Я с тобой

К вечеру Билл совсем остыл и понял, что наговорил, мягко говоря, много лишнего и не нужного. А если не мягко, то пиздец какую хуйню он прогнал родному брату, который от него ни на шаг не отходил все эти месяцы, защищал и оберегал, холил и лелеял. Но если бы не этот чертов Том, то ему не нужна бы была никакая защита — шевельнулось что-то внутри. Хельга говорила, что виноватых в этой ситуации нет, есть один пострадавший, которого просто в тот день звезды поставили «раком». Это бывает. Не он первый, не он последний. Страшно, мерзко, отвратительно, но и с этим люди живут. А Том помог ему выбраться, буквально вытащил на себе. Еще не известно, кому было хуже и тяжелее. Надо позвонить и извиниться. И вообще, скоро ночь, а он один в огромной квартире. Билл собрался с силами и набрал номер брата, мысленно молясь, чтобы тот не отключил телефон. Звонок пошел. Билл, закусив от волнения губу, ждал. Потом ему показалось, что на кухне звучит мелодия. Боже, он что не слышал, как Том вернулся?! — Том! — подскочил он и понесся на кухню. Звук был. Тома не было. Его телефон светился в полумраке, лежа на столе. Билл чертыхнулся. Ну да, утром же они не стали возвращаться домой из-за телефона… Бля, какой же он дурак! Надо было разрешить Тому вернуться домой! Сосед бы уехал первым и не встретился с ними, они не подрались бы, Билл бы ничего не вспомнил и не наговорил хуйни брату. Стемнело очень быстро, и Биллу стало страшно до боли в центре ладоней и груди. Он включил везде свет, но это не помогло. Казалось, что тени вокруг шевелятся. Том! Том! Паника накрывала его с головой. Чтобы как-то отвлечься, он сложил все диски, спрятав те, которые все-таки разбились. Надо будет заказать новые, может быть, Том не заметит какое-то время, что они пропали. И музыкальный центр пострадал — разбился приемник дисков. С этим сложнее, но тоже проблема яйца выеденного не стоит. Перестелил постель. Уселся в угол, обняв колени, и принялся ждать. Два часа ночи. Где он ходит? Очень страшно. А вдруг Том не захочет больше ложиться с ним в одну постель? Он ведь про пидораса в сердцах сказал, не подумавши, хотелось пнуть посильнее, ударить по болевым точкам… Истерика подступала к горлу. А вдруг с ним что-нибудь случилось? Билла начинало трясти. Все тело ломило от страха. Только не это! Только не видения! Он сойдет с ума, если Тома не будет рядом! Том! Том! Дрожащими руками он набрал номер Густава. — Гус, я знаю, что Том у тебя. Позови его, пожалуйста! — нервно выпалил в трубку. — Нет, Том мне даже сегодня не звонил, — сонно пробормотал парень. Громко зевнул, а потом добавил: — И где-то я уже слышал эту формулировку… Билл не дослушал, нажал отбой. Значит, брат у Георга. — Гео, я знаю, что Том у тебя. Позови его, пожалуйста! — с истеричными нотками в голосе потребовал Билл. — Билл… Я… В общем… — мялся он, а потом быстро отчеканил: — Его нет у меня. — Ты его видел? С ним все в порядке? Георг! Он у тебя?! Ты знаешь, как с ним связаться?! Пожалуйста, скажи ему, что я прошу прощения, и попроси его вернуться домой. Пожалуйста! Слышишь? Пусть он вернется домой! — срываясь на крик, тараторил Билл. — Георг, ты только передай ему! Слышишь? Скажи, что он мне очень нужен! — Если я его увижу, то передам, — промямлил друг и повесил трубку. Сомнений нет, Том у Георга. Но Георг бы не стал врать… Том просто не хочет, чтобы Билл знал, где он. Георг передаст. Он обязательно передаст ему. Завтра у них интервью и выступление на шоу в Берлине, они обязательно увидятся. А вдруг Том не захочет выступать и уйдет из группы? Биллу вдруг показалось, что своей утренней речью он добился того, к чему стремился, — убил все самое дорогое в его душе. Дерьмо! Билл вернет себе брата. Он очень настойчив. Он вернет его! Рано утром за ними пришла машина, чтобы отвезти в Берлин на интервью для какого-то журнала и съемки телешоу. Дэвид очень удивился, узнав, что Тома нет. Мрачный Билл залез на заднее сидение и за всю дорогу не проронил ни слова. На интервью Том не пришел. Дэвид срывал зло на всех, кто попадался под руку. А так как это чаще всего был Билл, который все ждал, когда же брат позвонит продюсеру, и поэтому крутился рядом с Йостом, чтобы не пропустить его звонок, то все шишки преимущественно доставались ему. Само же участие в телешоу стояло под огромным вопросом, потому что гитарист группы где-то пропадал. — Георг! — подлетел Билл к другу после интервью, схватил его за грудки и зажал в угол. — Том у тебя был? Сейчас его нет рядом, ты можешь говорить, я не обижусь, если ты вчера наврал. Том у тебя был? — Да, он переночевал у меня, а утром куда-то ушел. Я не знаю куда. Он не хотел, чтобы ты знал, где он. — Ты ему сказал? Я просил! Ты сказал? — Он сам все слышал. Билл вздохнул и отпустил Георга. — Что у вас случилось? — Я… — пробормотал он, сползая по стене. — Я был ужасно не прав. В запале наговорил ерунды. Я ведь понял, что он у тебя. Надо было ночью съездить к тебе. Но мне было так страшно, что я встать с кровати не мог. Я без него, как… Эх… Он сильно на меня обиделся? Георг кивнул. — У меня есть шансы? Помотал головой. — Что мне делать? Пожал плечами. Билл помолчал, потом тихо сказал: — Знаешь, а он мне жизнь спас… Опоздай он хотя б на минуту, и мое тело б уже жрали кладбищенские черви… Глупо его шантажировать самоубийством, правда? Ничего кроме жалости и отвращения не вызовет, да? А я не умею жить без него. Нет его — нет меня. Близнецы… — Билл, поговори с ним. Он, правда, тебя сейчас слушать не станет. Но ты попробуй. Тому очень больно. Мы хотим вечером в клуб сходить. Скажи, что ты не хочешь. А потом подъезжай. — Он точно пойдет? — Том хочет развеяться. Он последние восемь месяцев жил только тобой, ни с кем не общался, никуда не ходил. Весь его мир только в тебе и заключался. А сейчас мира нет. — Он есть, Георг, он есть. За пятнадцать минут до эфира Йост был фактически в обмороке. Он уже не орал, не метался, не злился, просто сидел с апатичным видом в проходе и играл в какую-то игру, встроенную в телефон. Билл с таким же лицом стоял неподалеку, изображая из себя статую. В нескольких метрах от парня болтали охранники. Том Каулитц шел по коридору своей фирменной походкой вразвалочку, с не менее фирменной ухмылкой и совершенно очаровательным прищуром. При этом светился он так, что глазам становилось больно. Билл было рыпнулся к брату, но вовремя остановился. Рядом с Томом важно вышагивала какая-то обалденно красивая девушка, лет двадцати пяти в юбке настолько короткой, что иногда Биллу казалось, будто он видит ее черные трусики при ходьбе. — Дэйв, прости, в городе такие пробки, — торопливо произнес Том, одарив девушку похотливым взглядом. На брата он даже не посмотрел. — Гонорар за это выступление не получишь, — спокойно отозвался продюсер, спрыгивая с ящика, на котором сидел. — По местам все! Билл, ты долго у меня под ногами путаться будешь?! — Дэйв, а можно Лору куда-нибудь поближе к сцене поставить? Сделай доброе дело, а, — жалобно поклянчил Том. — Саки, разберись, — раздраженно отмахнулся Йост. Он повернулся к младшему близнецу, перекривился, увидев его ошарашенное лицо и приоткрытый рот. Протянул устало: — Билл! — Тот вздрогнул. Сник сразу, ссутулился… — Идем. Так они и шли к сцене: впереди Тоби, за ним Том, потом Йост, сзади плелся Билл и Саки, который уже кому-то успел перепоручить новую пассию Тома. — Ты, кобель недотраханый, ты что творишь, сука? — шипел Дэвид в спину Тома. — Он сейчас как выступать будет? У нас прямой эфир, ты что сделал, ублюдок? — Дэйв… — А если он сейчас при всех сорвется? Бля, ты башкой думаешь или ты в нее только жрешь? — Дэвид… — Что Дэвид? — Йост был настолько зол, что кулаком несильно ударил его в спину. — Ты мог позвонить брату? — У меня новый телефон, его номер я наизусть не помню, — соврал Том, шикая и недовольно оборачиваясь к продюсеру. — Две минуты до эфира! — выскочила из темноты какая-то тетка. Билл опять вздрогнул и отшатнулся. Взгляд сумасшедший. Дэвид показал на него глазами Саки. Тот кивнул, встав практически вплотную к подопечному. Подошли Густав и Георг. Том поздоровался с друзьями. Что-то им сказал. Билл почувствовал, как пол неприятно накренился. Он почему-то начал терять равновесие. — Шестьдесят секунд! Саки подставил руку, не позволяя ему упасть. — Билл, соберись, — шепнул в ухо. — Давай, ты сможешь, мальчик. — Саки, — пискнул он. Щеки горели. По вискам стекал пот. — Я не могу… — Тридцать секунд до эфира! Георг запустил пальцы в волосы и слегка их взбил. Густав помотал головой туда-сюда, разминая шею. Том поправил кепку. Саки встряхнул Билла. Осторожно вытер лицо, прошептав: — Билл, соберись. Ты же звезда. Пусть они кончат от твоей улыбки. — Десять секунд до эфира! Он всегда выходил первым. Потом брат и остальные. Сегодня все было наоборот: Густав, Георг, Том. Билл подошел к нему сзади. Дотронулся до спины: — Том… — Прости меня. Вернись домой. Мне очень плохо без тебя. Том чуть повернул голову на его голос. — Твой телефон… — протянул он трубку. — Эфир! Том, не глядя на брата, молча убрал ее в карман. О чем было интервью, Билл не помнил. Он тихо сидел на подлокотнике диванчика, скалился, кивал и иногда поддакивал. Говорили в основном Том с Георгом. Точнее стебались друг над другом и над ведущим, хохотали. Иногда ведущий обращался с вопросами к Биллу. Он отвечал односложно и невпопад. И тогда Том перетягивал внимание на себя… Потом шло запланированное выступление. На подготовку им дали три минуты — рекламная пауза. Билл крутил в руках микрофон и кусал губы. В голове зрел план, но Дэвид ему не разрешит. Все заранее обговорено. Аппаратура настроена. Ему не позволят. Когда до выхода осталась минута, он повернулся к друзьям и твердо, в ультимативной форме заявил: — Мы сейчас будем играть «В ночи». — Ты спятил? — вытаращился Густав. — Тебе какая разница чего на барабанах выстукивать? — окрысился он. — Бля, Билл, ты охуел? У нас у гитар настрой не тот! — взвился Георг. — А у меня у голоса не тот настрой! Идите и сами пойте тогда! — зарычал Билл. — Все, у кого есть уши, нас засмеют и забросают тухлыми яйцами, — фыркнул Густав. — В первый раз что ли? Играем «В ночи». — Мы не будем этого делать, не дури! — жестко отозвался Георг. — Без вопросов, — Билл зло впихнул Густаву в руки микрофон и развернулся, чтобы уйти. — Билл… — тихо бросил ему в спину Том. И опять в миллионный раз фальшиво страдать о том, как пройти сквозь стену по краю мира… Билл пел на полном автомате. Все отработано до мелочей. Брови, где надо, кривились. Когда надо, на лбу появлялись страдательные морщинки. И даже мизинчик оттопыривался сам, когда приходило время играть стойкой. Слова, которые когда-то имели колоссальный смысл для него, уже давно стали пустыми, не имеющими ничего общего с теми чувствами, что он испытывал раньше. Пошвыряв туда-сюда стойку и позадирав ножки, Билл вдруг решил изменить традицию исполнения песни и привнести в нее новый элемент. На словах «Обещаю тебе, я никогда тебя не брошу!» он повалился перед братом на колени и впервые за весь вечер встретился с ним взглядом. Том от такого опешил, но быстро взял себя в руки и одарил Билла показушной ухмылкой. Билл вообще много крутился вокруг него, вынуждая отыгрывать каждую провокацию. Это было самое кошмарное выступление в их жизни да еще в прямом эфире… К концу песни Билл твердо решил, что он не поедет ни в какой клуб. Они поговорят сразу же, как только доберутся до гримерки. Ребята вышли со съемочной площадки. По выражению лица Дэвида, Билл понял, что, по всей вероятности, тоже остался сегодня без гонорара. Ну и плевать! Главное, с Томом все в порядке. Он поискал глазами брата. Его нигде не было. Том что, издевается? Том что, не понимает, что с ним происходит? Том что, не понял, что Билл пытался ему донести все три минуты тридцать две секунды? Том что, не понял, почему Билл хотел петь «В ночи», а не «До конца времен»? Блин, Георг же сказал, что Том ну очень сильно обиделся… Еще и телку какую-то приволок специально, чтобы позлить. Телка хороша, ничего не скажешь, но он-то, Билл, лучше. Хотя не факт… — Я смс тебе кину попозже, когда Том появится, — подошел к нему Георг. — А хочешь, поговори с ним завтра… Нет, лучше послезавтра… Да, лучше поговори с ним послезавтра. У нас планы на вечер и последующую ночь. Думаю, что к послезавтра Том перебесится окончательно и будет более адекватен. Он сейчас как порох. — А ты откуда знаешь? — набычился Билл, сердито прищурившись. — А я просто его вчера видел, — жестко рыкнул Георг, наступая на Билла. И тому показалось на мгновение, что для убедительности Гео обязательно ему наподдаст. — И, поверь, у меня было очень сильное желание набить тебе морду. Поэтому то, что я сейчас фактически предаю друга и сливаю тебе информацию о том, как и где он проведет вечер, я делаю не ради тебя и не для тебя, а ради самого Тома. Билл хотел сказать какую-нибудь гадость, отшить, опустить как-нибудь особенно зло, но вовремя спохватился. Достаточно распускать язык. Не хватало еще переругаться со всей группой. — Ты только обязательно… Жаль, что ты вчера не набил мне морду. Мне бы сегодня не так херово было… Билл не стал возвращаться в отель. Он сидел в машине недалеко от клуба и наблюдал, как люди входят и выходят. Он видел, как приехали Георг, Том и Дэвид. С ними Тоби. Еще должен быть Саки, но Саки сидит на переднем сидении и болтает с водителем. Билл продумывал и мысленно проговаривал свою речь. Он ужасно нервничал. Ему казалось, что Том даже слушать не будет. А значит, надо сделать так, чтобы он захотел для начала его выслушать. Что сказать ему такого, чтобы не послал, чтобы не выглядеть жалко, чтобы не вызывать отвращения, чтобы быть услышанным, чтобы быть прощенным? Ладони потные и холодные. Голос дрожит даже в мыслях. Где же этот чертов Георг с его смс? Часа через полтора Георг все-таки вспомнил о нем и соизволил прислать сообщение: «VIP-зона, мы сидим слева». И Билл понял, что не может встать от волнения. Может быть, правда, отложить разговор на завтра или послезавтра? Том отходчивый. Еще день-два подуется и заскучает, сам на контакт пойдет… — Саки, отведи меня к Тому, — устало попросил он. — Может спать, а? Билл, завтра поговорите. Утро вечера мудренее. Он качнул головой и выбрался из машины на воздух. В клубе было шумно и накурено. Билл поморщился, осматриваясь. VIP-зона располагалась чуть в стороне, в своеобразной нише, и, благодаря стеклянной перегородке, здесь можно было не драть глотку, пытаясь переорать музыку. Билл на ватных ногах подошел к столу, обильно заставленному фруктами, закусками и выпивкой. Георг наклонился и что-то сказал Дэвиду. Тот недовольно покосился сначала на Тома, потом на Билла, вздохнул и начал выбираться из-за стола. Делал он это медленно и не очень уверенно — малость перебрал. Георг, краснощекий, с блестящими глазами, последовал за ним. Тоби и Саки тоже вышли. Близнецы остались одни. — Ты испортил мне вечер, — буркнул Том, утыкаясь взглядом в бокал. Сжал губы. Никаких признаков опьянения. Билл знал, что депрессию близнеца не берут никакие крепкие напитки. Все могут давно лежать под столом и мордами в салатах, а Том только мрачнее становится. Билл подсел к нему вплотную, нарушая личное пространство. Взгляд брата направлен в никуда, губы недовольно кривятся, пальцы медленно ползают вверх-вниз по ножке фужера. Билл как завороженный следил за этим движением. Время шло. Билл молчал. Том утомился и начал поглядывать по сторонам, намереваясь как-нибудь хитро смыться. Билл понял, что он сейчас уйдет: Том откинулся на спинку дивана и шлепнул себя по ногам — он так делал всегда, когда хотел встать из-за стола. — Том, подожди, — схватил его за руку. — Пожалуйста… Дай мне сказать… Том отвернулся, всем своим видом показывая неприязнь, высвободил руку и немного отодвинулся. Билл опять замолчал. Прошла еще пара минут. Он хотел сказать так много, а теперь не может произнести ни слова. Кто-то должен начать первым: — Послушай, мне диски надо забрать. Скажи, когда тебя не будет дома, чтобы я зашел. Ну, чтобы мы не пересекались больше. И вещи… Словно нож в сердце. Больно физически. Больно эмоционально. — А зачем ты их собрался забирать? — нахмурился Билл. Голос дрожал так, что казалось, будто он заикается. — Я квартиру присмотрел. Еще один удар. Воздуха не хватает. — Но я не хочу, чтобы ты уходил! Это квартира твоя и моя! Я хочу, чтобы ты жил в своей квартире! Том, я… Прости меня! Знаю, что вчера сделал тебе очень больно… Я вообще ничего вчера не соображал. Я вспомнил весь тот проклятый день, вспомнил из-за чего все началось… и чем все закончилось… Лучше бы я не вспоминал! — он сжал его ладонь. — У меня просто рассудок помутился. Мне хотелось в тот момент, чтобы ты тоже через это прошел — боль, отчаянье, унижение. Мне хотелось, чтобы ты почувствовал на себе все… Я знаю, что тебе было еще хуже, чем мне. Но мне хотелось… Я со злости наговорил тебе всего. Ты же знаешь, что это неправда… Только я сам во всем виноват. Если бы я не шлялся ночью по парку, а пошел к друзьям, то ничего бы не было. Беда не в том, что мы с тобой поругались, а в том, что я был ночью в потенциально опасном месте. Том, если ты можешь, если в тебе есть силы, прости меня. У меня нет никого дороже тебя. Ты — это всё, что у меня есть. Весь мой мир заключается только в тебе. Не будет тебя — не будет меня. Вернись домой. Мне очень-очень без тебя плохо… Как будто кусок души вырвали с мясом… Вернись… — А если не вернусь? — Том смотрел на него в упор, словно проверяя. — Я приму любое твое решение, — опустил голову Билл, боковым зрением заметив, как Том качает головой. Мир рушился. Взрывался. Распадался на атомы. Надо что-то сказать. Сказать такого, чтобы не ушел. Чтобы вернулся. Чтобы остался. Бля, какому дьяволу отдать душу, чтобы брат вернулся?! — Я не могу без тебя. Помнишь, как ты говорил: ты — это я? Я, кажется, понял, что это значит. Мне надо было потерять тебя, чтобы понять, насколько ты мне дорог… Пожалуйста, Том… Я не могу без тебя… Я ведь знаю, что тебе тоже плохо… Давай попробуем нача… Билл подавился словом. Казалось, что горло сжала чья-то сильная рука, а сознание превратилось в мелкую крошку. Все его нутро мгновенно выморозили. Он резко побледнел. Его затрясло. Пальцы сжали ладонь Тома так, что тот непроизвольно вскрикнул от боли. Том посмотрел на него и отшатнулся — Билл сидел молочного цвета, губы дрожат, глаза сумасшедшие. Только не это! — мелькнуло в сознании. Он проследил за взглядом младшего брата, чтобы понять, что вызвало такую реакцию — какой-то мужик смотрел в их сторону. В жизни бывают ситуации, когда видел-то человека вроде бы мельком и тут же забыл, но на самом деле его лицо навсегда врезалось в память. И даже спустя месяцы или годы, в какой-то момент это лицо вдруг ясно встает перед глазами именно таким, каким его сохранило сознание. Том даже вспомнил, как оскалился тогда в парке. На них смотрел молодой рослый мужчина с седыми висками. Уголок губ пополз вверх — Седой узнал свою жертву и теперь усмехался. Том вздрогнул и накрыл дрожащую руку брата своей, как бы защищая младшего от внезапно ставшего реальностью кошмара. — Билл, посмотри, те двое с ним или нет? — Том отвернулся, как ни в чем не бывало. Даже мило улыбнулся. — Просто посмотри по сторонам. Осторожно. Билл лишь смог беззвучно открыть и закрыть рот, вцепившись второй рукой в широкую футболку под столом. — Где Саки и Тоби? Где, блядь, все? — шипел Том сквозь растянутые в улыбке губы. — Ты видишь остальных? — Не… е… е… — кое-как выдавил он. — Отлично. Сиди здесь. Просто сиди здесь. Я скоро вернусь, — он поднялся, незаметно взял со стола бутылку и спрятал ее в складках одежды. — Том! — взвизгнул Билл. — Не бросай меня! — Я с тобой. Я скоро. Но Билл и не думал сидеть на месте. Потерять контакт с братом значило для него сейчас потерять нить жизни. Том невозмутимо шел к мужику. Сзади вплотную за ним следовал Билл. Старший абсолютно спокоен и самоуверен. Младший — на грани истерики. Старший с единственным желанием уничтожить. Младший — не потерять контакт с миром. Мир равно брат. Мужик ухмылялся, наблюдая за процессией в свою сторону. Сложил руки на груди, отставил ногу. — Что, сука, защитничка привела или подружку пригласила? — усмехнулся Седой, намереваясь схватить Тома за футболку. Том, наступив на Билла, отпрянул назад, не позволяя мужчине дотронуться до себя. А потом без лишних слов и движений разбил бутылку об его голову. Билл испуганно моргнул и ойкнул, когда мужик рухнул к его ногам. От них шарахнулся народ, образуя круг. — Билл, меня можно уже отпустить. Люди смотрят, — процедил Том, нервно озираясь. — Срочно звони Дэвиду, а лучше Саки. — Что, бля, тут происходит? — расшвыривая толпу, к ним вывалился еще один участник печальных событий. Том бросил беглый вопросительный взгляд на Билла. Тот кивнул. — Звони Саки немедленно! — рявкнул Том, кинувшись на мужика. Все произошло на самом деле очень быстро, за какие-то секунды. Только для Билла время остановилось. Он видел, как Том подлетел к мужчине и со всего размаха ударил кулаком в лицо. Мужик отлетел спиной на толпу. Свалился на пол. Том, продолжая движение, хотел навалиться на него сверху, но тот лягнул парня в живот. Он охнул и сжался на какое-то мгновение. Мужик вскочил и рванул на выход из клуба. До заветной двери было каких-то 30-40 шагов. Брат, как молодой спаниель, почуявший добычу, понесся за ним. Билл за Томом. Мужик вылетел на улицу, едва не угодив под колеса джипа. Завизжали тормоза. Машину занесло на выскочившего следом парня. Он не успел отреагировать. Глухой звук удара. И Том кубарем покатился по асфальту. — Том… — не веря собственным глазам, пробормотал Билл, озадаченно уставившись на лежащего ничком брата. — Том? — сел рядом с ним на колени. — Том!!! — завопил, приподняв голову. Пальцы стали липкими от крови. Это было как в тумане. Он тряс его и умолял открыть глаза. Он уткнулся носом в его грудь и рыдал. Он бормотал что-то бессвязное, умолял простить. Чьи-то руки пытались оттащить его от тела. Билл вырывался и извивался, выскальзывал из крепких объятий и вновь бросался к Тому. Вой сирен. Полиция. Скорая помощь. Какие-то люди от него что-то хотели. Он видел, как Тома положили на носилки. Он видел, как его рука, с идеальными, самыми красивыми, самыми гибкими, нежными пальцами бессильно свисает из-под простыни, подергивается в такт шагов. Он пытался подойти к нему, но его не пускали. Он пытался драться с кем-то, отстаивая свое право быть рядом с братом, но его сжали, лишая возможности двигаться. Он видел, как машина куда-то увозила Тома. Его Тома… Билл хотел бежать за ней, но его не пустили… Больше ничего не будет… Не будет ночей… Не будет прикосновений и поцелуев… Не будет его улыбки… Мир потерял очертания. Умер.