Из Ночи

      Зажав под рукой тетради и ручку, Гарри открыл дверь для своих новых одноклассников. Он с улыбкой подвигал бровями вверх-вниз при проходе семилетней Неры Забини и её подруги - пятилетки Пенни Темпл. Девочки захихикали и заулыбались. Более серьезный кивок он приберёг для девятилетних близнецов - Альбин и Арсенио Роули. - Вам помочь, миссис Темпл? – спросил у женщины с волосами мышиного цвета, что прошла вслед за близнецами через дверь. Она несла треснутый китайский чайный сервиз вместе с блюдцами, заполненными бисквитами и бутербродами с беконом. Чайник подпрыгивал, наполненный горячим чаем. - Я справлюсь, Гефест, - ответила она. - И спасибо за то, что ты уже сделал. Садись на своё место. Надеюсь, ты прочитал заданное? – спросила она дразнящим голосом. - Да, мэм, - серьёзно ответил он. - Хотя, я думаю, вы слишком много задали. - Я тоже ей так говорила, Гефест! – выкрикнула Пенни Темпл, качаясь вверх-вниз на маленькой софе. Её пушистые коричневые кудряшки подпрыгивали вместе с ней. - Мам, разве я тебе не говорила? Целых четыре страницы! - Не кричи в доме, Пенни, - нахмурилась её мать, ставя поднос на кофейный столик.       Гарри занял свое обычное место на скамейке от пианино с пушистым зеленым сиденьем и приготовился к уроку.       Еще когда он только начинал учиться в Хогвартсе, Гарри часто размышлял, на что похожа школа для детей из магических семей, которым еще не исполнилось одиннадцати лет. Он никогда ни у кого об этом не спрашивал, так что когда Зэйт и Малфои сообщили ему на следующий день после ломки от Всеясного Эликсира, что они договорились о его обучении вместе с другими юными Темными волшебниками, он даже не знал чего ожидать. Сначала он был смущен, затем обрадован, поняв, что будет учиться в небольшой гостиной миссис Темпл вместе с кучкой маленьких детей.       Практически все магические семьи учили своих детей дома, или, если у них были деньги, нанимали преподавателей. Но в добавок к обучению чтению и основ арифметики Темные разделяли так же задачу насчет обучения своей молодежи о Темных традициях и культуре. Это было образование, в котором так нуждался Гарри, и пока он спал после отката от лекарства, Малфои и Зэйт расспрашивали, кто и чему может научить.       Система была довольно простой. Миссис Темпл, вдова, что жила с дочкой на средства от сдачи квартиры на этаж ниже её собственной под пекарню, на Дороге Фей, была известна среди Темной общины, как обладающая великолепными навыками в том, что они называли "маленькой магией", так что когда она начала учить Пенни, и остальные послали своих детей к ней.       Прошла неделя, но Гарри был в восхищении от того, что он выучил. То, чему учила миссис Темпл вряд ли могло быть названо Темным большинством людей, за исключением того, что она предваряла каждый урок традиционными Темными сказками, бывшими немного мрачноватыми. Гарри думал, что это странно, рассказывать пятилеткам историю о маленьком мальчике, разодранном на куски в логове рассерженных Лукотрусов, но это помогало сделать урок более запоминающимся. Мальчик был убит, потому что он забыл сделать жест Доброй веры, (более универсальный жест умиротворения, чем стандартное предложение лукотрусам мокрицы), прежде чем он вошел в рощу с растущими деревьями для палочек.       Гарри отрабатывал движение, изгибая руку над сердцем в нечто на подобии когтя. - Очень хорошо, Гефест, - сказала миссис Темпл, - очень хорошо.       Гарри улыбнулся. Миссис Темпл иногда забывала, что он не нуждался в той поддержке и ободрении, что требовались другим "ученикам". Всё, чему он научился, было подобно этому. Маленькая магия. Жесты, символы, особые фразы – все вещи, что должны создаваться без палочки. Они изучали дюжины повседневных вещей, чтобы сделать жизнь немного легче… и немного более волшебной. Гарри уже научился, как создавать защитные чары только из крови и глины, как сделать чтобы пепел, прогоревший дни назад, снова расцвел пламенем, мягко прошептав одно слово, и как свистом призвать фей, если какие-либо из них будут рядом. Конечно, большинство из того, что они изучали, он мог сделать с помощью своей палочки, но было здесь что-то особенное, быть способным работать с магией только пальцами и голосом.       Он занимался у миссис Темпл по часу каждое утро, и также Зэйт продолжал его учить ночью. Их общение только стало лучше после разговора в Поместье Малфоев. Огромное облегчение испытал разум Гарри теперь, когда был кто-то, знающий о нём настоящем, и Зэйту больше не надо было осторожничать при обсуждении наиболее интересных вещей в разговоре. Теперь работа в аптеке состояла из смеси латыни, зелий и объяснения культуры. Гарри с надеждой спросил, не знает ли Зэйт Оклюменцию, но аптекарь только отрицательно тряхнул головой. - Я так представляю, это будет проблемой, не так ли? – проворчал он. - Но мы позаботимся об этом, когда придет время. Сейчас не беспокойся об этом. Я что-нибудь придумаю.       Последний же его наставник был не столь приятен. Люциус Малфой был и так достаточно устрашающим как Пожиратель Смерти, но с историческим трудом в руке - он был демоном. Гермионе определенно понравилось бы на его лекциях… если бы они предназначались ещё кому-либо. Каждый полдень перед ночной сменой в аптеке Гарри прибывал по портключу в Поместье Малфоев. Драко поджидал его на входе, ранее заявив, что его плюханье при прибытии было лучшим развлечением за день. Затем они поднимались в рабочий кабинет Лорда Малфоя и несколько минут разговаривали, пока не приходили остальные.       В отличии от утренних занятий, на уроках Темной истории Гарри был самым юным. К нему присоединились в этом Блейз Забини и Теодор Нотт, но остальные трое, Мальсибер, Даван и Кэрроу, недавно закончили Хогвартс. Драко был самым терпимым. Забини был полным нарциссом и был немного склонен к ротозейству. Нотт был жутковатым, он мог начать хохотать без видимой причины и даже в скучнейшем разговоре мог упомянуть кровь и смерть. Мальсибер, Даван, Кэрроу, ну... они держались самих себя, но у Гарри было отдаленное впечатление о немалом числе татуировок с черными черепами и змеями в комнате. Он почти желал, чтобы Волдеморт призвал своих слуг, и он смог бы заметить, кто из них поморщится.       Приходил отец Драко и занимал свое место. Так начинались полтора часа мысленных пыток. Они сидели в удобных кожаных креслах, расположенных полукругом перед столом, пока Люциус Малфой говорил. От понимания, что он будет учиться остаток лета под руководством блондинистого Пожирателя Смерти, Гарри приготовился сдерживаться при антимаггловских и антимаглорожденных лекциях, но пока Малфой был в основном сосредоточен на древней истории от времен раскола между последователями Мерлина и Темными волшебниками. Это были ураганные лекции. Он прыгал от темы к теме так быстро, что Гарри провел большую часть времени в состоянии полной паники. Он привык к монотонности Профессора Бинса о восстаниях гоблинов, и он не привык, чтобы каждые несколько минут спрашивали его мнение о темах, с которыми он никогда не был знаком. - Мистер Певерелл, - весело спросил Люциус после десяти минут их первого урока, - каковы возможные этические оправдания для ранних Темных волшебников Ирландии при создании малых демонов наподобие Трчх Тритчх?       Со всей очевидностью Малфоя никогда не беспокоило замешательство своих учеников. На каждый вопрос, на который они не смогли ответить, он назначал связанное с ним чтение, и ожидал, что на следующий вечер они будут экспертами в этой теме. Насколько знал Гарри, никто не отказался от исследований, несмотря на то, что они обычно занимали уйму времени и были достаточно непростыми. Присутствие Люциуса Малфоя было сильным мотивирующим средством. Гарри все ещё ожидал ошибки Забини. Он не мог удержатся, чтобы не подумать, какие в этом случае проклятья будут задействованы. Он покинул первое занятие с больной рукой и свитком почти нечитаемых заметок. За всё свое время в Хогвартсе он не приобрел навык письма чернилами и перьями без использования стола. Ощущая себя мятежником, в следующий раз он прибыл с магловской тетрадью и ручкой и, хотя остальные уставились на него с явным неодобрением, никто ничего не сказал. Гарри предположил, что то, что он новичок, дает ему некоторое послабление, и он был намерен использовать его. Он хотя бы был теперь способен прочесть свои записи.       Со всеми уроками и работой, Гарри был намного более занят, чем он планировал этим летом, но это были не все его обязанности. Где бы он ни был, в любое время, Темные волшебники могли подойти поприветствовать его и сжать в объятиях. Самой трудной была первая половина недели. Они приходили к Зэйту. Они ждали его у миссис Темпл. Несколько самых известных прибыли в поместье Малфоев в один из его уроков истории. И каждый раз все повторялось. Они прикасались к своему лицу, поздравляли его и подбадривали. Иногда приносили подарки. Его сундук был забит новыми книгами, одеялами, одеждой и всякой всячиной. Один даже подарил ему клетку с Евразийскими Взрывающимися Жабами, которых Гарри быстро передарил восхищенному Зэйту. Вся одежда ему подходила, как предположил Гарри, это было результатом того, что кто-то, скорей всего Нарцисса, измерил его, пока он был без сознания. - Гефест?       Гарри отвлёкся от мыслей и увидел, что миссис Темпл и дети смотрят на него. Лажа. Она наверно спросила его о чем-то, а он даже понятия не имел о чём. На десять лет старше, чем один из его одноклассников, и он все равно выглядит как идиот. - Эээ… простите, - с запинкой произнес он.       Нера и Пенни снова захихикали. Миссис Темпл потрясла головой. - Попытайся уделить внимание, дорогой. Ты немного не в том возрасте, чтобы я ставила тебя в угол.       Мешанина цветов была знакома, как и шмяканье на холодный мраморный пол, что выбило весь воздух из лёгких и оставило его на секунду ошеломленным. Гарри застонал и поднялся с пола. - В этот раз было просто великолепно, Гефест, - радостно сказал Драко Малфой. - Ты всё ещё худший! - А ты слишком наслаждаешься этим, Драко, - пробормотал Гарри, отряхивая мантию. - Тебе что, заняться сейчас нечем?       Блондин пожал плечами. - У меня занимает всего несколько минут, чтобы дождаться твоего портирования. Почему я должен обделять себя развлечениями?       Гарри закатил глаза. - Верно. Как хочешь. - Если серьёзно подумать, - сказал Малфой, пока они поднимались наверх. - Ты вообще изучал аппарацию?       Гарри тряхнул головой. - После того дня в библиотеке, нет, – признал он. - Я был, вроде как, занят.       Другой волшебник кивнул понимающе. - Ты должен остаться сегодня после урока. Отец сможет нам обоим помочь.       Гарри остановился и настороженно посмотрел на Драко. История была ни единственным, чему обучали в доме Малфоев. После обычного урока только Забини, Гарри и Нотт покидали поместье. Другие оставались. Сначала Гарри было очень любопытно, так что он спросил Зэйта, чтобы это значило. - И кто из них, ты говоришь, остается? – спросил аптекарь. Этой ночью они сортировали сушенные ингредиенты в подвале. - Даван, Мальсибер, Кэрроу… Ты знаешь, что они делают? – Гарри знал, что ему не следует спрашивать, потому что ответ, скорее всего, будет не из тех, который он захочет услышать, но не мог удержаться. - Хмпфф, - сказал Зэйт. - Эта группа? Я так представляю, дуэлирует, какая-нибудь работа с заклинаниями. Малфой не лучший дуэлянт, но и не слабак. - И это всё? – он почувствовал себя слегка успокоившимся. Ведь всё могло быть намного более зловещим. - В основном, да. Если что-то сомнительное, ты тогда и не узнал бы об этом. А если что-то невинное, то тебя, наверное, пригласили бы присоединиться.       Гарри передернуло от мыслей. Идея о дуэлировании с Люциусом Малфоем, даже если это был урок, пробуждала воспоминания о Сириусе и Министерстве. Последнее, что ему было нужно - так это обмениваться заклятьями с Пожирателем Смерти.       Зэйт поймал его взгляд. - Я бы не беспокоился об этом, Гефест… Гарри. Насколько я знаю, Малфои не считают, что ты на одном уровне с ними. Они могут верить, что ты силён и даже умен, хотя небо знает, как они могли придти к подобному выводу, если ты даже фигисмаслом не можешь правильно подвесить, но они думают, что ты не обучен. Тебя не пригласят.       Ощущение облегчения у Гарри продолжалось очень недолго. Всего лишь два дня спустя Драко Малфой встретил его у входа в поместье с особенно удовлетворенной улыбкой и предложил задержаться после истории. Он вышел из себя, когда Гефест отказался. - Да ты знаешь, сколько времени у меня заняло убедить отца?! – заныл он.       И теперь еще одно предложение. Теперь в форме уроков аппарации, в чём Гарри определённо нуждался, и что было намного менее пугающе, чем возможность "дружеского" дуэлирования с мужчиной, которого он ненавидел. И всё же… - А остальные? – спросил он. - Наверно, они уже знают как аппарировать? - Остальные? О, ты имеешь в виду… - кажется, Драко озадачился, но лицо просветлело почти сразу. - Они сегодня не придут, - сказал он. - У них есть чем заняться, так что это будем только я и ты. - Что… - он заметил слегка болезненное выражение лица Драко, но решил не спрашивать. Лучше не добиваться того, что ему по-любому не захочется слышать. Он до сих пор не мог понять, что ему делать, если в поместье Малфоев он узнает о планируемых атаках Пожирателей Смерти. Первой мыслью было передать весть в Орден, но эта идея тут же была остановлена дергающем чувством в животе. Он знал, что если попадет в такую ситуацию, то всё будет намного сложнее. Предать Пожирателей Смерти Ордену, будет означать, что он неизбежно выдаст и некоторых темных волшебников, и у Гарри было ощущение, что это будет не просто.       Голос товарища вытянул его из размышлений о проблемах. - Мы можем попросить Блейза и Нотта остаться, если ты так хочешь, - Драко явно выразил интонацией свою надежду, что подобного не случится. - Нет, - сказал Гарри, входя в удобный кабинет Люциуса Малфоя. - Будет проще, если будем только мы вдвоём, и Забини, скорей всего, расщепит себя. Я должен предупредить Зэйта, что опоздаю на работу. - Великолепно!- заулыбался Драко. - Не могу дождаться урока по аппарации. Отец сказал, что потребуется не больше нескольких уроков, так как мы уже прочитали теорию.       Пару часов спустя Гарри стоял на вспаханном поле рядом с Драко, и они оба уставились на огромный круг на расстоянии десяти ярдов, что создал в грязи Люциус своей палочкой. Малфой провел полчаса, обсуждая с ними теорию аппарации, прежде чем признал, что единственный способ научиться аппарированию - это практика. - Вы когда-нибудь сами аппарировали, мистер Певерелл? – спросил он прежде, чем они покинули кабинет. - Нет, - признал Гарри, качнув головой. - Я только пользовался портключами и каминами. - Тогда, - сказал Люциус. - Тогда будьте внимательны во время путешествия. Это важно - понять ощущение успешной аппарации.       Он твердо схватил обоих молодых волшебников за руки и диссапарировал из поместья. Если бы у него было достаточно времени, Гарри мог бы запаниковать. Оно было весьма далеко от приятного, это "ощущение успешной аппарации". По сути, он чувствовал, как будто его протащили сквозь тонкий резиновый шланг. У него немного кружилась голова, и была отнюдь не слабая тошнота, когда они прибыли на поле. Люциус казался совершенно невозмутимым, но Гарри заметил, что Драко выглядит не намного лучше, чем он сам себя чувствовал. - Соберитесь, придите в себя, - сказал Люциус, доставая палочку, чтобы отметить круг, - с опытом будет полегче.       Гарри уставился на землю. В книге, которую он читал в тот день в Библиотеке, было много упоминаний о "трех Н". Видимо, ему надо только сосредоточиться на своем Назначении вместе с Нацеленностью и Неспешностью для успешного аппарирования. Старший Малфой использовал еще более простые термины. - Хотите оказаться там, метаете вслед за этим желанием свою магию и не суетитесь. Я не достаточно умел, чтобы склеить кого-либо из вас, если вы расщепитесь.       Драко смотрел на круг с таким напряжением, что Гарри почти ожидал, что у него из ушей пар повалит. Внезапно, он быстро повернулся на месте, пошатнулся, выпрямился, бормоча проклятье, и шлепнулся в грязь. Гарри не смог удержаться от усмешки.       Драко поглядел на него. - Что-то не вижу твоих впечатляющих успехов, - раздраженно высказался Драко.       Люциус Малфой сидел на призванном кресле, читая книгу, он даже взгляда от страницы не оторвал. - Только двадцать минут прошло, мальчики, и вам потребуется немного больше времени, чтобы овладеть аппарацией. Сосредоточьтесь на круге. - У нас будут проблемы с Министерством, если сможем это сделать? – спросил Гарри. - В смысле, они ведь не знают, верно?       Люциус взглянул на него. - Не надо об этом беспокоиться, мистер Певерелл. Обычно Министерство не регистрирует магию несовершеннолетних, сотворенную в присутствии взрослого волшебника.       Полчаса спустя никому из них так и не удалось продвинулся дальше в аппарировании, разве что они собрали на себе побольше пыли от падений на землю при повторных попытках. Гарри начал разочаровываться. Наверное, есть что-то еще кроме того, что им рассказали? Может, какое-то заклинание для начинающих? Он заподозрил, что сегодня ночью с аппарацией ничего не выйдет. У Драко на лице все еще держалось выражение яростного сосредоточения, но Гарри начинал чувствовать явное ожесточение по отношению к глупому кругу. Он понимал, что это неразумно, но не мог с этим справиться. Он представлял, что ненависть к возможному месту назначения делало аппарацию намного труднее. И в добавок у него появилась пульсирующая головная боль. От одной мысли об этом, стало ещё хуже, и он ощутил пронзительную боль во лбу. Он поморщился. У него что, вдобавок ко всему, еще и мигрень стала развиваться? Рядом с ним Драко стал бормотать три "Н" как своего рода мантру, звук доносился то громче, то тише, как будто в плохо настроенном радио. Гарри на секунду закрыл глаза, чтобы собраться, и на поверхность его разума выплыла картинка. Он больше не был в поле, он стоял на магловской улице, в темноте, на краю прудика желтого света, исходящего от уличного фонаря. Никто не смотрел из домов, и не было прохожих. Отгоняющие чары позаботились об этом. Фигуры в темных мантиях позади него нервно переминались с ноги на ногу и шептались.       Он обернулся к одному из немногих, кто стоял на месте, выпрямив спину. Бледная маска замерцала, когда мужчина повернулся к нему лицом. - Ты уверен в своей работе, Амикус? Я буду… недоволен… если сегодняшней ночью все пойдет не по плану.       Мужчина низко поклонился. - Я уверен в ней, мой Лорд. Защита была достаточно ослаблена. Одно заклятье, и она рухнет. - Тогда начнём,- мягко произнёс он.       Он повысил голос для волшебников сзади. - Если вы желаете что-то значить для своего Хозяина, у вас будет шанс доказать это сегодня ночью. Убивайте маглов. Девчонку оставьте напоследок.       Он поднял палочку, и яркий красный свет метнулся к самому большому дому на улице, осыпавшись искрами от столкновения с невидимым барьером. Стала видна золотая паутина, обернутая вокруг дома и двора, как изощренная клетка. На секунду она мигнула, засветилась ярче, лопнула и осела в себя так же тихо, как мыльный пузырь.       Девочка-подросток появилась на лестнице, она смотрит на темную улицу, глаза её расширены и лицо неестественного бледного цвета, контрастируя с её пушистыми коричневыми волосами. - Ты видишь, Гарри Поттер? - шепчет он, когда волшебники в темных мантиях начинают двигаться к дому. - Ты видишь, что происходит с людьми, которые тебе не безразличны? Ты не можешь их спасти, Гарри Поттер. Смотри, как она умрёт.       Его вырвало из видения, и он увидел Малфоев, стоящих рядом с ним на коленях в грязи, неистово кричащих на него. Он не мог понять, что происходит. Их слова не могли пробиться сквозь дымку боли и ужаса, что затянула его разум. Нет, нет, нет, нет, нет. Не опять. Не Гермиону. Не сейчас, когда я не могу ничем ей помочь. Мысли его были литанией страдания.       Кто-то плеснул ему в лицо водой. Казалось, что голова горит. Я должен быть там. Должно быть, он сказал это вслух, но он не был уверен. Слова Люциуса Малфоя в начале злополучного урока аппарации возникли в его разуме, его единственная надежда. Я должен быть там ПРЯМО СЕЙЧАС! Он метнул всего себя вслед за мысленной командой и внезапно был протащен через невероятно узкую трубу.       Он появился там, на магловской улице, на краю прудика желтого света, исходящего от уличного фонаря, в позиции похожей, как будто он присел перед прыжком. Палочка уже была в его руке. На одну ужасную секунду он подумал, что ошибся. Здесь было тихо. Не было фигур в темных мантиях. Но самый большой дом был в нескольких метрах от него, и он видел многоцветные вспышки заклинаний в окнах. Пронзительный крик раздался в вечернем воздухе, и он кинулся к дому.       По крайне мере, он попытался. Он сделал несколько шагов, когда воздух вокруг него загустел как патока. Он, борясь, попытался продвинутся на шаг вперед, и его откинуло назад. Он должен спасти Гермиону. Он сражался со своими собственными мускулами, пока не стал задыхаться от рыданий. Почему он не движется? Почему он не может бежать? - Пусти! – закричал он невидимой силе, что держала его на месте.       В ответ на это давление возросло, и он упал на колени. Магия. Вот, что его держало, давя на него изнутри. На задворках разума вспыхнула искра опознания. Это не было одним из заклинаний Волдеморта. Это была его собственная и внешняя магии, держащие его против воли.       Каждая секунда была драгоценна, но Гарри заставил себя направить мысли на обдумывание ситуации. Почему его держат? Что с ним не так?       То, что пришло к нему, были не слова, это были ощущения. Безопасность. Тайна. Предупреждение.       Его ногти впились в плоть ладоней в бессильном гневе, но он принудил себя успокоиться. У него были только секунды, чтобы спасти Гермиону, но он должен мыслить разумно. Он взглянул на свои руки. Они были тонкие и бледные. Гефест Певерелл не мог вмешаться, и спасти лучшего друга Гарри Поттера.       За один удар сердца зрение затуманилось настолько, что он с трудом мог видеть свои руки. Он нащупал во внутреннем кармане мантии очки и надел их. Когда пальцы прикоснулись к виску, он ощутил холодок своего знака. Гарри Поттер не может быть увиден со знаком Темного волшебника. Он не колебался, направляя палочку себе в лицо. - Диффиндо, - прошептал он, стараясь вложить в заклинание как можно меньше силы. Болело ужасно, намного сильнее, чем когда он наносил знак, но он знал, что сторона его лица была теперь мешаниной рассеченной кожи и крови. Ручейки липкого тепла уже потянулись к подбородку. Знак будет почти невидимым под засохшей кровью. Сделав это, он обнаружил, что снова может стоять и осторожнее, чем прежде, он побежал к дому.       Гарри желал, чтобы при нём был его плащ-невидимка. Он наложил на себя дезалюминационные чары, но знал, что они не защитят против внимательного взгляда. К счастью, первый Пожиратель Смерти, которого он обнаружил, был один и не внимателен. Мужчина был в мантии и маске, а рукав его мантии был оттянут, выставив на обозрение сильно обожженную руку с вытатуированным Темным Знаком. Он сидел на софе в хорошо обставленной гостиной и осторожно наколдовывал повязку на руку. Спиной он был обращен к крадущемуся Гарри.       Месяц назад Гарри просто парализовал бы его и так и оставил. После Департамента Тайн он многому научился. Ступифированный противник спустя время снова подымется и вступит в бой через минуты. - Конфринго,- прошептал он, направив палочку на затылок мужчины. Его взрывное проклятье попало точно в цель.       У лестницы, ведущей на второй этаж, лежало женское тело. Гарри не смог себя заставить перевернуть его и проверить лицо, но он знал, что это, наверно, мама Гермионы. Ещё один крик сверху показал ему, куда идти.       С болезненным чувством ужаса в животе он стоял в зале, глядя на то, что, кажется, было спальней Гермионы. Стены были укрыты книгами, на столе стояли стопки пергамента и чернильница. Сцена внутри была ужасающей, и перед нею Гарри чувствовал себя полностью беспомощным. Здесь был бой, небольшой. Несколько разбросанных книг. Перевёрнутое кресло. На одной стене виднелись следы огня. Но кроме этого комната казалась более или мене не тронутой. Самим Грейнджерам так не повезло. Комната была просторной, но вокруг кровати собралось с полдюжины Пожирателей Смерти. Один из них держал свою палочку направленной на мужчину на полу, что содрогался в агонии. Другие смеялись от этого зрелища.       Беллатрикс Лейстриндж стояла повернувшись спиной к окну, руки её крепко держали яростно сопротивляющуюся Гермиону. Лицо Гермионы было искажено в ужасе, слезы текли из глаз, и она явно кричала, видя как пытают её отца, но ни звука от неё не доносилось. На неё было наложено Силенцио. Стоя в углу комнаты, с садистским огнем в глазах за этим наблюдал Волдеморт. Гарри хотелось броситься вперёд. Всегда, когда он прежде сталкивался со смертельно опасной ситуацией, он сразу начинал действовать. Никогда у него не было времени, чтобы посмотреть и подумать как надо действовать или испугаться за себя. Теперь он был вынужден все это сделать, потому что единственный взгляд в комнату показал ему, что ситуация безнадежна. Их слишком много, чтобы сражаться, и без плаща-невидимки он не сможет прокрасться в заполненную комнату. Он уже подвергся опасности быть замеченным. Дизалюминационные чары были далеки от совершенства.       Любое проклятье, эффективное против всех Пожирателей Смерти, скорее всего, навредит и Гермионе. На долю секунды Гарри подумал о наложении на себя Финита, привлечь их внимание и убежать. Наверняка, все они кинутся за ним, но даже Беллатрикс Лейстриндж сохранит достаточно здравомыслия и прикончит Гермиону быстрой Авадой Кадаврой, прежде чем последует за ним.       Булькающий звук привлёк его внимание к мужчине на полу. Кровь пузырилась во рту мистера Грейнджера, и его конвульсии превратились в небольшие подергивания. Гарри почувствовал, как его руки затряслись, а рот высох. Он будет смотреть, как умирает один из его лучших друзей, не в силах ничего предпринять.       Он не принимал решения, он действовал под влиянием паники. С мистером Грейнджером, умирающим на полу, с Пожирателями Смерти, хохочущими над беззвучными криками Гермионы, с ленивым щелчком пальцев Волдеморта Беллатрикс. - Теперь позаботься о девчонке, - сказал он скучающим голосом. - Она не знает ничего полезного.       Беллатрикс неистово захохотала, вжав палочку в горло Гермионы. - Бедная маленькая грязнокровка, - произнесла она нараспев. - Никто тебе не поможет.       Мозг Гарри, наконец, создал идею, что казалась слегка менее самоубийственной, чем другие, и с Беллатрикс, собирающейся сказать слова, что убьют Гермиону, времени, чтобы думать о последствиях, больше не было. Всё также под дизиллюмиционными чарами Гарри ворвался в комнату на всей скорости. Он откинул ближайшего к двери Пожирателя Смерти, так что теперь здесь не было ничего, что могло замедлить его движение, когда он прыгнул навстречу Гермионе и Беллатрикс. Лейстрендж потеряла равновесие, и они все трое выпали в окно второго этажа.       Гарри никогда не приходило на ум, что у Грейнджеров мог быть плавательный бассейн, и он определенно не знал, что замощенная зона вокруг маленького бассейна подходит практически к подоконнику спальни Гермионы. Он падал с весьма впечатляющей высоте в квиддиче, но он никогда не пролетал через листы стекла и приземлялся на бетон прежде. Было больно. Очень.       Второй частью его не-плана было парализовать Беллатрикс и отменить чары немоты на Гермионе, но в драгоценные секунды, последовавшие после его первой попытки летать, не используя метлу, он едва сохранил сознание пытаясь подняться на ноги. Волшебники в комнате над ним оправились от потрясения быстрее. Струя противного желтого света попала в мощение в футе от него, оставив после себя дымящийся кратер.       Вывалившись из ступора, Гарри направил палочку на Беллатрикс, обнаружив, что женщина, на которую пришелся их совместные вес при приземлении уже без чувств или мертва. Гермиона казалась более или менее невредимой, но она просто лежа дрожала.       Он направил на неё палочку. - Фините, - сказал он и услышал её хныканье и свистящее дыхание.       Другое заклятье пролетело мимо его, когда поставил Гермиону на ноги, и Гарри понял, что Пожиратели не могут точно целиться в деззаилиминированную цель в темноте. Волдеморт что-то кричал в доме. Лоб Гарри горел. Он схватил руку Гермионы и попытался аппарировать, но ничего не случилось. Может анти-аппарационные заклинания, а может он просто не смог. Он заковылял к свету уличного фонаря, где впервые появился, таща за собой Гермиону. - Мы должны поспешить, - лихорадочно сказал он ей. - Ну же, Гермиона. Это я, Гарри. Мы должны выбираться отсюда.       Он тянул её за собой еще несколько шагов, прежде чем она поняла его и начала идти сама. Они были в метрах от фонаря, когда заклинание осветило ночь вспышкой багрового цвета. Гарри закричал, когда оно задело его левую руку. Он почувствовал, как раскололась кость.       Пожиратель Смерти, что попал в него, находился за припаркованной машиной на другой стороне улицы, и Гарри кинул взрывное заклятие в неё немного поздно. Волшебник в маске уже бежал навстречу ему и только немного качнулся от взрыва сзади. Глаза Пожирателя Смерти расширились в потрясении, когда он наконец увидел своего противника. - Поттер! – закричал он.       Его удивление дало Гарри шанс пустить чумное заклятье. Нездоровый желтый свет прошел на значительном расстоянии от цели, и за это время Пожиратель Смерти опомнился. Другой луч лилового цвета помчался навстречу им. - Спекуле! – сказал Гарри. Так же как и ночью в Лютном, отражающий щит распустился на кончике его палочки. Лиловое заклятье врезалось в него с достаточной силой, чтобы Гарри качнуло назад, но щит удержался, и луч света отразился в создавшего его волшебника.       Когда оно врезалось в грудь волшебника, послышался треск. Мужчина закричал, и с него слетела маска, когда он упал на спину. Свет от уличного фонаря и горящей машины осветил бледное лицо и голубой знак Давана, его соученика по классу истории, и Гарри почувствовал, как будто из легких выдавили воздух.       У него не было времени, чтобы задумываться над этими мыслями. Гермиона цеплялась за его рубашку, и появлялось все больше бегущих темных фигур в мантиях, кидающих заклинания. Длинные шаги Волдеморта позволили ему оказаться впереди. Гарри схватил Гермиону здоровой рукой, и они кинулись к фонарю. - Поттер! – заорал Волдеморт.       Прижавшись к Гермионе, Гарри провернул себя в темноту с оглушающим Крак! Зеленая молния безвредно разбрызгалась о тротуар, где они стояли секунду назад.