Долг или чувства? Ответь, принцесса...

- Все. Больше не могу! Утирая выступивший пот кружевным платком, обессиленная Мисаки рухнула в кресло - одно из тех, что стояли в этом зале зале, где все сверкало от золота и прочей роскоши. Музыканты прекратили играть, переводя дух. Ее учитель танцев, правда уместнее сказать- мучитель, лишь качал головой и ворчливо бормотал об удивительной неуклюжести принцессы. Мисаки все это слышала, но достойно ответить ей мешала дикая усталость, ноющая боль в ногах и пояснице. А ведь прошло очень немного времени, но было такое чувство, что она кружится в корявом танце ближайшие лет сто. « Да и что бы изменили эти сто лет, - думала про себя Мисаки, - Который год стараюсь, а толку...» Если по этим словам вам кажется, что Мисаки ленива, то это не так. Она была очень старательной леди, которая все доводит до конца. Взять то же шитье, которое считалось хобби приличных девушек. Мисаки искалывала все пальцы в кровь так, что они неделями сильно болели, а вязание было таким скучным и кропотливым, что принцесса от нетерпения могла пропустить пару петель, и потом приходилось начинать все заново. Но это не значит, что девушка бросала рукоделия и отлынивала от занятий. Нет, Мисаки вязала и шила, пока у нее, наконец, не стали выходить весьма недурные работы, ее упорство просто не знало границ. Правда временами, украдкой глядя на сидевшую за вязанием Сузуну, которая готова была сидеть за спицами целыми днями, Мисаки чувствовала легкий укол белой зависти. « И как она остается такой спокойной?» - размышляла она, словно завороженная смотря на ничего не замечающую вокруг сестру. Но бальные танцы Мисаки не могла освоить, и упорство не помогало в этой ситуации. Неуклюжая, деревянная и другие нелестные слова летели в ее адрес, правда шепотом, но Мисаки их слышала. Учитель все-таки побаивался говорить такое прямо в лицо будущей королеве, поэтому ничего не оставалось, как тихонько бормотать под нос. Но принцесса не разозлилась бы, даже приди ему в голову так поступить. Смысл? Он же правду говорит, да и она столько раз наступала ему на ноги, что, скорее всего, его стопы расплющились. Так что он очень терпеливый человек. - Ваше высочество, - протянул мастер безнадежным голосом, подходя ближе к Мисаки, - вы должны, Ваше высочество. - У меня все болит! И я вряд ли смогу даже с кем-нибудь танцевать сегодня! - Но вы же не хотите опозориться, верно? - спросил учитель, понизив голос. - Что за вопрос?! - щеки Мисаки стали пунцовыми. - Значит, приложите все свое трудолюбие. - отрезал балетмейстер попытки девушки возмутиться и протянул ей ладонь. Глаза, полные негодования, готовы были испепелить мужчину за такое прерывание ее слов, но тем не менее положила свою ладошку на его ладонь и поднялась. - И нам осталось заниматься всего два часа, Ваше высочество. - добавил он между тем. - О, Боже! - с мученическим лицом ужаснулась принцесса. Музыканты заиграли вновь, урок продолжился. Сидя за большим столом, на котором покоились кучи книг и тетрадей, принцесса записывала гусиным белым пером слова своей гувернантки. Уроков, к сожалению, никто не отменял , и юной правительнице предстояло ,после нескольких тяжелых и выматывающих часов, переодеться, пообедать и вернуться к занятиям. Последним предметом у девушки была история, и сейчас она аккуратным красивым почерком записывала даты жизни великих людей, которые должна выучить к следующему занятию. А дат было много. Но в отличие от танцев и вязания, историю Мисаки любила. Впрочем, как и другие науки. Будучи еще ребенком, Мисаки любила читать. И, что странно, отличаясь от сверстниц, Мисаки выбирала не сказки. Приключения и только приключения. Став старше, девушка не читала романтичных историй и не любила сентиментальных романов. Она стала брать в руки книги по химии, математике, физике... Не перечислить всего, но ребенка интересовало все, начиная от литературы, заканчивая экономикой страны. Железная воля, чувство долга и любовь к родине. Так воспитали ее. Она сидела на стуле, с безукоризненной осанкой и внимательно слушала женщину, говорившую ровным голосом, словно рассказывала сказку. Белое перо двигалось по листу бумаги быстро, оставляя за собой целые строчки текста. - Ну, на сегодня хватит. - произнесла Корф, закрывая книгу и вставая с места. Мисаки отложила перо и подняла усталый взгляд на женщину, пытаясь изобразить улыбку. - Пожалели меня? - Думаю, еще немного, и вы бы упали без чувств прямо на стол. - хмыкнула женщина, поправляя воротник на черном, глухо застегнутом платье. - Так плохо выгляжу? - Вам нужно передохнуть перед балом. - не ответив на вопрос, заметила Корф. - Что ж, не буду сопротивляться. - Мисаки легла на свою постель, расправив руки по бокам. Обычным днем Корф бы разразилась бы тирадой о том, что леди так себя не ведут, но не сегодня. Со вздохом собрав учебники, гувернантка, окинув подопечную полным сочувствия взглядом, поспешила оставить девушку одну. Мисаки прикрыла глаза, пытаясь немного расслабиться, но корсет, стягивающий фигуру, мешал это сделать. Дурацкое платье, хоть и красивое. На этот раз желтое, расшитое белым кружевом и чудовищным корсетом. Правда, ей не привыкать. В комнате, к счастью, было прохладно, что не могло не радовать. Прохладная струя ласкала покрасневшее лицо. Сбросив туфли, принцесса потянулась, и вдруг услышала бесшумные шаги за дверью, а потом стук. - Сестра, это я. Можно войду? - Да, входи. - удивленная Мисаки поторопилась принять сидячее положение. Дверь отворилась, в комнату шмыгнула младшая принцесса, пряча руки за спиной. Хоть и взгляд и был непроницаем, Мисаки поняла, что сестра волнуется. - Мисаки, - Сузуна переступила с ноги на ногу, - думаю, это нужно отдать сейчас, а то потом вряд ли получится... Вытащив руки из-за спины, Сузуна протянула сестре сверток, бережно перевязанный лентой. Заинтригованная Мисаки, повертев подарок в руках, развязала ленту, развернула серебристую ткань и... ахнула. Внутри был платок. Красный, как вечернее солнце, расшитый по краям золотыми кружевами. В середине белыми нитками была вышита росписью первая буква ее имени. « Вот чем она занималась в последнее время!» - догадалась Мисаки, смотря на подарок. Это...потрясающе. - Тебе не нравится, Мисаки? - с ноткой печали поинтересовалась Сузуна, но тут же Мисаки схватила сестру в охапку, прижимая к себе. - Глупая, смеешься? Это восхитительно! Спасибо тебе. Сузуна смущенно улыбнулась и тоже обняла сестру. - Немного поздно, но с днем рождения, сестра. Я хотела отдать позже, но ты выглядела такой подавленной... - Спасибо, Сузуна. Девушки присели на софу и стали упоенно разговаривать. Мисаки рассказала, как проходит ее день, рассказала о своих "успехах" в вальсе и прочем. Сузуна в ответ рассказала о том, как на уроке литературы уснула. Просто уткнулась носом в книгу. - А потом целых полчаса слушала лекцию про поведение принцессы. - подвела итог Сузуна с кислым выражением лица. - Ну, в чем-то она права... - парировала Мисаки, - такое поведение не позволительно для принцессы. - Мисаки! - взвыла Сузуна, закрыв руками уши, - не превращайся в одну из них! Умоляю! Девушка вздохнула и погладила Сузуну по голове. - Сузуна, ты же принцесса. - Знаю. Мисаки вновь испустила усталый вздох. Зачем говорить то, что итак известно? Нет смысла учить Сузуну, как себя вести, она все понимает и осознает, не маленькая же девочка. - Сестренка, - глядя в окно с некоторой грустью, произнесла Сузуна, - уже скоро. Тебе нужно готовиться. К тому же, мадам Корф скоро будет здесь. Поднявшись, девушка поспешила удалиться восвояси. Ей тоже нужно было готовиться к вечеру. Мисаки неуютно поерзала. Снова одна со своими мыслями. Тишина, повисшая в воздухе, отнюдь не радовала девушку. Мисаки повернула голову в сторону открытого балкона, откуда дул ветер. Раскинувшийся пейзаж не мог не радовать душу. В глазах Мисаки отражались отблески красноватых лучей солнца. Красный цвет смешивался с синим и путался с листвой деревьев. Принцесса не выдержала и поднялась со своего места. Медленным шагом вышла на балкон, и, подойдя к самому краю, провела рукой по перилам, чувствуя пальцами холодный твердый камень. Девушка то рассматривала высеченный на камне орнамент, то пожирала глазами великолепие вечернего неба. И усталость. Дикая усталость. Неожиданно Мисаки увидела мелькнувшую в саду фигуру. С высоты балкона было трудно определить, кто именно это был. Мисаки приглянулась внимательнее. Мелькнули на миг золотистые волосы, но тут же фигура скрылась в листве, и как Мисаки не старалась увидеть, все было напрасно. Силуэт с золотистыми волосами исчез так же неожиданно, как и появился. В голову Мисаки закралась мысль, что скорее всего это сбежавший поваренок, решивший отдохнуть в саду от строгого повара, который непременно накажет сорванца. Усмехнувшись, Мисаки в последний раз глянула на солнце и собралась уйти, но почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, Мисаки, вцепившись руками в перила, искала глазами того, кто за ней следил. Но никого не было. - Ваше высочество! - послышался из-за спины голос Корф. - Иду. - отозвалась Мисаки, все еще глядя на сад, словно застыв на месте. Нет, кто-то следил. Она чувствовала это кожей! Может, тот самый поваренок? Додумать юная леди не успела, потому что появившаяся, словно фантом, няня, взяв ее за руку, отвела обратно в комнату. - Няня, я... - Пора собираться. - ласково сообщила женщина. Принцесса уже хотела было рассказать гувернантке о своих подозрениях, но... не стала. Что-то останавливало от этого поступка. - Да. - едва кивнула Мисаки. Корф начала свою работу: распустила волосы принцессы. которые тут же упали ей на спину шоколадным водопадом. Желтое платье бесшумно слетело к ногам принцессы, оставляя Мисаки в одной длинной белоснежной сорочке. Принцесса лишь сладко вдохнула, освободившись от сжимающих ребра тисков. Увиденное платье повергало в шок. Будущая правительница, похоже, вновь забыла, каково свободно дышать. - Няня, - прохрипела будущая королева, обретя дар речи, - вот почему вы скрывали цвет и фасон платья от меня, говоря, что это сюрприз. - И как? - Но оно слишком привлекает к себе внимание! - А вы и должны сегодня затмить всех светских красавиц! - Но... оно смущает меня! - Что именно? - Этот вырез! Это неприлично! - Это- красиво. - отбрила Корф, блеснув стеклами очков. - Но, но... - Ваше высочество, вы это наденете, потому что вы должны. - перебила Корф, понизив голос. Мисаки посмотрела на платье, потом на няню, потом снова на платье. Вспомнила, что ее обязанность и прикусила изнутри щеку. Прикоснувшись пальцем к переливающемуся шелку, Мисаки опустила взгляд и заставила себя ответить: - Хорошо. Все было непривычно. Таких платьев Мисаки никогда не надевала, даже на праздники. Все ее платья были неуловимо схожи тем, что были полностью закрытыми. Никогда ничего не обнажалось, все было слишком строго. Даже горло было закрыто воротником. Платье, поданное сегодня няней, намного отличалось от тех. Синий шелк, чем-то напомнивший небо ночное. Белый корсет... Ниспадающие почти до самого пола рукава, слишком пышная юбка. Отсутствовало такое привычное горлышко на шее, его заменил вырез, бесстыдно открывающий грудь и плечи. Именно этим вырезом минуту назад возмущалась принцесса. И мига не прошло, как тот самый белоснежный корсет вновь сдавливал ребра. Шелк приятно обволакивал тело, даря приятные ощущения. Миг, и вот Мисаки вновь сидит перед зеркалом, чувствуя, как гувернантка проводит расческой по волосам. - Настоящая красавица, - прошептала ей на ухо Корф, смущая и без того смущенную Мисаки. - Думайте, о чем говорите! Корф издала короткий смешок, но промолчала. - Готово. - сказала через некоторое время Корф и отдалилась на несколько шагов. Уже успевшая задремать, но разбуженная девушка открыла глаза, которые тут же широко распахнулись, излучая удивление. Зеркало отразило ей настоящую златоглазую чаровницу.Собранные сзади волосы открывали изящную немного смуглую шею, две длинные вьющиеся пряди только были не убраны. Но именно они придавали особый шарм. - Это я? - Мисаки чувствовала, как щек касается румянец. - Вы. А теперь идемте, еще многое нужно сделать. - О чем это вы? Корф взглянула на свои часы и сказала: - До бала еще много времени, а это значит, что вы вполне успеете станцевать пару танцев. Для репетиции. - Что?! «Чудовище!» - пронеслось в голове Мисаки прежде, чем она вместе с мадам Корф покинули комнату. И, естественно, обе леди не увидели, как на балконе, в комнате принцессы появилась тень. Огненная полоска уходящего солнца осветила высокий и крепкий силуэт, по-кошачьи зеленые глаза, сверкнувшие раздражением, и... золотистые волосы, казавшиеся на фоне красных лучей огненно-рыжими. - Вот черт! Опоздал. Юноша, не теряя ни секунды, достал из-за пазухи голубя и вскинул вверх. Очнувшаяся ото сна птица, взмахнула крыльями и полетела ввысь. То был сигнал. Сигнал, символизирующий о том, что план меняется. Все произойдет на балу.