Кошмары

— Я жду довольно правдивых объяснений, Маркус Ляхтич. И если ты попытаешься скрыть от меня хоть одно слово, я обещаю, что найду применение часовому зелью, хранящемуся у меня в часолисте, — Василиса стояла перед парнем, уперев руки в бока и грозно возвышаясь над ним. Юноша сначала страдальчески потёр переносицу, так и не открывая глаза, потом положил руки на подлокотники и томительно выдохнул. Ему давалось крайне нелегко сейчас вообще думать в присутствии Огневой, не говоря уже об осуществлении поставленной ей задачи. POV Марк. Что мне ей сказать? Какой ответ она ожидает услышать? Пожалуйста, прошу, Василиса, не сейчас. Уйди, дай мне всё обдумать и привести мысли в порядок, от одного осознания, что ты где-то рядом, в голове начинает бушевать настоящий ураган. Что же ты творишь? Неужели ты действительно думаешь, что я вот так возьму и отвечу на твои вопросы, когда на свои собственные не могу найти решений? Я так долго скрывал своё влечение к тебе и сейчас, вот так просто должен всё выложить на тарелочке… Не могу, просто не могу! Пойми же ты, что я не такой, как ты! Не умею я быть искренним! — Василиса, давай потом поговорим, — я не спрашиваю, дорогая, утверждаю факт. Не думаю, что ты пойдёшь наперекор, хотя сейчас я вообще ни в чём не уверен. — Ну уж нет. Пока ты мне всё не расскажешь, я и с места не сдвинусь. Мне искренне надоели все эти тайны и недомолвки. Мы же друзья, ты можешь мне верить, Марк, — как же я ненавижу моменты, когда ты называешь меня по имени, с такой интонацией. Ненавижу, потому что невозможно сопротивляться. Ты, сама того не зная, лишаешь меня воли. И всё же я не могу. Ты подходишь ближе к креслу, садишься на подлокотник и кладёшь руку мне на плечо. Что ты этим пытаешься сказать? Что примешь любую правду, будь она даже неприятной? Или ты просто хочешь меня поддержать? Мы слишком сильно сблизились, я бы даже сказал, что непозволительно сильно. Сейчас либо я всё расскажу, либо прогоню тебя и на этот раз навсегда. Как же сложен выбор. Поднимаю голову и встречаюсь с тобой взглядом. Какая же ты чистая, непорочная, веришь такому негодяю и подонку, как я. Ты настолько мне веришь, что даже если я буду чертить вторую косую перед твоим лицом, ты будешь думать словно меня заставили это сделать, пригрозили, шантажировали. Келисав, ты никогда теперь уже не подумаешь обо мне плохо. И это пугает больше всего. Я не хочу предавать тебя, рушить твою веру во всё хорошее и… в меня, но я ничего не могу поделать с этим голосом. Это выше моих сил. Улыбаешься, терпеливо ждёшь моего ответа, которого может и не быть. И даже если я прогоню тебя прямо сейчас, наору, как много раз до этого, ты продолжишь думать, что всё хорошо и когда я успокоюсь, ты услышишь правду. Для тебя всё и всегда слишком просто. — Марк, я могу помочь тебе… — Ничего ты не можешь! — не слушай, это говорю не я. — Ты вечно лезешь не в свои дела, проклятая фейра. Иди помогай кому-нибудь другому! — это не мои слова, Василиса, но я устал бороться. — От твоей извечной доброты и жалости уже тошнит! Пошла вон отсюда!!! Нет… Нет! Василиса, прошу, не верь, чёрт. Что я натворил, это всё ты! Почему ты не можешь оставить меня в покое? Я все ещё не могу поверить, что осмелился поднять на тебя руку. Когда подобное было в последний раз? Давно. И сейчас всё происходит вновь, только по иному сценарию. Ненависть ненастоящая, как в былых временах, а навеянная проклятием, действия не приносят удовольствия, как когда-то в подземелье Змиулана. Наоборот, хочется отрезать руки себе за то, что посмел сделать эту пощёчину. Ты стоишь ко мне спиной, держась рукой за щеку. Что я натворил… Хочется кричать от этой безнадёжности. Время, я всё разрушил, позволил мыслям затуманиться, дал слабину. Уйди, пока не случилось непоправимое, прошу. Не будь ты такой доверчивой дурой, уйди! Опускаюсь на пол, сжимая волосы в кулаках. Всё начинает повторяться, как в моих кошмарах, только сейчас действия происходят в реальности. Что, наигралась, эрантьевское отродье? Решила доломать игрушку до конца? А вот подавись. Ты заполучила мои сны, завладела разумом ночью, но большего я тебе не позволю! — «Как удивителен человеческий разум. Они готовы сдаться в любой момент, но когда начинаешь причинять боль тем, кто им дорог, у них появляются силы бороться», — насмешливый голос раздаётся в голове. И уж поверь, если ты хоть пальцем её тронешь… — «Ты что, мальчик? Перестань храбриться. Ты давно в моей власти. Хочешь увидеть, как жизнь уходит из её тела от твоих рук?» — Не-е-ет! Не смей! Причинять! Ей! Вред! — я сам не замечаю, как слова срываются с языка. Стараюсь взять тело под контроль и поворачиваю голову немного вправо. Огнева, ты ещё тут? Какого чёрта… Что ты делаешь? Разум постепенно проясняется, а мысли приходят в порядок. Такое чувство, будто в моей голове и не было навязчивых идей по устранению Василисы. Я ничего не понимаю, из-за чего она исчезла, что такого произошло? Я этого точно сделать не мог. За всё время, что эта тварь сидела в моём разуме, я никак не мог от неё избавиться… Неужели… — Марк, посмотри на меня, всё в порядке, — твой голос так близко, стоит немного поднять голову и я увижу вновь твоё лицо, но я не хочу этого. — Что это было? Почему ты мне не рассказывал? — опять же, что ты ожидала услышать? — Это был один из запретных эферов. Не так ли? Марк, не молчи. Которое из проклятий на тебя воздействует и как долго? Я долго не смогу сдерживать то, что подчиняет твою волю. Свобода опьяняет. Сознание не может справиться с нахлынувшим чувством свободы от эрантии. Сейчас. Я должен это сделать сейчас, зная, что это лишь мой выбор и никто на меня не влияет. Должен сказать это и закрыть глаза, надеясь, что навсегда. Потому что после этого я не смогу с ней общаться. Мне не хватит смелости. А сейчас не хватает времени. — Я трус. Страх всему виной. Он присутствовал ещё до того, как на меня наложили эфер. Я сам проклял себя своими же страхами. Причиной каждому являлась ты, — наконец поднимаюсь, смотрю на тебя. Позволишь мне коснуться твоего лица? Обещаю, всего на мгновение перед небытием, — ты являлась также причиной моей жизни. — Молчи, ты слабеешь. Я сейчас позову лекарей, — пытаешься встать с пола, но я хватаю тебя за запястье. Я должен договорить. — Марк, ты очень бледный. Тебе нужна помощь. Несмотря на свои слова, ты вновь садишься рядом со мной на пол и свободной рукой касаешься лба. Думаешь, что у меня жар и я брежу. Тобой. Только посмей уйти, я только собрался с силами и решил перешагнуть через свой страх. Я не закрою глаза пока недоговорю. — Мне нужна ты, — да, удивление на твоём лице прекрасно. — Василиса, ты хотела знать правду? Причина в том, что я не принадлежу себе. Вся моя никчёмная жизнь в твоих руках… — не плачь, слышишь? Не нужно реветь из-за меня. — Я люблю… тебя. Прости, но я должен закрыть глаза. Иначе она вернётся, и будет только хуже. Да и Пустота так соблазнительна. Интересно, этот глухой стук в груди — биение сердца, или чувства, рвущиеся наружу. Хех, если первое, то вполне могу заверить себя, что умираю. Стук становится всё тише… и тише… и тише. Перед тем как уйти, я должен увидеть тебя. Возможно, в последний раз. Я так устал, что даже такому органу, как сердце тяжело работать. Я сдаюсь. Последним вижу не темноту или свет, в конце туннеля, как многие, а твои прекрасные глаза. Это всё, что мне сейчас нужно. Возможно, я эгоистичен, потому что оставляю тебя с этой ношей, но иначе не могу. Прощай, моя любимая фейра…