Боль, цель и действие

Когда их упекли в тюрьму, Энни не удивилась. Не удивлялась же она до этого, когда они попадали в Фиор, только открывали в себе способность трансформироваться в гигантов? Не удивлялась, узнав, что шумный мальчишка, Йегер, на самом деле такой же, как они. Когда их упекли в тюрьму, Энни не испугалась. Она не побоялась саму себя запечатать в кристалле, чтобы её не могли исследовать и судить, не могли допрашивать и пытать. Хотя нет, пытать бы её не пытали - люди не такие дураки. Она не винила разведчиков и магов - не за что было их винить. Смотря на виноватые лица бывших друзей, она, возможно, сама бы чувствовала себя виноватой, но не могла. Наверное, потому что сама она никого из кадетов не убила. Да, именно поэтому. В соседнем голубоватом кристалле, так напоминающем непробиваемую оболочку, когда-то ей самой созданную, был Бертольд. В принципе, такое соседство было неплохим, разве что нервировали приспешники короля и он сам, заточённые неподалёку, но, смотря на разряды тока, которыми их изредка награждали ящероподобные тюремщики, с этим можно было смириться. Проблема была в том, что их тоже молниями угощали. В первый раз Энни всё же вскрикнула, не ожидая такой подлости. Потом - привыкла. Говорят, совсем древние и мудрейшие маги видели в этом какое-то удовольствие, но Энни не могла к ним себя отнести. Всё, что она могла - это терпеть. Девушка даже не знала, к какому сроку их приговорили - не очень-то и слушала. Что толку было? Дни бы она всё равно считать не стала ни за что. В конце концов, лучше такая камера, пускай из редкими разрядами тока, чем пыточные застенки военной полиции и опыты. Тут её способности хотя бы не вызывают вопросов и ненависти. Правда, о последнем Энни ещё не могла знать.

***

Джерар и Мелди сидели на скале подальше от их стоянки и с жаром спорили. Путешествие в мир стен сгладило различия в возрасте, так что теперь Фернандес уже не чувствовал угрызений совести по этому поводу. Подальше же остановились, потому что всё же объединили свои силы с "Орасьон Сейс". Точнее, не объединили - просто решили, что вместе странствовать легче. Грехов уже не ощущалось. Они где-то там, в Сигансии, и остались. А вот угрызения совести ещё были. Из-за троих кадетов - Энни, Райнера и Бертольда. Да, они были убийцами (но и сами "Грехи" были не невинными), но то - в другом мире, под гнётом обстоятельств, живя бок о бок с людьми, для которых девизом было "убей или будь убитым". Их ещё чем-то шантажировали - как об этом узнала Мелди, Фернандес даже думать не желал. Вероятно, усовершенствовала свою дугу чувств. В общем, право на попытку начать новую жизнь они имели. Вот только была проблема - для этого надо было сначала вытащить их из тюрьмы. А для этого - проникнуть туда. "Грех ведьмы", заражённый бунтарско-раздолбайским духом "Хвоста феи" и при негласной его поддержке, лёгких путей искать не собирался. В конце концов, беглых преступников в любом случае ищут неустанно, не правда ли?

***

То, что совершенно незаметно проникнуть не получится, они прекрасно знали. Знали и то, что проще заставить Нацу ничего не разрушить на задании, чем быть неузнанными в этом здании, но попробовать надо было, верно? Примерно об этом и думала грустно Мелди, пока Фернандес отточенным хуком справа вырубал последнего охранника. Ей самой подраться не дали в принципе. С кем, как говорится, поведёшься... Впрочем, сейчас было не время рефлексовать по поводу новоиспечённого Мистогана и его схожести с хвостатыми. Он и сам уже их до мозга костей. Да и она, в принципе. Главное, чтобы тюремщики не заметили их меток, а то проблем гильдия не оберётся. Хорошо, что об этом они подумали в первую очередь. Подкрепление охранники, как оказалось, позвать не успели, так что можно было идти спокойно, без чужих воплей "Зигрейн!", разлетающихся тел и назойливых человеко-ящериц. Надо было вырубить ещё и бывших кадетов перед "транспортировкой". Объяснять им что-то, а особенно своим мотивы, не хотелось. Пересекаться тоже. Пускай они начинают новую жизнь, но без них. Память-то никуда не денется.

***

Когда несколько колонн, обдав напоследок пол мраморной крошкой, упали на пол грудой камней, а несколько тюремщиков из тех, что сейчас совершали обход, были отброшены куда-то к противоположной стене, Энни пришлось всё-таки удивиться. Хотя всё-таки нет, не в этом момент даже - тогда она лишь подумала, что за какой-то крупной шишкой бандитской гигантской ёлки пришли тёмные маги. Удивилась она лишь тогда, когда увидела вторженцев. Оба были закутаны в тёмной-синие плащи, так, что не разобрать фигур, а вот лица не скрывали, напротив, капюшоны - откинуты назад. Сперва они показались просто смутно знакомыми. И первый, довольно высокий, с синими растрёпанными волосами, красным узором около правого глаза и узнаваемыми чертами, и вторая, с розовыми волосами и милым лицом. А потом ей словно обухом по голове дали - это были Джерар и Мелди, одни из кадетов, что легко раскидали их тут, в Фиоре. И тут Энни всё-таки испугалась, потому что приходить, чтобы вытащить бывших врагов - слишком даже для них, явно не всепрощающих и не страдающих излишней мягкостью. Но и месть - тоже не в их стиле. Что же они задумали? Через несколько секунд, за которые Фернандес как-то смог деактивировать голубоватую противомагическую защиту, свет померк.

***

Райнер, мысли которого не сильно отличались от мыслей Энни, разве что раскаяния он уже почти не испытывал, очнулся первым среди троицы кадетов. Две фигуры в тёмных плащах ещё только уходили, напоследок, впрочем, обернувшись. Райнер едва успел притвориться спящим, а потом пришла пора удивиться и ему: ему показалось, или оба фиорца улыбались. Браун не понимал, чему, и уж точно не мог знать, что те просто выполняли долг перед своей совестью. Зато он смог нащупать записку. Нет, даже не записку, а целое письмо, заключённое в конверт из желтоватой плотной бумаги. Рядом уже привставали Бертольд и Энни, начавшие тут же оглядываться, но Райнер знал, что никого они, кроме него, увидеть не смогут: оба мага-фиорца уже исчезли в желтовато-белой вспышке. Не увидят они и очертаний увиденной только один раз снаружи тюрьмы - их отнесли достаточно далеко, Браун это просто знал. Интуиция магов, наверное. Он, наверное, хотел задать бы много вопросов, но было некому. А бумага не могла дать исчерпывающего ответа. Или могла? Юноша не понял, в какой момент у него в руках оказалось письмо. Энни и Бертольд, перебросившись парой фраз, тоже собрались читать, заглядывая сбоку или через плечо. Почерк разбирать не приходилось. Он был и так понятным, хоть и не каллиграфическим. Нажим сильный, буквы мелкие, все между собой связанные: о человеке и его состоянии подобный почерк много говорит. Но Брауну было не до этого. Слова его интересовали куда больше. Первое же предложение отвечало на его вопрос исчёрпывающе, кратко и даже зло. Мы не знаем, почему нам захотелось, чтобы вы были на свободе. Слова хлёсткие, скупые, а думал пишущий Джерар совсем о другом. Но важно было донести только одну мысль: за полутитанами будут следить, если надо - от них будут защищать обычных людей. Как помогли, так и перестанут. Отсюда и тон резкий, и слова отчасти жестокие. Хотя для полутитанов, убивших много человек, даже недостаточно. Нас не надо искать. Мы теперь вам никто. А вот вы нам - те, за чьи поступки придётся отвечать. На сей раз почти не намёк - Энни это отчётливо чувствует. Им прямо говорят: "Только троньте кого-либо". Живите своей жизнью. "И не лезьте в чужие дела. И людям не мешайте", - мысленно добавляет Бертольд. Не думаю, что "Хвост феи" будет очень рад вас видеть, Все трое отчётливо видят, что стоит запятая, не точка. Даже первая палочка выведена от союза "но", но он оборван на этом. "Но, возможно, в помощи не откажут". И все трое всё равно знают, что идти туда не следует. Им и в самом деле пора учиться жить самим, своей жизнью, без чужих решений и приказов. Возможно, скрываясь, но свободными и не в столь жестоком мире. Никто из троих полутитанов не знал, что и Джерар, и Мелди ещё корили себя за столь хлёсткое письмо.