Долг или чувства? Ответь, принцесса...

Усуи проснулся от жуткой боли в области позвоночника и хмуро огляделся вокруг. Увиденное совсем не обрадовало, скорее, напрягло еще больше. А ведь ему только удалось забыться... Он лежал на диване, в верхней одежде, которая вся смялась и выглядела, как черт знает что. Боль в висках взорвалась с новой силой, и в изнеможении ему оставалось только прикрыть глаза от немилосердного света - закрыть шторы вчера вылетело из головы, и свет нагло блуждал по лицу, вынуждая его проснуться окончательно. За окном слышалось гудение машин, торопившихся на работу, надоевшее уже до зубовного скрежета. Усуи поднялся и, подойдя к окну, резко захлопнул его и задернул шторы, погрузив комнату в полумрак. И снова отдался мыслям, впечатав в лицо ладонь и закрыв глаза. Три проклятые недели уже... Три, чтоб их, недели чертового ожидания. И все это время он практически не спал, ел, что попало ( Мисаки бы в своей манере успела бы и по шее за такое надавать да еще и лекцию ему прочитать по поводу того, что его желудок превратился уже в некое подобие чайного ситечка), а еще без конца приезжал к ней и не отставал от врачей с расспросами о ее здоровье. Состояние стабильное. Усуи прикусил нижнюю губу до крови. Стабильное...стабильное... Как же его бесило это слово! Но что ему оставалось делать? Только надеяться, что она поправится и вновь откроет свои янтарные прозрачные глаза, по которым он успел соскучиться. Снова обзовет пришельцем-извращенцем, олухом, придурком озабоченным или как-нибудь в этом роде, снова будет злиться, смущаться, грубить, улыбаться, а не лежать неподвижно с каменным лицом, не издавая никаких звуков, только тихие-тихие вдохи, по которым и определяли, что в этом теле ( Усуи скрипнул зубами при упоминании этого слова) есть жизнь, ну и еще, естественно, по аппарату, следящему за частотой ее пульса. Он никогда бы не смог забыть тот день, когда ему, взволнованному, еще не предчувствующему плохое, сообщили, а затем и показали собственную жену, лежащую в коме. Он отказывался верить тогда, рвался к ней, даже побил одного санитара. Тогда ему вкололи попросту успокоительного и увели. С того момента жизнь просто перевернулась, и молодой мужчина болезненно ощущал это. Но как бы ни было, он не допускал мысли о плохом, надеялся на успех. Он не мог ее потерять! И Усуи вспомнил Акиру, чьи зеленые глаза уставились на него с любопытством еще до этого страшного момента. Широко распахнутые, как у матери. Его принесли мужчине просто подержать прежде, чем унесли бы к остальным детям, и Такуми осторожно взял укутанного в голубое покрывало крошечного мальчика и отметил, что его гены сцепились намертво с генами Мисаки. Темно-рыжий пушок на голове, даже ближе к каштановому цвету, окутывал облаком голову. Упрямый лоб, бледный цвет кожи, длинные темные ресницы. А потом его унесли. И радость от рождения его ребенка разлетелась на куски всего от одной фразы. Ваша жена в коме. Она же всегда была такой сильной, мужественной. Так почему сдалась?! Она же так хотела поскорее родить, чтобы уже начать нянчиться с маленьким Акирой. Беременность с ее вечным токсикозом и болями в позвоночнике утомляли ее. К тому же, ютившаяся в утробе новая жизнь всячески мешала ей работать, за что Мисаки торжественно обещала, что маленькому пришельцу очень не поздоровится, когда он появится на свет. Естественно, говорилось это с шуткой, к тому же, всякий раз после подобного заявления, она прикасалась ладонью к животу, закрывая глаза и прислушиваясь к ощущениям. Что самое поразительное, малыш пинал ее в ответ. Однажды Усуи, встав на колени, приложил ухо к уже достаточно округлому животу жены и прислушался. Последовал незамедлительный пинок, пришедшийся Такуми прямо по щеке. Чувствительный такой пинок. - А пацан-то силен. По челюсти неплохо ударил... - Разве? - Мисаки удивилась, - Со мной он обычно довольно нежен. - Хех, кажется, я понял. Он так соперника пытается устранить. Авось, думает, поставлю ему синяк - больше не притронется к маме! - Дурак! Он еще ничего не понимает! Такуми поднял обе руки вверх. - Молчу, молчу, милая. Усуи спрятал полный боли взгляд за рыжей челкой, зубы скрежетали с такой силой, будто он был намерен стереть их в порошок. Звучный удар пришелся прямо по столешнице, оставив небольшую, но заметную некрасивую царапину на поверхности. Она же так хотела увидеть паренька, обнять его наконец-то! Полюбоваться на маленького паразита ( как она его любя называла), который рос и креп в ее животе! А увидела его первым не она, а отец... Телефонный звонок в этой объятой тишиной комнате прозвучал как-то слишком противоестественно. - Алло, Такуми-кун. - Робкий и неуверенный голос Сакуры. Ее звонки уже стали входить в привычку, а звонила она раз или два в день - интересовалась о Мисаки, об Акире и о самом молодом папаше. Сакура безумно его жалела, но от этого становилось еще противнее на душе. Усуи не нужна была жалость, он же мужчина все-таки! - Да, Сакура-сан... - безразлично протянул он в трубку, думая о том, как бы поскорее закончить этот ненужный разговор. Он же прекрасно понимал, что своими звонками она никому не делает лучше: ни себе, ни ему. Его это уже раздражает, а ее заставляет нервничать и плакать. Мисаки ж ее лучшая подруга, с которой они вместе прошли школьный ад и даже после этого остались хорошими друзьями. Поразительно разные, но удивительно дополняющие друг друга. Наверное, по этой причине их дружба так крепка: Мисаки всегда приходила на помощь, оберегая Ханадзоно, а сама Сакура помогала раскрыть в Мисаки женственность. - Я...в общем... как Мисаки? Прости, что снова звоню, но просто... - раздался приглушенный всхлип. - Все по-прежнему. - мужчина угрюмо посмотрел в потолок. - Тебе это... точно помощь не требуется? - Нет-нет. Тем более, мне кажется, что твой жених будет порядком недоволен, если ты будешь ездить ко мне, забывая о нем. Повисло напряженное молчание. - Я позвоню еще вечером. Если нужна помощь, то ты не стесняйся, Такуми-кун, смело обращайся. - Спасибо. До свидания. И снова тишина, но не успел Такуми положить телефон на место, как тот вновь затрезвонил. Усуи раздраженно ответил, практически рявкнув на звонившего, но буквально через пару минут его глаза широко распахнулись от удивления и переполнились отчаянной надеждой - телефонная трубка выпала из рук, так и оставшись лежать на полу. Сам Усуи, наспех одевшийся, все еще боясь, что все окажется ложью, и вот он откроет глаза, а из телефона пустой голос произнесет два слова. И снова отчаянье, боль, страх. На пороге он задумчиво постучал костяшками пальцев об стену, схватил ключи и удалился. Надежда теплилась приятно в душе. Но в то же время ужас обуял его точно также, и Усуи знал, что с каждым шагом чувства накаляются, становясь невыносимыми просто! Мисаки открыла глаза навстречу яркому свету и глаза ее тут же наполнились тревогой, а спустя еще секунду ужасом. Видения смешались в ее голове путая и путая окончательно. Ведь только что она летела вверх вместе в Усуи, буквально ощущала тепло его тела, чувствовала касание рыжих волос к щеке, а еще теплое дыхание возле уха... И вдруг все сменилось, и вместо теплых объятий прохладное одеяло и ветер, влетающий сквозь распахнутое окно. Девушка содрала с рук все препараты,но на этом ее силы погасли. Слабость обрушилась на нее тяжелым грузом, придавливая обратно к кровати Затем пришел мужчина в белом халате. Нет, он ворвался, с ужасом на лице, он уже был готов заорать, это было заметно по напряженному, раскрасневшемуся лицу, но он вдруг ошалело уставился девушку и вопль замер на губах. Мисаки обессиленно подняла взгляд на мужчину и нахмурилась: это еще что за гусь? Боль выстрелила в области виска, заставив Мисаки прикусить зубами нижнюю губу и схватиться руками за голову. Прежде чем потерять сознание, она слышала топот вокруг, какой-то непонятный говор... В тьме, внезапно наступившей, на нее глядели зеленые глаза, похожие на два полыхающих огня. Но это были не Его глаза, она точно знала. Кому они принадлежат? Почему-то сейчас этот вопрос волновал ее слишком сильно. Но затем наступила тишина, зеленые глаза исчезли. Когда Мисаки очнулась, был вечер. Голова уже не болела, что не могло не радовать. Правда, она чувствовала себя странно. Вроде бы осознание всего происходящего пришло, и все встало на круги своя, хотя и не до конца. Девушка повернула голову и чуть не вскрикнула. Усуи. Он был здесь, рядом. Спал... Она изучала его лицо, смутно подозревая, что ей все снится, но какой же прекрасный спокойный сон...в кои-то веки. Мисаки почти все вспомнила и теперь могла отличить реальность от фантазий, но... единственное, что казалось непонятным - ее присутствие в больнице. Что она здесь делает? Почему... Такуми качнул головой, проснулся и посмотрел на Мисаки. Он был ошеломлен, но девушка увидела в его глазах надежду и безграничную, глубокую радость. Такую, что черты его лица словно засияли в полумраке палаты. Она, совершенно сбитая с толку, не зная, что делать, смутившись по своей привычке, пробормотала: - Здравствуй...Усуи-извращенец. И почему-то на глаза набежали слезы, хотя она не собиралась вовсе плакать. Он сорвался с места и обнял, уткнувшись ей в шею. - Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. - говорил он, и она в ответ прижимала его к себе, боясь отпустить. Но она знала, что он говорит правду. И это успокаивало. А потом в голове словно что-то щелкнуло - и Мисаки, прижавшись к Усуи еще теснее, прошептала: - Акира? Он в порядке? Где он? - Он в порядке, Мисаки. - Я хочу его увидеть. И она его увидела. Правда, не в ту же секунду, а на следующий день. Ей принесли его, однако не дали на руки, на что-то во взгляде Мисаки появился очень нехороший огонь. Оно и понятно - ей до безумия хотелось покачать собственного сына, а его не давали только потому, что, видите ли, она еще слаба и может его уронить! Ха, да она б врача могла скрутить прямо здесь на полу, дайте только повод! Слаба, может уронить! Неужели эти остолопы в белых халатах думают, что она позволит своему ребенку выпасть из рук?! Идиоты! Но весь гнев Мисаки практически ушел, стоило увидеть очаровательную мордашку маленького мальчика, который уже разглядывал ее, как гнев разбился вдребезги. Его сменило волнение и... бесконечная любовь к мальчишке. Она, увидев его, просто поняла, что будет любить этого ребенка, не смотря ни на что. Ребенок же улыбнулся беззаботной улыбкой. - Да, Сакура. Конечно, придем! Поговорим позже, хорошо? Мисаки выключила телефон и вновь не удержалась от искушения - глянула в колыбель, где спал Акира и вновь подивилась, какой же он маленький и миленький. Прошла уже целая неделя с тех пор, как ее выписали из больницы и позволили вернуться домой. Сколько же народу пришло, чтобы посмотреть на нее! Мать, сестра, Сакура, Шизука, горничные из кафе, Юкимура - всех не перечесть. И все искренне обнимали ее, улыбались, пряча слезы в глазах. Это была одна из самых радостных недель для Мисаки - никаких врачей, запаха лекарств и никаких запретов. И эту неделю она все для себя открывала заново: познавала радость материнства и смотрела уже под другим углом на вещи, которые казались очевидными раньше... Она протянула руку, погладила по темно-рыжим волосам и, мягко вздохнув, отстранилась. Если честно, то она сама за собой стала замечать некоторые перемены. Неужели так сон повлиял? Хах, ну, по-крайней мере, она уже не так зациклена на работе. И она уже никогда не думала, что произнесет подобное, но, похоже, слово "семья" вновь приобрело для нее очень большую значимость. Иногда рассуждая об этом, просто так, Мисаки приходило в голову, что, возможно, ее послеродовая кома не была такой уж случайной, и сон, который длился целых три недели... Он помог ей осознать гораздо более ценные вещи... Она пригляделась к Усуи, читающему газету, и позволила себе погрузиться в воспоминания. И вдруг, решив кое-что проверить для себя, задала вопрос: - Такуми, а какая твоя любимая книга? Усуи, оторвавшись от чтения, удивленно посмотрел на жену, словно она спросила что-то непристойное. - А почему ты спрашиваешь,Миса-тян? - Интересно. - буркнула Мисаки, отворачиваясь, и добавила, - Не хочешь - не говори, больно надо. Да уж, в некоторых вещах она никогда не изменится. Смущалась, смущается и еще будет смущаться под этим взглядом. А еще будет грубить в ответ на пошлости. Ну ведь это же она... Тяжелая рука опустилась ей на макушку - Мисаки мгновенно обернулась и была уже готова позволить себе пару крепких словечек, но столкнувшись с его спокойными и веселыми глазами, передумала. - Гарри Поттер. - ЧТО?! - она вытаращилась на Усуи, не веря своим ушам. - А что тебя удивляет? - хмыкнул он, нависая над ней и склоняясь к ее лицу. - Пират недоделанный. - тихонько проворчала Мисаки, но тут же его губы накрыли теплой волной ее собственные, вышибая тут же все мысли из головы. Да, она, конечно, не ожидала подобного ответа, но...какая разница теперь? Главное это то, что он сейчас рядом, рядом с ней и любит ее. Все остальное - это уже мелочи.