принеси… Он принес два кубика. Погрел их в руках, сглаживая острые углы. Положил на израненный анус. Вроде бы крови нет, но если Том просит… — Больно? — прикоснулся щекой к пояснице. — Терпимо… Жить буду… — буркнул Том. Билл принялся целовать его спину, шею, руки, ягодицы мягкими, едва заметными поцелуями. — Можешь вечером надругаться надо мной так же, — улыбнулся он. — Ну нет… Чтобы ты мне опять в истерике забился и мы начали все с начала? Я как-нибудь понежнее постараюсь… Они лежали молча, а потом Том неожиданно спросил: — Билл, а если этих ублюдков все-таки найдут, то чтобы ты с ними сделал? Он нервно дернул плечами, перекривившись от воспоминаний. — Убил бы… А ты? — А мне бы не хотелось, чтобы их убили, слишком легко. Я бы хотел их наказать. — Как? — Не знаю… — Том задумался, а потом изрек: — Я бы хотел, чтобы их кастрировали. Тогда они никого не смогут больше обидеть. — Хм, — грустно хмыкнул Билл. — Их найти пока не могут. — Найдут. Ищут. А если ищут, значит найдут. Билл уткнулся ему в плечо. Хорошо-то как… Они попробовали еще вечером, а потом ночью и утром. Осторожно, медленно и очень аккуратно, не меняя позы на боку, проникая в тело настолько медленно, насколько вообще это возможно, не переставая друг друга целовать и ласкать. Это потом будут разные позы — на спине, на коленях, стоя, лежа, сидя, сверху, потом будет спонтанный быстрый секс в гримерках и самолетах, беззвучный и нежный в автобусе, бурный дома и в гостиницах, не важно, кто сверху, важно, что это он, единственный, любимый, самый желанный, потом будут взгляды, понятные только им одним, легкие прикосновения, поцелуи украдкой в людных местах, шутки, ревность, потом будет незаменимый тюбик детского крема в сумке, «потому что от этого чертового грима, вся морда покрыта прыщами и раздражена»… Это все будет потом. А сейчас нежность, ласка, трепетные и боязливые прикосновения, медленные осторожные движения, просто чтобы почувствовать, чтобы осознать, привыкнуть, принять… Первый раз… — Том, а давай позавтракаем сегодня в кафе, — предложил Билл, приподнявшись на локтях и разглядывая сонную физиономию брата. Том недовольно скривился. — Ты хочешь? У нас последний день отдыха, завтра Берлин, шоу… Давай никуда не пойдем. — Ну, пожалуйста. Я хочу немного прогуляться, подышать воздухом. А потом… Ох, я даже боюсь представить, что будет потом! — Только если ты обещаешь, что «потом» у нас будет сногсшибательным, — без всякой радости согласился он. — В любом случае надо зайти в аптеку и купить чего-нибудь для задницы. Ты как? Болит? Билл прошелся по комнате, виляя бедрами. Покрутился перед зеркалом, разглядывая синяки и царапины на спине, шее и бедрах. — Неа, не болит. Ну, точнее, немного совсем. Почти не чувствуется. А ты как? Том приподнялся на постели, поморщился: — Болит. Не сильно, но очень неприятно. Не надо нам было второй раз меня трогать. — Ты же сам хотел. — Ты так смотрел. — Ну, вот сам и виноват. Они вместе поплескались в ванной. И через час, тщательно замаскировавшись, чтобы их не узнали поклонницы, выползли из квартиры. Билл закрывал дверь. Том вызвал лифт. — Стой! Я телефон дома забыл! — подлетел к брату Том. — Ну и черт с ним! — Билл впихнул его в открывшиеся двери лифта. — Я не хочу, чтобы нам мешали. К тому же я взял свой телефон, поэтому если ты кому-то срочно понадобишься, они всегда смогут найти тебя через меня. — Билл, давай вернемся! Вдруг кто-то важный позвонит. Но он не стал слушать, нажал кнопку первого этажа, улыбнулся и чмокнул его в щеку. Это была самая дурацкая особенность лифта — подбирать на этажах всех желающих спуститься вниз. Когда дверь распахнулись на шестом этаже и вошел сосед, Билл даже не посмотрел в его сторону. Зато у Тома потемнело в глазах от гнева. Как-то так получилось, что за последние месяцы они не пересеклись ни разу, а тут раз — и сразу вместе в лифте. Парень покосился на Тома, кивнул повернувшемуся к нему Биллу. Билл немедленно расплылся в улыбке. — Как дела, Альфред? — весело прочирикал. — Отлично, — засветился он. — А ты как? Вижу, твой дружок тебя не прибил, слава богам. А то я тогда хотел уже полицию вызывать. То ли Альфред не рассчитал с шутками, то ли Тома переклинило, но дальнейшее больше походило на дурацкую сцену из третьесортного мексиканского сериала. — Урод! — зашипел Том, словно разъяренный кот, и накинулся на соседа с кулаками. Билл зажался в угол, с ужасом наблюдая, как клубок тел вываливается из лифта на первом этаже на лестничную площадку. Он не успевал следить за кулаками, бьющими по телам, за сдавленными криками, за матом. Он не понимал, кто кого под кого подмял и за кого хвататься, чтобы растащить их. В голове как будто что-то щелкнуло. Память вернулась. Билл чистил зубы, сонно глядя на себя в зеркало одним глазом. Сзади подошел Том. Провел пальцем по позвоночнику, оттянул резинку трусов и отпустил ее. Она неприятно шлепнула по коже. — Отвали, — брыкнулся Билл. — Ах, все хотят Билла Каулитца! — картинно заломив руки и притворно закатив глаза, простонал Том. — Но только мне выпало счастье видеть его опухшую рожу по утрам. — Еще скажи, что ты тоже хочешь Билла Каулитца? — недовольно приподнял бровь Билл. Неожиданно Том прижался сзади и толкнул его бедрами: — Хочу ли я засадить тебе? — он погладил низ его живота, глядя через плечо в отражение глаз. Пальцы чуть оттопырили резинку спереди. — А что, хочешь попробовать? А то давай! — Том еще раз пихнул его бедрами. — Пошел вон, извращенец! — пихнул его локтем Билл. — Сам придурок и шутки такие же. Том заржал, снял трусы и залез в ванную. — Билли, малыш, решишь потрахаться, приходи, — идиотничал брат. — Урод! — Между прочим, мы близнецы. Том иногда отвратительно шутил. Он знал, как Билл ненавидит разговоры на эту тему, и периодически доводил его до бешенства. А сегодняшняя выходка еще и испортила Биллу настроение. Потом Том откровенно издевался над ним за завтраком. В итоге Билл распсиховался и, бросив хлопья, ушел к себе. Но вскоре Том и там его достал. Слово за слово они сильно поругались. — Не жди меня вечером, — фыркнул он в дверях, крутя ключи от машины на пальце. — Я сегодня приятно проведу время. — А, — ехидно протянул Билл. — То-то я все понять не могу, какого хрена ты мне нервы мотаешь, а тебя стояк замучил? Сними себе мальчика посмазливее, извращенец! — Пошел ты! — скривился Том. Дверь хлопнула. Он ушел. Билл набрал полную ванну и погрузился в теплую воду. Совершенно непонятно, что на него нашло. Вроде бы они уже два дня дома, и брат отдохнул и выспался. Вроде бы вчера вечером было все хорошо. Нет, конечно, случалось, что у Тома бывало отвратительное настроение, но не до такой же степени. А, может, месячное воздержание так плохо повлияло на его разум? Они на гастролях, выбирая между сексом и сном, всегда предпочитают сон. Да и сексом-то там особо не позанимаешься — негде и некогда. Он провел кончиком пальца по телу. Шикарно, дожили, теперь к нему пристает его собственный брат. Мало ему всяких моральных педофилов, озабоченных фанаток и агрессивных фанатов, так теперь и Том его домогается! Кому рассказать — засмеют и затравят. В дверь кто-то отчаянно ломился, звонил и стучал явно ногой. Билл удивленно сел. Потом встал. Потянулся за полотенцем. И увидел… Боже! Какая лужа! Рискуя свалиться на мокром скользком кафеле, он бросился открывать, одновременно обматывая бедра полотенцем. — Вы в своем уме?! — вопил светловолосый парень лет двадцати пяти. — У меня с потолка течет!!! — Я это… — пробормотал Билл, махая рукой в сторону ванной. Отпихнув его, блондин прошел к месту трагедии. Задрал шорты максимально высоко, встал на четвереньки, пытаясь понять, откуда течет. Билл схватил первый попавшийся халат, не голым же разгуливать перед соседом. — Вон, — указал пальцем под ванну, — видишь? Вентиль… — И чего? — чуть наклонился Билл. — Блядь! Чего-чего! Ключ есть? — заорал он. — Какой ключ? — Придурок! Тряпками тут все забросай, чтобы воду собрать, я сейчас вернусь. Через 10 минут с мокрым делом было покончено. Сосед что-то поколдовал над трубой, и фонтанчик исчез, а Билл собрал всю воду. — Меня Билл зовут, — протянул он руку и улыбнулся, сдувая мокрую прядку с лица. — Альфред. Я в квартире под вами живу. Переехали недавно с женой, ремонт сделали… Надеюсь, вы не каждый день так плодотворно ванну принимаете? — О, нет! Застать нас дома вообще проблематично. — Это очень хорошо, — наконец-то смягчился в голосе Альфред. — Я не понял… — раздался голос за спиной Билла. Он обернулся. Лицо Тома менялось на глазах — ноздри раздулись, глаза вытаращились, брови сдвинулись, губы скривились. И Билл понял, что им обоим хана. Причем что-либо объяснять сейчас бесполезно. Первым Том вышвырнул из квартиры Альфреда. Выглядело это дико и некрасиво. Билл попытался защитить гостя, но Том ударил брата. Не то, чтобы ударил кулаком, но очень унизительно, накрыв лицо пятерней, размазал по стене. Следом Том разгромил его комнату. Билл побоялся даже нос туда сунуть, чтобы проверить, остались ли там хотя бы перегородки. А потом… Том выпихнул его на лестницу в одном мокром халате. — Том! Том! — звонил Билл в дверь, для надежности пиная ее ногой и стуча кулаком. — Ты рехнулся? Открой! — Убирайся на хуй, пока я тебя не прибил! Я тебя видеть не хочу! — раздалось с той стороны. — Штаны свои под окнами подберешь! Пиздец! Мой брат пидорас! Бля, отъехать не успел, у них тут уже l'amour, бля, tous jour, бля! Голубки, бля! Билл со всей силы долбанул ногой по двери. — Идиот! Маразматик! Придурок! Это сосед! Он нам кран чинил! — Ага! Это теперь так называется — краник чинить? Ну и как, кто кому кран чинил? На хуй, пидористическая тварь! Пошел на хуй! Том действительно выкинул его одежду в окно, и про трусы с носками не забыл, скотина. Собрав все, Билл пошел на второй этаж переодеваться. Пиздец, рок-звезда стоит голая в подъезде! Родной братец опозорил на весь белый свет! Просто полный пиздец! Хотя нет, полный пиздец наступит, если тут поблизости ошиваются папарацци. Это будет номер! Он видел, как Том вышел из подъезда. Видел, как зачем-то сломал урну. Видел, как уехал. Пошарил по карманам — ключей нет, только телефон, который каким-то чудом не разбился. Выматерился и отправился на улицу — погода хорошая, золотая осень, надо больше бывать на свежем воздухе. Билл шатался по городу уже несколько часов. Идти к кому-либо он не хотел, общаться тоже, настроения совсем не было. Устав, он уселся на скамейку в парке, начал наблюдать за прогуливающимися по дорожкам людьми… Вот возьмет и не придет домой. В парке заночует. Пусть этот придурок локти кусает. Лицо исказила гримаса отвращения. Билл кинулся к дерущимся. Чуть помедлив, выловил в куче Тома, ухватил его за дреды и с силой дернул на себя. Том взвыл, выпуская Альфреда. Тот лягнул его ногой в живот. Билл, не останавливаясь ни на мгновение, нажал вызов. Двери распахнулись. Он швырнул брата в лифт и ударил по кнопке седьмого этажа. — Охуел?! — завопил Том, дотрагиваясь до разбитой губы. — Заткнись! — Билл ударил его основаниями ладоней по плечам, отчего Том отлетел к стене. — Охуел?! — ошарашено взвыл он. Двери толком не успели раскрыться, а Билл, схватив брата за футболку, вновь со всей силы дернул на себя, выволакивая потерявшего равновесие Тома из лифта. Несколько секунд возни с замком, и Том едва не распластался в коридоре от пинка в спину. — Охуел?!! — зло оскалился. — Я охуел?! Это я охуел?! — завопил Билл не своим голосом, захлопывая входную дверь. Том отшатнулся, увидев в его глазах жгучую ненависть. — Это ты, как я погляжу, охуел!!! Ты что творишь, ублюдок?! Ты что делаешь, мразь?! Ты что себе позволяешь?! Ты какого хуя меня перед соседями позоришь?! Альфред помогал мне, когда вентиль в ванной сорвало и вода фонтаном била, он спас наши квартиры от потопа! Ты охуел?! Ты вообще спятил, урод? Что ты меня опекаешь, как дитя малое? Что ты лезешь в мои отношения с людьми? Что ты себе позволяешь? Или ты грехи замаливаешь за тот день, когда меня из-за тебя выебали три подонка? Ведь это ты выгнал меня из дома на улицу! Это из-за тебя я весь день слонялся черт знает где! Это из-за тебя я нарвался на тех ублюдков! Ненавижу тебя! О да, ты и правда искал меня! И то не сам звонил, а Георг! Телефон звонил как раз тогда, когда мне рвали задницу! Прости, я не мог ответить! Я мечтал побыстрее сдохнуть! Ты за день даже не побеспокоился, где я и что со мной! Ты превратил мою жизнь в ад! Будь ты проклят! Из-за тебя я не сплю уже восемь месяцев! Из-за тебя я боюсь ходить по улицам! Из-за тебя я не могу остаться один в комнате! Из-за тебя я ненавижу свое тело! Из-за тебя меня постоянно переклинивает! Как же я хочу, чтобы ты оказался на моем месте! Чтобы ты испытал весь тот ужас и кошмар, который испытал я! Ненавижу тебя! Самым лучшим подарком для меня будет, если ты сдохнешь! Ты ведь сам говорил, что не прочь бы меня трахнуть! О, как чудесно ты все придумал! Как подфартило! Разогнал от меня народ, оставил в вакууме, где никого нет, кроме тебя, и ебешь, прикрываясь заботой о моей психике! Как круто! Кто из нас еще пидористическая тварь?! Приятно ебать собственного брата, а?! Урод! Я ненавижу тебя! Будь ты проклят! Том стоял, безвольно опустив руки и повесив голову так, что распущенные дреды полностью скрывали лицо. Но Биллу не надо было видеть его глаз, он знал, что каждое его слово не просто бьет по сознанию брата, каждое его слово пулей вонзается в тело, уничтожает. И он бил, бил со всей силы, чтобы было так же больно, как было когда-то больно ему. Он уже не соображал, что говорил. Он проклинал его. Он желал ему мучительной смерти. И если бы Том произнес хоть слово, если бы хотя бы поднял глаза, он бы вцепился ему в лицо… — …Ненавижу тебя! Убирайся вон из моей жизни! Пошел на хуй! Он лишь ниже опустил голову. Фактически втянул ее в плечи. — На хуй пошел, пидорас! И Том не выдержал, сорвался с места, выбежал из квартиры. Билл в припадке злости запустил подвернувшийся под руку кроссовок в музыкальный центр брата. Потом кинул свой ботинок в коллекцию его дисков, в душе радуясь, что перебьет много чего любимого. Затем огляделся, ища чего бы еще сделать такого, чтобы Тому было больно. Метнулся к себе и в клочья разодрал все плакаты, которые они с ним повесили после возвращения из больницы. Заозирался вокруг. В комнате стало как-то пусто, словно и не его она вовсе. Скинул подушку Тома с кровати, но уже без ярости, скорее по инерции. Стащил одеяло и походил по нему кроссовками. И стало больно. Где-то в самой глубине души стало невыносимо больно. Том ушел…