Долг или чувства? Ответь, принцесса...

Наша история берет начало в огромной светлой комнате, овеваемой свежим ветерком со слегка уловимым запахом молодой листвы. Уже давно стоявшее в небе солнце пробивалось своими лучами через щели гардин и открытый балкон. Утро. За окном слышалось радостное щебетание птиц. Непоседливые жаворонки завели свою прекрасную песнь. В центре комнаты стоял великолепный будуар белоснежного цвета. Полувоздушный полог скрывал спящую юную леди, видевшую сладкий сон. Словно играючи, ворвался ветерок в ее комнату, пронесся вокруг и откинул легкую дымку полога, открывая личико спящей девушки, которая вздрогнула, почувствовав холод ветра. Личико, спрятавшееся за спутанными длинными волосами...каштановые. Не открывая глаз, Мисаки нащупала рукой одеяло и накрылась с головой. Вставать не хотелось, куда приятней нежиться в теплой постели. Однако, характерный, сухой стук в дверь дал понять- не бывать этому. Уже восемь утра, этот стук звучит всегда именно в это время, а это значит, что ей пора подниматься с постели. Так и было. - Ваше высочество! - раздался из-за двери чуть визгливый, ненавистный в этот момент, голос гувернантки. Мисаки медленно и тяжело вздохнула. Но глаза все-таки открыла. Золотистые, сонные...недовольные. - Входите. - отозвалась Мисаки, зевнув и присев в кровати. В комнату вошла высокая сухопарая женщина с неожиданно добродушным лицом. Правда, сейчас она хмурилась. - Так и знала, что вы не вставали! - Няня, - сказала Мисаки, - Неужели даже в день рождения не может быть маленького исключения?! Я спать хочу! Гувернантка хитро прищурилась, наклонив голову набок, погрозила пальцем: - Так вы сегодня и встаете позднее обычного. - Разве? - Естественно, обычно я прихожу на пять минут раньше. - улыбнулась женщина, подходя к окнам и безжалостно распахивая шторы, позволяя солнцу ворваться внутрь и прогнать такую сладостную полутьму. - Ну хорошо, я встаю! - пробурчала Мисаки, сморщившись от слишком яркого света. - Будто другой может быть ответ, - фыркнула женщина, помогая Мисаки одеться, - С днем рождения, госпожа. Подумать только. Сегодня у нее, у Мисаки, день рождения. Шестнадцать лет... Девушка вновь вздохнула, за что получила суровый взгляд из-под очков своей гувернантки. Принцессам нельзя так часто вздыхать. Но одна мысль о том, что приближается день, когда придется выйти замуж, уехать из своей страны неизвестно куда... Было от чего вздрогнуть. А время идет и идет, приближая ее к этому. Наконец, одев зеленое платье, юная леди присела перед зеркалом. Няня, лихо управляясь с расческой, заплетала волосы Мисаки в замысловатую прическу. - Эх, а когда-то вы были совсем еще маленькой, а сейчас...- приговаривала женщина, надеясь, что из глаз Мисаки испарится грусть, и снова на этом личике появится привычная ласковая улыбка. Корф знала о мыслях своей подопечной, но не позволяла себе просто взять и прижать Мисаки к груди, чтобы утешить этого несносного ребенка... Этикет этого не позволял. Но гувернантка очень любила Мисаки, ей было больно наблюдать за ней. - Время летит, - поддержала беседу Мисаки, - Скоро я превращусь в старуху. - Глупости какие. - засмеялась Корф, стягивая ее волосы изумрудной лентой. - Разве не так? - Вы еще слишком юны, чтобы думать о старости, - Корф, покончив с волосами Мисаки, положила руку ей на плечо, - А сейчас вам пора завтракать. Юна? Зачем ей эта юность, если её нельзя прожить так, как хочешь? Мисаки спускалась с лестницы, держа осанку. Позади, отставая на два шага шла няня. Шорох собственного платья, цокот туфель- все это почему-то раздражало девушку. И та тишина, когда они шли. - Доброе утро, сестра. - поприветствовал ее голос. Мисаки медленно обернулась. Позади нее стояла Сузуна, младшая сестра принцессы. - Доброе утро, Сузуна. - поздоровалась в ответ Мисаки, чуть присев в реверансе и чуть приподнимая уголки губ в улыбке. Сузуна была младше Мисаки на два года и она была почти совершенная копия своей сестры. Чуть ниже ростом, и ее глаза, такие же золотистые, как у самой Мисаки, но в отличие от воодушевления и боевого настроя сестры, в глазах Сузуны всегда плескалось ровное спокойствие. Девушка редко улыбалась, была апатична. Мисаки была другой совершенно: бойкая, смелая, решительная. Но разные характеры не мешали сестрам дружить. Правда сейчас, когда обе уже взрослые благовоспитанные девушки, они просто не могли , как в былые времена, броситься к друг другу и со счастливыми лицами убежать в сад, оставив в негодовании няню, которая пыталась догнать негодниц. Куда там! Резвые девочки всегда убегали и отсиживались в саду, но недолго. Иначе их могли сурово наказать- лишить десерта. А потом отец, прознав про их шалости, вовсе разделил сестер. Сузуне была приставлена отдельная гувернантка. И шалости немного поутихли...ну или по-крайней мере, так думал сам король... Одетая в голубое платье, младшая принцесса была прелестна. А на лице какое-то отрешение...как всегда. За завтраком Мисаки кусок в горло не лез. На месте не сиделось, хотелось убежать...просто уйти в цветущий сад, где под тенью деревьев можно почитать, расслабить одеревеневшие мышцы. Сегодня бал. Вечером, в честь шестнадцатилетия юной принцессы. Мисаки знала наперед, что это уже не обычный праздник,как это было всегда, а смотрины, где юноши ее возраста, а может даже и взрослые мужчины, будут свататься к ней. И даже выбор сделает не она сама...Все решат за нее, с кем танцевать, с кем разговаривать. Но будущая королева должна терпеть ради счастья своего народа, не так ли? Лениво размазывая кашу, поданную на завтрак, не замечая взглядов няни, Мисаки туманным взглядом разглядывала рукав своего зеленого платья. Зеленый...Цвет спокойствия, умиротворения. Совершенно не подходит. Принцесса, стараясь не вздыхать, принялась через силу глотать безвкусный завтрак. Скользнула взглядом по фигуре младшей сестры. А вот ей бы пошел зеленый. Как, впрочем, и другие спокойные цвета. Сузуна пила чай, изредка бросая задумчивые взгляды то на сестру, то на живописный вид в окне. Покончив с завтраком, девушек повели на прогулку. Солнышко приятно согревало кожу. Тепло и сладко. Мисаки наслаждалась хорошей погодой. Шелест листвы, куда приятней шороха платья в тихом замке. Постоянная мертвая тишина угнетала, принцессе куда больше нравился королевский сад, полный звуков, услаждающих уши. А Сузуне вообще было все равно. Что комната в замке, что сад- все одно. Присев на скамейку, увитую плющом, Мисаки слушала слова няни: - Ваше высочество, сегодня ваши занятия несколько изменились. - В чем дело? - поинтересовалась Мисаки. - Ваши занятия математики, литературы и французского заменяются на уроки бальных танцев. - монотонным голосом продолжала Корф. Мисаки лишь прикусила нижнюю губу. Она ненавидела танцевать. Считала себя истинным увальнем в этом деле, впрочем была права. Отец, зная это, решил, видимо, замучить ее до обморочного состояния. И еще одно доказательство, что это смотрины, а не обычный праздник. Тоска сжала сердце юной аристократки. - Принцесса, вы слушаете? - вклинился в разум голос Корф. - Да. - Что ж, прекрасно. Вот ведь. Корф тоже знала, как Мисаки " любила" танцевать, но что могла поделать? И зная, что такой поступок отвратителен с ее стороны, но гувернантка иногда позволяла себе ехидный смешок, когда Мисаки, вся пунцовая от стыда, наступала на ноги своему учителю. Дальнейшая прогулка сопровождалась лишь короткими светскими беседами. О предстоящем празднике не было промолвлено и слова. Все и так понимали, что принцессе сейчас не по себе, не стоит напоминать о том, что скоро ей придется танцевать вальс с человеком, которого она совершенно не знает. Да и поведение Мисаки само по себе уже вызывало уважение. Вместо того, чтобы устроить скандал, девушка покорно ждала своей участи. Она помнила о своем предназначении, и как о нем можно было забыть? Принцесса, часто проезжая в карете или гуляя по улицам своего города, видела, как живет ее народ и лелеяла мечту - исправить такое положение вещей. Голод, нищета, грязь. Все так не похоже на ту жизнь, которой она жила с самого детства. Однажды Мисаки увидела из окна кареты, как один пьяный кучер ударил хлыстом худенькую бледную девушку, с лихорадочно блестевшими глазами. Несмотря на довольно холодную осень, девица была босой и одета в темное от грязи, местами порванное, платье. Тогда няня поспешно закрыла окно занавесочкой. Мисаки было двенадцать тогда, и тот шок, который она испытала, был неописуем и не сравним ни с чем. - За что он ее, няня? - спросила тогда Мисаки, чувствуя, что в душе кипит злоба. Как посмел этот мужлан ударить девушку! - Плохой человек, - прошептала ей Корф, прижимая девочку к себе, - не смотри, не надо. Тогда юная принцесса стала осознавать все то бремя, которое взваливалось на ее плечи, но это не пугало Мисаки. Скорее наоборот. Девушка стала более прилежно учиться, выучила правила этикета, готовила себя морально. Но все же...иногда Мисаки позволяла себе мечтать, хотя считала, что мечты- пустая трата времени. Если чего-то хочешь, нужно стремиться к этому, а не просто строить воздушные замки. И все же... - Однако, пора идти. - взглянув на часы, спохватилась гувернантка Сузуны. Мисаки и Сузуна покорно поднялись и, поправив складки платья, направились к замку.