Долг или чувства? Ответь, принцесса...

Это было действительно странно, пожалуй - для нее. Хотя в то же время казалось как нечто само собой разумеющееся. Остатки здравого смысла еще взывали, молили одуматься. Прекратить носиться по судну, выискивая убийцу, потому что в схватке одолеть его не получится, и она это знала, как никто иной. Знала, но захлестнувшее с головой сумасшествие, а также жажда мести толкали ее на глупости, о которых, возможно, девушка и пожалела бы когда-нибудь... Но не сейчас, не в эту минуту, когда в венах бурлила кровь, словно ее подогрели на огне. Оглядываясь направо-налево, не замечая нужного пирата, Мисаки сердито скрипела зубами и бежала дальше, осматриваясь кругом. Никогда еще Мисаки не приходилось наблюдать настоящую битву, хотя надо заметить, что уже в детстве она проявляла неподдельный интерес к военному делу. Для Мисаки бой на мечах представлялся чем-то завораживающим душу, всякий раз думая только о предстоявших тренировках с отцом, у нее начинало быстрее биться сердце от волнения и последующего чувства полета, которое она испытывала всякий раз когда рука и меч становились единым целым. Да, меч был тяжел, она признавалась в этом себе, но за тяжестью следовали такие чудесные открытия, что можно было и потерпеть такое крохотное неудобство. И вот теперь, познав все так называемые "прелести" боя, она испытывала лишь горькое разочарование. Еще не приходилось видеть, как люди мучаются в предсмертных судорогах, да и кто бы на такое позволил смотреть королевской особе! Война, точнее, ее ужасы, боль проходили мимо. Это не война. Но что же тогда происходит там, на войне? Мисаки побоялась думать об этом. Как же мерзко она ощущала себя, втянутая в эту кровавую распрю! До чего же она ненавидела насилие над людьми, и до чего же мучительно было смотреть на то, как люди калечат или убивают других людей. Противно, страшно...и больно. Словно это ей наносят удары то в спину, то в грудь, то в живот. - Не меня ищешь? Сзади. Резко и надменно так, что на секунду внутренности съежились. Она заставила себя немедленно повернуться и отойти, чтобы не быть убитой...пока что. Рано - она ведь еще и не отомстила даже. Если уж умирать, так хоть причинив боль и ему, такую, чтобы Аюдзава Мисаки навсегда отпечаталась в его памяти, как страшный кошмар, от которого нет спасенья. Они стояли в самом центре, вокруг бились, вырезая с каждым ударом друг друга, пираты, не жалея ни себя, ни врага. Их крики стали почему-то более отдаленными, чем должны были быть, на взгляд принцессы. Хотя, может быть, ей просто так казалось - Мисаки знать не знала, но разбираться в этом не было времени. Морской Дьявол вновь оглядывал ее с презрением, словно Мисаки была насекомым одним глазом, который не был скрыт за платком. - Кто бы мог подумать, что мои поиски столько продлятся. - протянул пират, и уголки глаза приподнялись - он улыбался. - Я здесь, чтобы биться с тобой, а не выслушивать твое бормотание! - разъяренная Мисаки буквально выплюнула эти слова пирату в лицо. - Признаться, у меня другие соображения: я не намерен с тобой биться. - Зато я намерена! - крикнула она и быстро подалась вперед, метя в шею. Он с легкостью поймал меч голой рукой - дернул на себя, и Мисаки, теряя равновесие, упала прямо к нему в руки. - Я же сказал... У меня другие планы по поводу тебя, маленькая принцессочка. А теперь можем и поговорить. Как громом пораженная, Мисаки смотрела вокруг себя и не понимала, что происходит. А происходило вот что: битва, кровавая и ожесточенная, как будто по взмаху палочки волшебницы, в которых Мисаки, разумеется, не верила, замедляла свой темп. Движения мужчин, тяжелые, едва различимые, уже не сливались в единую картину - все стало настолько плавным, последовательным, а потом и вовсе остановились абсолютно все, сделавшись похожими на монументы. Исчезли и они, как в воду канув, оставив за собой только белоснежные, слепящие стены. Ни моря, ни неба, ни крови, от запаха которой кружилась голова и тошнота подкатывала к горлу. Не осталось ничего. Белые стены и белый пол. И нарастающий ужас. - Ты, наверное, удивлена, принцесса? - он с язвительной усмешкой наклонился к ее уху. Она все также была в его руках, но оттолкнуть его мешал испытываемый шок. Как такое возможно? Ведь так же просто не может... - Не может быть, так ты думаешь? Твой логический, выстроенный на одной лишь последовательной правильности разум отказывается принимать такую информацию? Это сон... СОН! - Это не сон, дорогуша. - оскалился ( она чувствовала это!) пират. Неужели она сказала это вслух? - Если не веришь, то можешь хорошенько себя ущипнуть. Мисаки неожиданно для себя последовала бредовому совету - больно. Не сон. Она с трудом перевела взгляд на своего мучителя и уже хотела что-то произнести, но пират опередил ее. - Волнуешься по поводу этого неудачника? Как же ты предсказуема. - Где он? - ее голос готов был сорваться. - Куда ты дел Усуи? - Ну-ну, успокойся. В конце концов, тут я командую. - Где Усуи? - сорвалась - закричала, и эхо отразилось от стен, почему-то внушив непонятный, но отчетливый страх перед этим белым до скрежета зубов помещением. Она пребывала в абсолютном непонимании насчет происходящего. Настолько, что ей гораздо проще было признать себя сумасшедшей и поставить на этом точку. Ведь, согласитесь, не бывает такого, чтобы человек мог взмахом руки изменять пространство до неузнаваемости! Невозможно превращать только по собственному желанию целый безграничный сине-голубой простор в...пустошь. То сродни превращению свинца в золото - бесполезно и совершенно точно не может быть. Свинец останется свинцом, а золото будет золотом, и никакие силы природы это не исправят...так ведь? Но сколько бы ей не приходилось давиться внутри маломальскими убеждениями, белая жуткая клетка не исчезала, а еще паника принялась стремительно обрушиваться на ее плечи. Усуи. Где он? Когтистая лапа страха сжимала ее все сильнее, но не за себя она боялась, хотя и какая-то десятая доля мыслей заботилась о собственной жизни, остальная часть витала возле рыжеволосого капитана, а также других людей, которые стерлись, словно по волшебству. Мисаки никогда не верила в волшебство. Глупости какие, вот еще. Вернуло ее в настоящее резкое и болезненное приземление прямехонько на коленки, которые от соприкосновения холодным и словно стеклянным полом взорвались вспышкой гулкой боли - убийца попросту швырнул девушку на пол, как ребенок швыряет куклу. Больно - Мисаки поморщилась, но упрямо молчала, сцепив зубы и не позволяя предательскому вскрику вырваться на свободу, тем самым не подарив пирату возможность лицезреть ее слабой и жалкой. Да, конечно, еще чего! Однако по его лицу все равно зазмеилась улыбка, полная насмешки. Она поняла это из-за колко сузившегося глаза. - А ты ждала, что я таскать тебя буду, дорогуша? - холодный смех. Он стоял, смотря с презрением и с каким-то удовлетворением, как догадалась принцесса, от того, что он чувствовал нутром, что ей больно. И страшно. Хотя она и не показывала даже. Мисаки хотелось верить от всего сердца, что этот человек, этот въедливый взгляд, эта пустота и этот холодный пол ничто иное, как ночной кошмар, который скоро должен развеяться, когда она проснется, уткнувшись лицом в плечо рыжеволосого пирата, обнимая крепко в ответ и постепенно успокаиваясь. Боль в коленях говорила об обратном. - Принцес-с-са. - напевно, дразня, провоцируя, и она купилась на этот дешевый трюк, как и предполагал бандит - омерзение купалось в янтарных глазах, когда она вскинула голову ( внутренне она кричала, хотела надавать затрещин самой себе за такую глупую, несусветную, Непростительную ошибку - она поддалась, ему на радость). А еще теперь хотелось с каждой минутой сильнее впечатать кулаком в эту наглую, ухмыляющуюся рожу, раздражающую ее до мозга костей. - Готов побиться об заклад и поставить на кон свой глаз, что ты гадаешь в своей голове, пытаешь найти доводы разумного. Как жаль, что ты не понимаешь, что здесь не разум правит бал, а кое-что более интересное. - последнее слово он растянул, словно пробуя его на вкус. - Так я прав? Мисаки упорно продолжала хранить молчание, не огрызаясь на колкости. А еще легкое удивление из-за его догадок, словно он мысли ее читал. Как открытую книгу. Неужели ее лицо такое эмоциональное, что каждый негодяй может там прочесть все "от" и "до"?! Как же это раздражает! А самое обидное, что маску ледяного равнодушия не наденешь - этот тип так выводит из себя, что маска мгновенно сменится зловещим испепеляющим взглядом. И это тоже раздражало. Всегда держать эмоции под четким и выработанным контролем - да она же была в этом деле настоящим мастером, а теперь... А теперь она уже ни в чем не уверена. - Кто ты? - голос Мисаки прозвучал неуверенно, и эхо повторило вопрос вслед за ней, и девушка вновь ощутила всю тяжесть пустоши. Она поднялась с колен, потому что из-за холодного пола окоченели мышцы. Холод прошибал даже сквозь одежду. Встала и со всем своим мужеством посмотрела на лицо морского убийцы, пытаясь отыскать что-то знакомое, отчего-то пират казался ей знакомым, хотя она даже не понимала с чего бы. И каков же был ужас Мисаки, когда она своими глазами видела, как лицо подонка стало меняться, вытягиваться, принимая другую форму. Стирались дефекты: морщины разгладились, седые волосы приобрели благородный оттенок светлого. Кожа стала бледнее, а черты более тонкими. Второй глаз распахнулся, абсолютно здоровый. Повязка слетела с лица, и Мисаки узнала его. Игараси Тора. Ее так называемый жених, которого она в первую встречу посчитала слишком самовлюбленным и самоуверенным, что послужило почвой ее неприязни, но не ненависти. Да, несомненно, это был он: высокий, стройный, весь излучающий обаяние и опасность. Вот только глаза. Их выражение - безумное и пугающее ее - не ушло, не изменилось. Принцесса и сама не успела понять, как одна его рука легла ей на талию, с силой припечатав к его телу, а вторая держала за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза с кошачьим прищуром. Почему-то она не замечала этого - кошачий взгляд. У Усуи похожий, но более мягкий, в его зеленых глазах часто застывало выражение объевшегося кота: довольный и безразличный, который мог быстро переполниться любопытством ( кошачья черта!), а иногда опасно вспыхивал зеленый огонь. Мисаки раньше не уделяла этому внимания как-то. Но эти глаза были совсем другие, хотя и тоже имели сходство с кошками, разве что...взгляд был более дикий и злой, как у пантеры. - Руки от меня убери... - прошипела Мисаки низким яростным тоном и добавила неприличное ругательство. Ее ладони сиюсекундно уперлись в широкую грудь, в попытке отдалить этого человека от себя, как можно подальше. Он был противен ей так, что приступ тошноты подкатил к горлу. И тем не менее, она не могла ничего понять, не могла как-то объяснить подобное превращение из малосимпатичного одноглазого старика в молодого зрячего принца. А еще наглый собственнический жест, когда он посмел так резко схватить ее, как будто она принадлежала ему, не давал принцессе покоя - она не позволяла такого даже Такуми, так с чего же позволять ему? - Это еще почему? Ты же МОЯ невеста, забыла, любимая? Кровь застыла в жилах, превратилась в лед. Эти слова она не раз говорила себе. Она ведь действительно по сути принадлежала Игараси. Она должна была выйти за него замуж, чтобы в королевстве царил мир и покой, не было войн, кровопролитий и слез. И ведь со смирением всегда ждала этого момента, принимая как само собой разумеющееся. Кто, если не я, в конце концов? Сделав глубокий вдох, Мисаки замахнулась рукой и через секунду алый отпечаток расплылся по алебастровой коже принца, на мгновение стерев его раздражающую улыбку. Еще один удар в грудь, и Мисаки освободилась из стальных объятий и на всякий случай отпрянула. - Я не принадлежу тебе. - тут же высказалась девушка, скрестив на груди руки, наблюдая, как он машинально потирает щеку кончиками пальцев ( хороший удар!). Тора шагнул к ней, но Мисаки сделала шаг назад и одарила женишка многозначительным взглядом, в которых так и пылало желание придушить его, как минимум. Он понял - остановился, и принцесса слегка успокоилась.. - Каково обманывать саму себя, не надоело еще? Ты - моя, и ты прекрасно знаешь это. И если ты откажешься от свадьбы, то мое королевство раздавит твой любимый народ, за который ты так и трясешься. - презрительное фырканье, за что он получил еще один взгляд - разъяренный - из-под бровей. Снова близко - Мисаки оторопела попятилась. Может, она все-таки сошла с ума? Это тогда многое проясняет... Желание кричать, звать на помощь, стояло на первом месте, однако также принцесса хорошо понимала - звать некого, они совершенно одни. Слова, произносимые им, были похожи на стрелы. И как легко эти стрелы ранили ее! Он дословно повторял все то, что она говорила себе каждый день, а еще в чем убеждала Усуи. И эти слова приносили боль. Крутилась назойливая мысль в голове: пусть этот выскочка заткнется и исчезнет. И ноги медленно подкашивались. Обнимая себя руками, чувствуя новый залп холода, она шепнула в пустоту: - Уходи, оставь меня в покое! Тебе нравится смотреть, как мне плохо?! Упиваешься этим, да? Мысли снова вернули ее к Усуи. В который раз. Она болезненно ощущала, как сказывается его отсутствие, а это только начало. Слезы готовы были сорваться, но Мисаки сдерживалась. Только этого не хватало - зареветь. Да и перед кем?! - Уверена? - Тебя здесь нет. Мне это снится, снится! Она хотела верить тому, что говорит. Но если это действительно сон... Мисаки уже знала, что, проснувшись, она обязательно поговорит с Такуми еще раз, она откажется от трона, от привилегий - от всего, что связывает ее с короной. Она останется с ним. Ведь если она не поступит так, то ее ждет, пожалуй, темно-серое безликое будущее, которое Мисаки вдруг ясно осознала: нелюбимый муж, при котором она всегда будет занимать второе место для народа, дети, рожденные не из любви, а из-за продолжения династии, ее молодость пронесется мимо с поразительной скоростью, не оставив следа. И когда ее взор остановится на руке, испещренной сеткой тонких морщин, она с ужасом поймет, что все кончено. Прошлого не воротишь. Принцесса не хотела так. Что-то в ней сломалось - та уверенность и спокойствие. Это чувство - вкус к жизни пробудился окончательно, а еще жажда быть счастливой. Не сможет она всю жизнь прожить по указке, даже ради народа, даже ради отца. Сильная пощечина прилетела со стороны с внушительной силы ударив так, что голова повернулась в сторону. Мисаки яростно вперилась в посмевшего совершить подобное, готовая разорвать за пощечину в клочья и... остолбенела от неожиданности. Это уже был не Игараси. Облик снова поменялся, и на этот раз с холодом и неприятным удивлением на Мисаки взирал собственный отец. Странно — она впервый за долгое время увидела родные глаза, но не чувствовала облегчения. Совсем. - Вот, значит, какова твоя благодарность. Попятилась, схватившись за щеку, с ужасом в глазах. И это ее отец? Человек, которого она хотела увидеть, от которого ждала защиты? - Предательница. И это слово нанесло ей удар гораздо болезненнее, чем простая пощечина. Родное лицо приобрело несвойственные оттенки, казалось страшно-уродливым и жестоким. Еще один хлопок — Мисаки с ужасом поняла, что ее любимый отец поднял на нее руку. Дважды. И недоверчивое удивление в ее глазах сплелось с болезненной мольбой. - Опозорила свою семью, мерзавка! Еще никогда она не видела такого прошибающего гнева в его глазах, но это помогло ей понять, хотя и не до конца одну вещь. Это не отец. И не принц Игараси. Но что это тогда? Упреки лились на нее, но Мисаки уже не дрожала под их натиском, а потом она с ненавистью посмотрела на того, кто игрался ее чувствами так бессовестно и подло и рявкнула: - Хватит! Ты не мой отец, и я это знаю. Он бы никогда не сказал мне таких слов, а потому не смей поливать его грязью! Отвечай сейчас же кто ты на самом деле, пока я не избила тебя до полусмерти! Лже-король удивленно изогнул бровь на секунду, после чего громко загоготал. Учитывая, что Мисаки инстинктивно все еще воспринимала существо, как отца, то ей стало действительно жутко. Умолк и смерил принцессу мрачным взглядом. - Неужели ты еще не поняла, девочка? Но ведь даже не самый разумный человек сделал бы выводы. Догадка блеснула в глазах. Все сказанные с пафосом громкие фразы сложились в четкую картину. - Ты то, чего я...боюсь, верно? - Не прошло и года. - Но... Как? Впрочем, я не хочу этого знать. Отпусти, у меня нет времени! - Отпустить? О, нет-нет. Ты останешься здесь, я не позволю тебе уйти после того, как с таким трудом поймал! - То есть, - она осознала, что означал тот взгляд на самом деле, когда увидела Морского Дьявола на корабле! Он не собирался ее убивать, нет! - ты искал меня с самого начала и ради того, чтобы... запереть здесь? - Верно подмечено, жаль поздно! А ведь у тебя был шанс скрыться от меня, и тем не менее своей глупостью ты загнала себя в мои сети! - Я уйду отсюда, плевать мне на тебя! - разозлилась Мисаки, уязвленная уверенным тоном. Ноги понесли ее вперед — на врага, и когда ее кулак почти дотянулся до его ребер, пират исчез, но тут же очутился за ее спиной, прошептав на ухо: - Бесполезно, я вижу тебя насквозь. К тому же, такими жалкими попытками ты меня даже не покалечишь. - Ты поговори еще! - огрызнулась Мисаки, резко обернувшись, нанося удар, но столь же быстро его голова наклонилась в сторону — удар прошел мимо, не задев его. Мисаки не сдалась — быстро и уверенно она преследовала существо с лицом отца, сердито приказывая самой себе не уставать и не терять бдительности. Но как бы ей этого не хотелось, а утомление дало быстро знать о себе. Она начала хватать ртом воздух, а пот крупными каплями стекал со лба, но даже это не могла заставить девушку отступиться. Она должна вернуться обратно, а потому нет времени на слабость! - Ты зря тратишь время. - заметил спокойно, словно вообще стоял в строне, а не пытался избежать ее кулаков ( Мисаки успела заметить, что он даже не выдохся, ну ни капельки!). - Ты останешься здесь. Мисаки остановилась, тяжело дыша. Она чувствовала, что это не было шуткой, и от этого тяжелой тучей над ней нависла безысходность. Неужели она проиграла? Никого нет, кричать бесполезно. Никто не придет на помощь... Она рухнула, словно подрезали ноги. Словно весь воздух из легких выбили,и каждый вдох причинял невыносимую боль. Это конец... Голова поникла, раздались тихие придушенные рыдания — она до последнего не хотела плакать. Легкое прикосновение к плечу испугало, но обернувшись страх сменился ошарашенным выражением. - Мама? Минако стояла совсем рядом, нежно улыбаясь дочери. Мисаки прильнула к ее ногам, пряча в складках платье заплаканное лицо. - Мисаки, прошу не сдавайся. Ты справишься, дорогая, ты со всем справишься! Только не поддавайся страху, хорошо? Лед отчаяния стал немного оттаивать. Нежные руки, гладившие Мисаки по голове растворились, словно по волшебству, но с другой стороны раздался тихий, немного монотонный, но до боли родной голос: - Ты постарайся, сестренка. Мисаки повернула голову, встретившись с непроницаемым лицом Сузуны, но с согревающими глазами, которые как две капли воды походили на глаза старшей принцессы. Сузуна вдруг вытащила платок, подаренный Мисаки на день рождения, и отдала сестре. Исчезла, но Мисаки чувствовала ее присутствие внутренне. - Принцессам нельзя позволять себе слабости, до последнего нельзя сдаваться. - из-за спины выступила мадам Корф, все по-прежнему одетая в привычное наглухо застегнутое до самого воротника строгое темное платье, поблескивая стеклами очков. Мисаки кивнула ей, и Корф, улыбнувшись напоследок, испарилась. - Мы все с тобой. До конца! - звонкий голос. Друг детства, которого тоже пророчили в женихи, с его глуповатой, как у ребенка, улыбкой переминался с ноги на ногу и смущенно краснел. Его сменил угрюмый Кано, который только буркнул, но искренне: - Прости. Она, сама не зная почему, простила. - Пташка! - Мария стиснула Мисаки в кольце рук. Мисаки даже опомниться не успела. - Борись! Не дай себя победить! В душе Мисаки возродилась надежда, подобно фениксу из пепла. Появился Аой. Но в таком виде, что принцесса узнала его не сразу — мальчишка мальчишкой. С синими глубокими глазами и несколько женственными чертами лица. Но когда взгляд Мисаки переместился на его руки, державшие парик из волос золотистого цвета, она догадалась. - Прости за обман, я не хотел. И ты уж не оставайся здесь, Он тебя очень ждет! Как только он исчез, Мисаки снова поднялась на ноги, решительно вперившись глазами на лже-короля, который сильно побледнел и в ярости стискивал зубы. Лицо стало изменяться. И принцесса долго гадала, какое лицо страх возьмет на этот раз, как будет пытаться запугать ее? Хотя в любом случае, у него этого не выйдет! Так она размышляла, пока вдруг оцепенев не узнала...того, кого предпочла бы выкинуть из своей головы навсегда, как страшный сон. Воспоминания каскадом пронеслись в голове: вот он жестоко хватает за волосы и тянет обратно, а она пытается вырваться, старается не замечать чудовищно болезненных вспышек. Только вот тело трясет от жара, а впереди лишь бесконечные темные коридоры. Весь ее боевой настрой рухнул вниз — видя, что он делает шаги к ней, она в ужасе попятилась, но уткнулась спиной в препятствие. Ее схватили за руку и с силой дернули назад, заслоняя собой, и принцесса растерянно и с благодарностью уткнулась спасителю в спину. А через секунду до нее дошло, что это за человек, и она счастливо обхватила мужчину руками. Крепко, боясь, что он тоже исчезнет, как остальные, боясь, что снова потеряет его и останется одна. А этого она больше не сможет выдержать, просто не сможет. Рыжеватые волосы, казавшиеся чуть темнее обычного и пахнущие морем, мускулистая спина, от которой исходила сила и решительность, из-за чего Мисаки моментально обрела спокойствие. - Я всегда буду защищать тебя. Дальнейшее она смутно помнила — он все же вырвался из ее объятий и понесся на истошно вопящего, словно на него вылили ведро с кипятком, мужчину. Мгновения хватило: меч Усуи проткнул мужчину насквозь, и тот разлетелся на тысячи осколков. Пол под ногами лопнул ( похоже, это действительно было стекло, подумала Мисаки), стены разрушались. Мисаки взлетела в воздух и успела отчаянно вцепиться в протянутую руку ее пирата. Они сплелись в объятиях и летели вверх, откуда лился мягкий и спасительный свет. Ушли последние страхи.