Кошмары

— С чего бы вдруг такая резкая перемена? — Маркус удивлённо рассматривает каменную кладку входа. — Ты же вроде всегда природу любила. — А вот сейчас захотелось чего-то новенького. И не отрицай, что это классная идея. Лабиринт — прекрасный способ развлечься, — весело прокомментировала Василиса, проводя ладонью по серой холодной поверхности. Как Ляхтич обещал, так и сделал заставку. После долгой недели отмазок и всяческих причин отложить создание нового уголка, Огнева всё же добилась своего. Ей было непонятно, чем вызвано такое странное поведение пепельноволосого, но вникать в суть не стала, сославшись на то, что Марк — это Марк, его никому не дано понять, так же как и Захарру. Девушка изначально хотела придумать что-нибудь весеннее и солнечное, чтоб можно было полежать на зелёной траве и расслабиться, но потом вспомнила, что недавно прочитала в одной из книг о различных головоломках, в число которых входил лабиринт. Для большей атмосферы, небо было затянуто облаками, в воздухе стоял запах сырости, и всю территорию из каменных коридоров опутывал полупрозрачный туман. В общем, от одного только вида на всю эту обитель, мурашки табуном бежали по спине. И ещё неясно, от холода или тревоги. — Ещё одно пари? — с еле различимым интересом спросил парень, рассматривая небо, сложив руки на груди. Василиса поднесла указательный палец к губам и подозрительно сощурила глаза, о чём-то задумываясь. Она перевела взгляд на Марка, ехидно ухмыляясь, и сорвалась с места, быстро скрывшись за одним из многочисленных поворотов. Единственное, что успел заметит Златоключник, это рыжая взъерошенная копна девичьих волос. — Кто первый найдёт выход, загадывает желание проигравшему, — услышал он удаляющийся голос. Обречённо вздохнув, он опускает руки и не спеша входит в лабиринт. Ему откровенно не нравилась эта затея с самого начала. Вообще, всё, что касалось Огневой ему не нравилось, особенно если приходилось оставаться наедине в замкнутых пространствах. Он боялся, не показывая никому, боялся голоса, который просыпается в голове при виде Василисы и нашёптывает отнюдь не рецепты по завариванию чая.

***

Черноключница бежала по извилистым коридорам, не оборачиваясь и не сбавляя скорости. Азарт в глазах и весёлая улыбка на губах говорили о прекрасном расположении духа и настрое на победу. Она даже не обращала внимания на лужи на своём пути и пробегала прямо по ним, из-за чего тонкие балетки уже давно промокли. Туман рассеивался на местах где она пробегала, но потом вновь заполонял всё пространство, словно тут никого и не было. Чем глубже забегала Василиса, тем гуще становилось белое марево, поэтому, забегая в тупики, она еле успевала предотвратить столкновение со стеной. Изо рта вылетали облачка пара и сразу растворялись в холодеющем воздухе. Девушка уже довольно много пробыла в лабиринте, но от замерзания спасал бег. Она мысленно благодарила свою физическую подготовку и любимого тренера по гимнастике. Если бы не эти два фактора, то она бы уже давно выдохлась. Периодически она поглядывала на часовой браслет, следя за прошедшим временем. Ещё не хватало засидеться здесь допоздна, чтоб потом Нортон Огнев отчитывал их. В позапрошлый раз нечто подобное было, они тогда пропустили обед и на ужин бы не явились, да только пришёл хозяин Черновода и было несладко обоим. Вот резкий поворот налево и она выбегает на круглую площадку, в середине которой расположена деревянная некрашеная беседка с коричневой черепицей на крыше. Тёмно-зелёный вьюн оброс всю беседку, при чем непонятно, почему он есть только в этом месте. Хотя, это ведь придуманное место, следовательно, Василиса могла придумать что угодно. — «Ну же! Это идеальный шанс-с! Не дай ей уйти». Она уже хотела пробежать эту маленькую постройку, как её резко схватили за руку и развернули на сто восемьдесят градусов. После секундного замешательства взгляд становится более сфокусированным и она видит перед собой Ляхтича, с довольно скучающей, или скорее утомлённой миной на лице. — Ну и куда ты побежала? Такое место. Давай побудем тут ещё немного, — голос приглушенный, словно из-за слоя ваты. — У нас мало времени. Если останемся, то это будет конечным пунктом. А следовательно, я выиграла! — Огнева задорно посмотрела на парня, наклонив голову немного вправо. — Я ждал тебя тут, так что желание за мной. — Ага, вешай мне лапшу на уши, — не поверила девушка, скрещивая руки на груди. — Ты разве слышала мои шаги? Нет. Потому что я пришёл раньше тебя, — как маленькому ребёнку начал объяснять Марк. — Ладно, давай посидим в беседке. Не в силах долго выглядеть обиженной, рыжеволосая бодро улыбнулась и пошла к постройке. Ляхтич порой удивлялся столь резким переменам в настроении Василисы, её способности вот так открыто показывать эмоции. Она вообще была сплошной переменой во всём. — «Давай, вы одни, сдави её хрупкую шейку! Она тебя не достойна, раз любит Драгоция. Задуши. Задуши!» — настойчивый, властный и требовательный голос заполоняет собой весь разум, стараясь подчинить тело себе и исполнить такое давно оставленное Марком в прошлом желание гибели Огневой. Василиса сидит на деревянной скамейке и весело болтает в воздухе ногами, словно маленький ребёнок. Рыжие локоны развиваются даже от лёгкого дуновения ветра. Даже в таком густом тумане эта копна словно путеводный огонёк, влечет за собой, приглашает подойти ближе и согреться. — «А лучше возьми её прям здесь и сейчас! Грубо и жестко, чтоб она почувствовала всю твою боль!» — на этот раз голос был томительным, искушающим и напористым. Он подчиняет своему зову руки, которые тянутся к рыжим волосам, чтоб схватить их в кулак по самые корни и услышать болезненный вскрик. Но Марк сдерживает голос, вновь берёт тело под контроль и делает вид, что просто решил вытащить листик из волос девушки. Он старательно прячет трясущиеся руки, всё тело бьёт колотун, а на лбу появляется испарина. Глаза мечутся по перекладинам беседки, чтоб не видеть Огневу. — «Боишься ей навредить? А она не боялась! Ей было плевать на тебя как тогда, так и сейчас! Когда ты это поймёшь, идиот?!» — голос срывается на крик, заглушает все мысли. Черноключница взволнованно смотрит на Ляхтича, который зажав руками уши, упал на колени, согнувшись в три погибели. Василиса расслышала тихий измученный стон и села рядом с парнем на пол беседки, схватив того за плечи и попытавшись поднять. — Марк, что случилось? Марк! — пепельноволосый слышал, как она звала его, но не реагировал, перед глазами всё расплывалось, тело постепенно взял под контроль тот голос. Огнева не успела опомниться или отреагировать, как вдруг сильные руки вцепились в горло. Затылок заныл тупой болью от удара доски, а пальцы старательно пытались разжать жестокую хватку на шее, но всё тщетно. Всё, что она смогла разглядеть, это полностью чёрные глаза Ляхтича и искаженные кривой улыбкой сумасшедшего губы. Он сжимал ладони всё сильнее, до фиолетовых синяков на хрупком горле, до хруста в позвонках и вырывающихся из горла хрипов. Из синих глаз катились слёзы, оставляя мокрые круги на сухих досках после себя. Пришёл в себя Марк только, когда последнее облачко пара вылетело изо рта Огневой, а девичьи ручки обессиленно упали по обе стороны от головы. Он сначала не понял, что сделал, точнее, старался не понимать. Паника дикой волной окатила его. — Марк, — он закрыл глаза, не отзываясь на зов. Всё, что он мог сейчас, это беззвучно кричать в пустоту, понимая, что никто не услышит. — Марк! — повторился зов, уже более настойчивой. — Ляхтич, а ну проснулся немедля!!! — парень вздрагивает и удивлённо смотрит на Василису, которая как ни в чём не бывало стоит у кресла перед ним, уперев руки в бока. — Тебе опять кошмар снился. — А? Да, кошмар, опять… — всё ещё не придя в себя после увиденного, ответил часовщик и откинулся обратно на спинку кресла, — всего-лишь кошмар…