Часть 3.
9 февраля 2016 г., 20:54
— Я знаю, что поможет нам расслабиться… Накуримся, посмотрим какой-нибудь фильм и отлично оттянемся, — с этими словами Вашингтон потянулся к одному из карманов толстовки, вытащив оттуда пакетик с травкой, и затряс им у друга перед лицом. — Потусим, а?
По загоревшимся и разом потемневшим глазам Крис понял, что теперь простым разговором по душам дело точно не обойдется. Джош снова что-то задумал, и это его «оттянемся» ничем хорошим, как правило, не заканчивалось. Да и вообще с чего он взял, что на этот раз будет по-другому? С Вашингтоном не могло быть все по заранее намеченному плану. По крайней мере, по тому плану, что представлял себе тяжело вздохнувший Крис, который совершенно не понимал, что творится в голове парня, сидящего напротив и снова несущего какой-то бред:
— Эта травка хотела попасть сюда. С плантаций где-нибудь на юге, потом контрабандой через Мексику, обернутая в маскировочную упаковку, переправленная в Штаты и далее через канадскую границу. Ее сунули с подставным логотипом и заплатили кому следует. Затем ее наверняка перепродали, и она попала в руки тому типу, у которого я ее приобрел. И мы ей нужны так же, как и она нам. Цепочка событий, повлекшая определенный ход последствий, стечение обстоятельств, ряд принятых решений и следующих за ними действий, благодаря которым у нас теперь получится вечеринка…
— Может, не будем? — стараясь держать себя в руках, Крис нарочно сделал упор на последнем слове, давая понять, что категорически против этой сомнительной затеи.
— Не будем что? — мгновенно среагировал Джош, стрельнув в сторону друга настороженным и колючим взглядом, которым буквально прошил насквозь. — Сначала утверждаешь, что рад меня видеть, а теперь, значит, не хочешь составить компанию?
— Да не в этом дело… — Крис протестующее мотнул головой, ясно услышав настораживающие нотки сарказма. Сумасбродная идея Вашингтона ему не нравилась, но он не знал, какие подобрать слова, чтобы его ответ не задел Джоша. Он боялся, что тот снова уйдет, влезет в неприятности и исчезнет, заставив его вновь мучиться от чувства вины и выматывающих страхов. — Ну ты… же вроде как на… лекарствах? — наконец выдавил он из себя, осознав, что собственный голос прозвучал неубедительно и как-то фальшиво.
— Струсил, значит? — усмехнувшись, Джош нетерпеливо подался вперед и уставился на лицо друга, будто собирался пробраться ему в голову и прочитать скрытые там мысли.
В очередной раз не выдержав его взгляда, Крис опустил глаза и, сделав вид, что у него внезапно запотели очки, мысленно отругал себя за собственную нерешительность и косноязычие. Проклятый Вашингтон был прав. Он трусит. Боится, что все может пойти не так, что будет только хуже, но не может ничего придумать, чтобы отвлечь от сомнительной затеи.
— Да ничего это не значит, — заерзав на диване, пробурчал в ответ Крис и отодвинулся назад, все еще не осмеливаясь поднять взгляд, понимая, что своими невнятными ответами лишь развязывает Вашингтону руки.
— Так в чем проблема? — внезапно повеселевший голос Вашингтона прозвучал совсем рядом, а к руке прикоснулся шуршащий пакетик с травой.
Он что, правда сделал это? Снова пошел на поводу у этого засранца?
***
Крис внезапно поймал себя на мысли, что уже некоторое время неотрывно смотрит в одну точку — на брошенный на пол браслет, который они сняли с запястья Джоша. Почему-то это казалось очень важным. И в то же время каким-то неправильным. Среди плавающих словно в жидком тумане мыслей была одна, которая говорила, что ему не следовало этого делать, что Джош болен и надо было сообщить о его местонахождении родителям. Но ее тут же перебивала другая, более настойчивая и протестующая, утверждавшая, что он не мог поступить иначе, просто не мог… И они обе его ужасно раздражали. В горле неприятно першило, перед глазами периодически плыло. Окружающие предметы теряли былую четкость, стены подступали ближе, а сама комната казалась меньше и темнее. Крис не мог ни на чем сосредоточиться, поймать ни одну здравую мысль, путаясь в них, словно в липкой паутине. И это напрягало его еще больше. Приятная эйфория слишком быстро прошла, расслабиться так и не получилось. Про себя он обещал, что сделает всего пару затяжек, чисто за компанию, но, кажется, его понесло… Пропало всякое желание контролировать свои слова и действия. Его тошнило, сердце учащенно бухало о грудную клетку, во рту ощущалась чудовищная сухость. Зачем он только согласился? Он помнил, что хотел о чем-то серьезно поговорить, обещал помочь, а еще посмотреть и оценить фильм. Но вместо того, чтобы следить за происходящим на экране, пялился на Джоша, который, развалившись на диване, задумчиво потягивал дым и следил за мелькающими яркими картинками. И его, в отличие от Криса, кроме фильма как будто вообще ничего не волновало. Чертов Вашингтон! Зачем он только за него переживает? Зачем так сосредоточенно наблюдает за тем, как на лице парня вдруг появляются тревожные эмоции, расслабленность пропадает, он хмурится и, закусывая нижнюю губу, ближе придвигается к экрану, как будто боится упустить важный момент. Его глаза горят каким-то безумным возбуждением и азартом, а в следующий момент взгляд потухает, и Джош нервно и зло дергается, откидывается назад, цепляясь за обивку дивана и сжимая, словно в бессилии, кулаки. Почему ему, Крису, так неловко и в то же время интересно следить за ним, видеть эти перемены? Только бы это противное раздражение, усталость и беспокойство ушли, оставили его, наконец, в покое. Пришлось снять очки, чтобы потереть зачесавшуюся переносицу. Неясные предметы перед глазами поплыли еще сильнее, голова закружилась, а к горлу подпер очередной ком тошноты. Заметив забытую на журнальном столике со вчерашнего вечера чашку с водой, Крис потянулся к ней, но непослушное тело качнуло, и сбитая кружка, расплескав всю жидкость, со звонким стуком покатилась по полу. — Ну и как тебе фильм? — неожиданный вопрос Вашингтона застал врасплох, с досадой и раздражением смотревший в сторону упавшей кружки Крис сначала не нашел что ответить. Ведь он почти не следил за сюжетом и даже не стал запоминать название фильма. Что-то связанное с бабочками, хотя, кажется, история была про какого-то отчаянного сумасшедшего парня. — Тупой, — зло ответил он, даже не подумав. — Тупой? — в интонации Джоша были слышны крайнее удивление и вездесущий сарказм. — Это еще почему? Крис исподлобья бросил на него короткий взгляд — тот с вызовом, внимательно смотрел на него, как будто снова испытывал его психику на прочность. Зачем они вообще сели смотреть этот дурацкий фильм? Зачем Джош притащился к нему, заставил накуриться, странно ведя себя и продолжая выворачивать его душу наизнанку? — Потому что это тупо… Пытаться повернуть время… Все исправить. Это глупо, безумно… невозможно, — Крис слышал, как с каждым вырвавшимся словом усиливается его голос, как в нем прорываются накопившиеся раздражение и досада, но уже не мог остановить себя. — Не надо было вмешиваться, сбегать из дома и портить жизнь остальным. Надо было оставить так, как есть, и не быть таким психом! Он опомнился только тогда, когда почти прокричал последние слова в лицо Вашингтону. Тот резко отшатнулся, побледнел и, дико замотав головой, кинулся прочь от него, в сторону ванной. — Черт… Джош… прости. Стой, Джош! Черт! Я… я… не хотел, ты же сам просил… — заикаясь и чувствуя, как от нового резкого выброса эмоций снова горело лицо, растерянный, путающийся в ногах и проклинающий свои сдавшие нервы Крис бросился следом, запоздало обнаружив себя перед с грохотом захлопнувшейся дверью. — Ну, давай, скажи, что я псих. Что окончательно слетел с катушек. Что мне нужен хороший мозгоправ. И прочую подобную чепуху. Ведь это все время крутится у тебя в голове, Крис?.. Что еще мне нужна хорошая порка, чтобы я, наконец, перестал быть таким эгоистичным засранцем, правда? Как будто я не знаю ничего. — Джош, пожалуйста, открой дверь! — слыша нервные вскрики Вашингтона, Крис пытался справиться с охватившей его паникой, все еще ругая себя и отказываясь верить в то, что это в действительности между ними происходит. Голова беспощадно гудела, дыхание давалось с трудом, ноги казались ватными. Он так и знал, что все испортит. Снова. — Ты, наверно, подумал, что меня снова упекли в какой-нибудь пафосный пансионат для богатых детишек, страдающих большими психологическими проблемами с кучкой идиотов, пытающихся своими процедурами и разговорами по душам вставить мои мозги на место? Знаешь что? Я сам могу о себе позаботиться! Мне не нужна ваша помощь! Упирающийся в запертую и неподдающуюся дверь Крис ясно услышал, как на кафельный пол что-то упало. Легкое, маленькое и пластмассовое. В висках застучало с удвоенной силой — этот сумасшедший парень мог сделать с собой что угодно. Пришлось всем телом налечь на стоявший у него на пути кусок прессованного дерева, изо всех сил толкая вперед и припоминая, что задвижка не такая уж и прочная. Ввалившись внутрь, он увидел, как Джош, отшвырнув в сторону толстовку, пытается что-то смыть в унитаз. — Эй, что ты делаешь? — Крис попытался остановить его, но получил чувствительный тычок под ребра. — Достало… Не мешай мне! — Вашингтон с раздражением нажал на слив, а потом, толкнув остолбеневшего Криса еще раз, прислонился спиной к покрытой плиткой стене. — Таблетки все равно не помогают. Зачем продолжать? — сейчас его искаженное болью лицо выглядело усталым и измученным, как будто с него, наконец, спала маска той нервозной веселости и наигранной невозмутимости, с которой он явился к нему на порог, делая вид, что у него якобы все нормально. Как будто разом обессилев, Джош тяжело дышал, на лбу выступила испарина, голос внезапно стал глухим и хриплым. — Мне нужно что-то более сильное, чтобы прогнать это из себя. Чтобы эта тупая боль наконец-то закончилась… Я думал, что ты мне поможешь… расслабиться… справиться с этим, — его ноги подогнулись, опуская слегка подергивающееся тело на холодный и гладкий пол. Находясь в полном замешательстве и приказывая себе молчать, Крис тихо опустился рядом, но Вашингтон даже не повернулся к нему. — Я учусь жить с этим, но у меня ни черта не получается. Если бы я мог повернуть время, если мог изменить… Прошлое постоянно прокручивается перед глазами. Это как… Как будто в голове сломанный телевизор и кто-то все время переключает каналы, — последние слова потонули в болезненном и судорожном вдохе. Джош поднял руки и стиснул виски, зажмурившись и поджав под себя ноги. Крис хотел было притронуться к нему, может, даже обнять, но тот резко отнял от головы руки и с какой-то обреченностью уставился на них, словно хотел удержать что-то важное. — Ведь я почти нашел их, нашел. Я откапывал снег, чтобы вернуть сестер обратно, в Блэквуд Пайнс. Но там сотни переходов, понимаешь, сотни! И очень много снега, он скрыл все следы. Как искать, когда даже не знаешь, куда идти? С чего начинать?.. А время идет, время уходит, просачивается сквозь пальцы… А в горах темнеет слишком рано. Понимаешь, о чем я говорю? — Джош поднял на него свой полный страдания взгляд. Звуки его голоса, уже сбившиеся в невнятный лихорадочный шепот, доходили до Криса как через толстый слой ваты. Подавленный их общими воспоминаниями, он старался слушать внимательно, но с каждым сказанным Джошем словом понимал, что тот, терзаемый не проходящим чувством вины, все больше путает трагическую реальность со своими фантазиями. В его собственной голове по-прежнему шумело, невидимый внутренний холод сжимал внутренности, колючий ком вновь образовался в горле. Крис не знал, чем сейчас может помочь? Может быть, не делать ничего сейчас — то решение, которое принесет больше пользы, чем его язык, вечно говорящий невпопад. Он молча кивнул, глядя в покрасневшие и блестящие от проступивших слез большие глаза Джоша. Тот, с шумом втянув в себя воздух, нервно провел ладонью по лицу и, поежившись, снова стал смотреть на свои руки. — Холодно. И они дрожат… Теперь всегда так, когда я вспоминаю… — Вашингтон осекся и горько усмехнулся. — Никто не видит этого моими глазами, — в его слова снова вернулась едкая злость. — Ты тоже считаешь, что я во всем виноват, так ведь, бро? Крис отрицательно замотал головой, набирая в легкие побольше воздуха, чтобы попытаться все-таки вразумить друга и уговорить его вернуться обратно в комнату. Но из груди Джоша послышался глухой, протестующий стон, а сам он, прикрыв глаза, в протестующем жесте выставил вперед руку, как будто собирался остановить его. Теперь в его голосе читались недоверие и скрытая издевка: — Не говори ничего. Смотришь на меня так, будто хочешь от чего-то спасти. От меня самого, да? Не надо притворяться, Крис, что тебе это действительно важно… Нужно. Со мной все нормально. Нормально, слышишь? — Не неси чепуху, Джош, — задетый за живое, Крис не смог больше молчать. Возмущение вырвалось само собой, как только он увидел на губах друга знакомую кривую усмешку. — Мне не все равно! Ты сам это знаешь. — Ты скучал? — уловив в его ответе обиду, продолжил наступление Вашингтон. — По-настоящему скучал? Я правда так тебе нужен, или ты просто притворяешься? Делаешь вид, в то время как думаешь сдать меня, а самому пойти на выставку вместе с Эшли? На последних словах Вашингтон скорчил гримасу, а Крис почувствовал, как кровь снова приливает к лицу. Какого черта он с ним творит? Зачем сначала раскрывает душу, заставляет ощутить всю тяжесть и внутреннюю боль, а потом ранит словами, издевается и тянет в свою бездну? Его рука дрогнула и задрожала — очень хотелось дать Джошу пощечину, заставить прийти в себя и прекратить весь этот абсурд. А еще дать понять, как все это время он сильно переживал за него и боялся потерять, уступая всем его опасным прихотям и насмешкам. Только этот психованный придурок никак не может его понять, отталкивает от себя, бросается обвинениями, считая, что все его чувства к нему — лишь прикрытое лицемерие, ложь и предательство. Подобравшись и едва сдерживаясь, Крис подался вперед, но Вашингтон опередил его, придвинувшись к нему вплотную, одним резким движением уничтожая все решительные и отрезвляющие намерения. Большие, почти черные, горящие ревностью глаза смотрели в упор, а смуглые пальцы уже сжимали плечи друга. Не успев опомниться, Крис почувствовал тяжелое дыхание на своей коже, заметил потаенное желание за лихорадочным блеском в глазах, и от этого его еще больше бросило в дрожь, голова снова пошла кругом. В тот же момент сухие и теплые губы накрыли его собственные, а рука Вашингтона легла ему на затылок, в одно шоковое мгновение лишая силы воли и подавляя стремительно угасающее сопротивление. Поцелуй. Короткий, неловкий, отчаянный, немного горький. Но обоюдно желанный. Крис сам не успел осознать, в какой момент его руки легки за поясницу Джоша и потянули к себе, а полные губы послушно раскрылись, впуская внутрь горячий и требовательный язык. Вашингтон глухо застонал ему прямо в рот, наваливаясь на него сверху, не давая очнуться, отстраниться, прервать это безумие, которое с каждым движением губ и языка захватывало их обоих все сильнее. Как будто все внутреннее, изводящее нервы напряжение, взаимные обиды и болезненное желание не потерять друг друга внезапно прорвались наружу, и теперь они словно боялись упустить этот долгожданный, ломающий все преграды и недосказанности момент, тяжело дыша и беспокойно шаря руками по мешавшей им обоим одежде. Джош нетерпеливым жестом сбил с носа друга очки и, ероша его и так стоявшие торчком блондинистые волосы, притянул к себе, навязывая ему еще один долгий, на этот раз более развязный и в то же время жесткий поцелуй, как будто старался сломить последние остатки нерешительности и здравомыслия, еще задержавшиеся у них обоих. Уступая напору Вашингтона, Крис чувствовал, как ему становится жарко и душно, как возбуждение покалывающим током прокатывается по его телу, подавляя все прочие эмоции, затопляя собой измотанный за неделю переживаний рассудок. Перед глазами сливались и кружились цветные круги, все плыло, он едва успевал дышать и отвечать на жадные, торопливые поцелуи Джоша, который продолжал вжимать его тело в прохладный кафель и помогал избавиться от непослушных пуговиц на рубашке. — Джош… мы не… — с трудом выдохнул Крис, неловко щурясь и ощущая, как горит кожа от оставленных Вашингтоном засосов. — Заткнись. Ни слова больше, — нервно бросил Джош, судорожно втягивая в себя воздух и освобождая напряженное тело от ремня и штанов. — Ведь ты поможешь мне, бро? Поможешь все забыть и расслабиться?***
Глядя в темный низкий потолок перед собой, Крис не знал, в чем именно сейчас себе клялся. В том, что сможет рассказать всю правду Эшли и окончательно порвать с ней отношения, или в том, что придумает, как можно справиться с приступами безумия Джоша, заглушить боль и вернуть его к нормальной жизни. Заставит отпустить призраки прошлого и с новой надеждой смотреть в будущее. Хватит ли у него собственных сил и привязанности к этому придурку, чтобы не убить его раньше, чем научится выносить его испортившийся, ставший практически невыносимым характер? Бесконечно прощать его эгоизм, ревность и пренебрежение. Мучительные, не дающие спокойно заснуть мысли настойчиво твердили, что ему придется сделать свой выбор, хотя он не хотел терять никого, кто был ему близок. Эшли — приветливая девушка, эмоциональная, открытая, она хороший друг, с ней мило, интересно. А кто теперь Джош? Они по-прежнему лучшие друзья или уже что-то большее? То сумасшествие, что между ними произошло на полу в ванной, было похоже на остаточное действие той курительной дури, от которой настолько безнадежно поплыли мозги, что и они уже не контролировали свои действия, словно в горячке срывая одежду друг с друга и неся всякий бессвязный бред. Но они оба чувствовали, что им была просто необходима эта разрядка, чтобы выяснить, наконец, между собой отношения и больше не скрывать ничего. Теперь дурацкое нехорошее предчувствие не оставляло его в покое, заставляя вглядываться в лицо безмятежно спящего Вашингтона и представлять свою новую жизнь рядом с ним. Он обязательно что-нибудь придумает, научится понимать этого парня и сдерживать свой язык. Но для начала надо восстановить собственные расшатанные нервы, завтра пойти в магазин и купить себе в помощь умную книжку по психологии. Спрятать ее от Джоша, а его родителям сообщить, что с их сыном все в порядке и он пока поживет у него. У своего лучшего друга, вдали от этих гребаных больничных стен, которые лишь калечили его психику, усиливая чувство одиночества и отчуждения. Так будет лучше для всех. Обняв за пояс уткнувшегося ему в плечо Джоша и закрывая отяжелевшие веки, Крис был в этом уверен. Еще не поздно все исправить и помочь.
