Девять несчастий Саске Учиха

Утро в квартале Учиха начиналось каждый раз примерно одинаково. Как только в окно начинали проникать лучи солнца, будильник в комнате тринадцатилетней Сарады Учиха разрывался таким мерзким звоном, что его слышали, кажется, на другом конце деревни. В те же редкие случаи, когда Сарада, настойчиво игнорируя будильник, затыкала уши и пыталась продолжать спать, дверь в ее комнату, минут через пять, с силой открывалась, а стоявшая на пороге мама кричала еще громче будильника: — С добрым утром, Сарада! В это довольно душное утро рутинное начало дня предстало в противоположном свете. Сарада проснулась за час до звонка будильника, благоразумно его выключила и, сложив в небольшую поясную сумку стандартный набор шиноби: кунаи, медикаменты и несколько сюрикенов, быстро оделась и принялась расхаживать по дому, каждые три минуты поглядывая на часы. До отборочного тура экзамена на звание чунина оставалось меньше двух часов. Сакура, сонная и одетая в халат поверх пижамы, искренне удивилась столь раннему подъему дочери, но, понимая, как та нервничает перед отборочным туром, не стала задавать лишних вопросов. Второй тур экзамена, заключавшийся в выживании в Лесу Смерти и добыче нужных свитков, закончился для команды Сарады успешно, впрочем, как самокритично заметила сама Учиха, она могла бы завершить испытание лучше. Такая уж она, Сарада Учиха: даже если Совет Пяти Каге будет убеждать ее в том, что она молодец, эта упертая девчонка будет вести себя так, словно ей поддавались все, даже деревья в Лесу Смерти. — Не волнуйся, — улыбнулась Сакура, налив дочери чаю. — Я спокойна, — поджала губы Сарада. — Просто хочу быть лучшей. — Мы с папой уже гордимся тобой. Сарада вскинула брови. — Он никогда не навещал нас, — напомнила она. — Он на миссии, — завела старую шарманку Сакура. — Тринадцать лет? Мам, ну серьезно… Одним лишь прищуренным взглядом Сакура заставила ее замолчать. Впрочем, размышлять на больную тему да еще и в такое волнительное утро Сараде особо не хотелось. Быстро допив чай, она, попрощавшись с мамой, вылетела из дома за час до начала отборочного тура, чуя, что ее сокомандники опоздают. И не ошиблась. На стадионе не было столпотворения будущих чунинов, однако все же хоть кто-то, но пришел раньше ее. Например, Ино-Шика-Чоу, зевающая и многообещающая команда, члены которой, судя по всему, могли бы еще досыпать дома лишние полчаса, если бы родители не пригнали их на стадион в такую рань. Сакура появилась на стадионе спустя минут двадцать и, не мешаясь, села рядом с подругой, которая вместе с мужем пришла поддержать Иноджина Яманака. Вот ей помахал рукой Мицуки, появившийся словно из неоткуда, подобно тени. Боруто на горизонте не было. Наконец, начали собираться экзаменаторы, тут уж Сарада снова занервничала и принялась то и дело поправлять очки на переносице. Следом за ними начали подтягиваться и гости из других деревень. Даже издалека Сарада узнала высокие фигуры близнецов из Суны, которых мельком видела в Лесу Смерти. Странные ребята: длинноволосые, одетые в одни лишь одинаковые широкие бордовые штаны и перекинутые через плечи легкие шарфы, которыми, как куноичи заметила в Лесу Смерти, покрывали головы при солнцепеке. По обрывкам подслушанных разговоров выяснилось, что близнецы в этой жизни любят лишь три вещи: друг друга, Суну и своего Казекаге. — Хару, пообещай, что в случае моей смерти на отборочном туре, ты заберешь мое тело и отнесешь Казекаге-саме! — очень громко взвыл один из близнецов. — Обещаю, Хаку! — взвыл в ответ другой. — Больные что ли? — тихо буркнул подоспевший Боруто, чья пунктуальность была просто феноменальной: стоило ему заскочить на стадион, как удар в гонг оповестил о начале экзамена. Не успела Сарада всласть повозмущаться фактическому опозданию Боруто, как экзаменатор вышел на арену и начал монотонно зачитывать правила. — Какие правила? — простонал Нара Шикадай шепотом. — Бей и беги, вот и все правила. И, как все многие испытания в жизни Сарады, отборочный этап оказался куда более спокойным, нежели рисовала ее фантазия: никаких рек крови, никаких мертвых тел, запрещенных техник и всего прочего ужаса: кто повалил на спину оппонента, тот и молодец. А Наруто-сан их запугивал! Сама Учиха сражалась четвертой, после того, как Шикадай ушел с арены победителем, оставив позади себя запыхавшегося шиноби из Такигакуре. Не взглянув на табло, отражающее имена оппонентов, она с готовностью спустилась на арену. Что-то кричала с трибуны Сакура, что-то орал Боруто (уж что что, а орать он любил), но она их не слышала и не хотела слышать. — Удачи, брат! — донесся до нее слезливый голос. — Брат за брата… — томно протянул голос в ответ. — Если я погибну на этой арене… — … я отнесу твое тело Казекаге-саме. — Да иди уже! — не вытерпел Конохомару-сенсей и пихнул одного из близнецов вперед. Братья крепко обнялись (ей-богу, как на войну собирались), зрители заскучали в ожидании, Сарада успела посчитать все зазубрины на своем кунае, как, наконец-то, ее оппонент спустился на арену и замер перед ней. Экзаменатор, как требовалось, скучающим тоном зачитал правила поединка, и Сарада, рассматривая загорелое от солнца Суны лицо своего противника, кивнула. — За Казекаге-саму! — зачем-то завопил оппонент и ринулся на нее. Причем здесь Казекаге?! Сарада, фыркнув (нет, патриотизм, конечно, внушает уважение, но это уже был перебор), сконцентрировала чакру в руке и с силой зарядила «гостю из солнечной Суны» промеж глаз, однако тот увернулся и юркнул за ее спину. «Нападать со спины?» — возмутилась Сарада. — «Прямое нарушение Кодекса Шиноби». Активировав Шаринган, она отскочила в сторону, не дав задеть себя катаной, резко обернулась и…вытаращила и без того большие глаза. Фанат своей деревни и Казекаге так и замер, с катаной над головой, словно в причудливом па некого танца с холодным оружием. Сарада тоже стояла, рассеяно, взглядом не шиноби, а обычной девчонки, глядя на своего противника. В глазах которого блестели три Томоэ Шарингнана. — У кого ты вырвала эти глаза?! — крикнул парень, прижав Сараду за горло к холодному каменному полу. С ноги отшвырнув от себя оппонента, Сарада снова нанесла свой фирменный удар кулаком. — А ты у кого? Шиноби Песка уклонился и кулак куноичи угодил в стену, проделав в ней ощутимую вмятину. — Это дар Скрытых в Песке Мудрецов! — гордо пояснил парень. — Каких Мудрецов? Какой Песок? — возмутилась Сарада, заметив, что «светская беседа» отнюдь не мешает им сражаться. — Это же Шаринган! — Дар Мудрецов! — Шаринган! — Дар Мудрецов!!! — Шаринган!!! Сарада, злясь, метнула в песчаника два сюрикена. — Ты же сам прошептал: «Шаринган», для его активации. — Это имя Мудреца! — упирался шиноби, замахнувшись катаной, как мясницким тесаком. — Да ты придурок! Катана рассекла воздух у самого уха куноичи, и Сарада, почувствовала, как лезвие оцарапало ее щеку. Очередной удар кулаком, на этот раз в солнечное сплетение, унес шиноби Песка на другой конец арены, чем Сарада и воспользовалась. — Откуда у тебя Шаринган? — рявкнула она. — Дар Скрытых в Песке Мудрецов! — не унимался шиноби, поднимаясь на ноги. — Сейчас ты познаешь силу этих глаз и я… «И я» не успел. Звук гонга снова эхом разнесся по стадиону, оглашая конец времени, отведенного на поединок, и руки Сарады машинально опустились. «Ничья? Да как так-то?» Кажется, шиноби Песка думал о том же. Оба, несмотря на то, что уже огласили имена следующих участников, все еще сверлили друг друга взглядами, и только когда шаги спешащих к ним ирьёнинов стали слышны более отчетливо, деактивировали Шаринган (или, выражаясь трактовкой песчаника — Дар Скрытых в Песке Мудрецов) и разошлись по разные стороны стадиона.

***

— Шаринган! — парировала Сарада. — ДАР СКРЫТЫХ В ПЕСКЕ МУДРЕЦОВ! — орали в один голос близнецы, шагающие по обе стороны от нее. Сарада устало закрыла лицо рукой. — Называйте, как хотите, — в итоге сдалась она. — Но факт остается фактом. Они шли по главной базарной аллее, кажется, наматывали уже пятый круг, а все спорили на совершенно очевидную тему. Вместо того чтоб отметить, если, конечно, ничью отмечают, поединок в «Ичираку-рамен» с друзьями, Сарада ввязалась в бессмысленный спор со странными братьями, которые сверлили ее абсолютно одинаковыми пытливыми взглядами. — Вы оба использовали на отборочном этапе Шаринган! — не вытерпела и воскликнула Сарада. — Дар Скрытых… — Ладно-ладно. Но как? Кто обучил вас? — Это же дар, — мудро заметил один из близнецов, Хаку, который, судя по ссадине на лбу, был оппонентом Сарады на арене. — Он врожденный. — У обоих? Близнецы синхронно кивнули. - Какого черта? – возмутилась Сарада. – Это техника клана Учиха. — Не знаю, чья эта техника, но Сабаку но Хару и Сабаку но Хаку называют это Даром Мудрецов. — Сабаку но? Нет, вы серьезно? Фамилия Казекаге? — иронично протянула Сарада. Братья смерили ее высокомерными взглядами и гордо вздернули чуть длинные носы. — У нас, в Суне, — с каким-то упоением в голосе произнес Хару. — Фамилию «Сабаку но» может взять любой шиноби. — В Суне своя атмосфера, — усмехнулась Сарада. Чем дольше они бродили, пытаясь выяснить откуда редчайшая техника у каждого из них, тем больше Сараде хотелось бежать. Нет, близнецы не пытались ее убить, но после получасовой лекции на тему «История Сунагакуре» и часовой лекции «Казекаге. Любимый Казекаге», куноичи всерьез подумывала о таком неблагородном для шиноби деле, как побег. Что ей в принципе и удалось. Свернув на узкую улочку, она, затаившись в толпе людей, оторвалась от близнецов, которые порядком достали и, погрузившись в свои мысли, направилась домой. «Откуда Шаринган?» — не выходило у нее из головы. Мама, которая даже издалека, с трибуны, заметила такой знакомый алый блеск в глазах оппонента дочери, думала, кажется, о том же. Когда же голова Сарады, коснулась подушки, все мысли словно ветром сдуло, настолько она устала за этот бешенный день. Наивная мысль о том, что после финального этапа странные близнецы покинут Коноху заставила ее то ли улыбнуться, то ли закусить губу, она уже не помнила, заснула. Но разве судьба может просто взять и не посмеяться над человеком, носящим фамилию Учиха?

***

Он был одет в форму АНБУ, да и по татуировке на предплечье можно было запросто пририсовать его к рядам военной полиции. Невозможно было определить его возраст: с равным успехом ему можно было и дать едва ли восемнадцать, но холодные черные глаза и их ледяной взгляд добавляли к возрасту значительное количество лет. Чуть длинные волосы зачесаны назад, несколько неровных прядей спадает на протектор, завязанный на лбу. Этот шиноби появился в жизни Сарады месяц спустя, после того, как третий этап чунинского экзамена остался позади, а участники из других деревень покинули Коноху. Кажется, он хотел забрать ее на какую-то миссию, если она правильно поняла сбивчивые объяснения Конохомару-сенсея. Самооценка Сарады поднялась до заоблачных высот. Ну еще бы, из десятка шиноби молчаливый служащий АНБУ выбрал именно ее. Ее одну! Однако сама миссия показалась Сараде более чем странной. Сначала они проникли в отлично охраняемую Деревню Песка. Среди ночи, как воры. Затем долго рыскали по лабиринтам улиц и, в итоге долго сидели в засаде у чьего-то дома, сплошь утыканного мишенями для метания оружия. А потом судьба снова свела Сараду с фанатиками родной деревни. — Сидим, не дергаемся, — негромко прошелестел АНБУ-шник. — Гнев Казекаге настигнет тебя! — рычал Хару, связанный в два счета плотной веревкой. — Дар Скрытых в Песке Мудрецов! — воскликнул Хаку, словно это бы испугало обоих. — Сарада-чан, а ты какого… — Не уродуйте Шаринган своими заморочками, — перебил АНБУ-шник. — Глупость, не более. Близнецы оскорбленно вытаращили глаза. — Да что ты знаешь о Даре Мудрецов?! — крикнул Хару. Шиноби усмехнулся и вышел в свет фонаря. Его глаза, в которых сверкнули три Томоэ, встретились с алыми глазами близнецов, а потом зыркнули и на активировавшую Шаринган Сараду. — Да вы издеваетесь?! — воскликнула Сарада. — Какого хрена? — У него Дар Мудрецов! — Не позорьте великую технику клана Учиха этим идиотским бредом, — сухо сказал АНБУ-шик и, поймав настороженный взгляд Сарады, улыбнулся. — Ладно-ладно, Сарада. Давай будем откровенны. Сарада выжидающе скрестила руки на груди, впрочем, не отгоняя мысли о том, чтоб выхватить кунай и напасть, в случае чего. Близнецы молчали, и даже уже не пытались освободиться от веревок. — Меня зовут Учиха Фугаку, — произнес шиноби. — И всех нас объединяет один человек и ты, Сарада, думаю, догадалась уже какой. От этих двух «гениев» я озарения не жду. Но Сарада молчала. Фугаку устало вздохнул. — Моя цель — создать организацию, направленную на поиски, поимку и, конечно, воспитательную работу с нашим общим родителем, наградившим нас всех Шаринганом и неполной семьей или вообще ее отсутствием. — Ты мой… — ахнула Сарада, мигом переходя на «ты». — И наш… — простонали близнецы. — И я предлагаю вам присоединиться ко мне и найти Учиху Саске, — подытожил Фугаку. — Я пять лет искал вас, и, надеюсь на помощь. Ну признайтесь, неужели одинаковые с лица Хару и Хаку никогда не хотели дать по морде человеку, бросившего вашу мать умирать под воротами Суны? Или ты, Сарада, не хочешь отомстить за мамины слезы? Сарада стиснула зубы. — Как мы можем тебе верить? — Нас всех назвали в честь членов клана Учиха, погибших в ночь резни, — произнес Фугаку. — Мы уже клан. Пусть новый, пусть чужой друг для друга, но враг у нас один. — Он не враг, — возмутилась Сарада. — Он на миссии. — Хуя с два, — хмыкнул Хаку. — Шестнадцать лет он на миссии? — Шестнадцать? — Нам шестнадцать, — пояснил Хару. — И ни разу мы не видели его. — Мне семнадцать, — сообщил Фугаку. — И я тоже знаю о Саске лишь со слухов. Он не вернется, Сарада. Ни к кому. Почувствовав, как в глазах защипали слезы, Сарада смерила всех троих ненавистным взглядом. — К вам – нет. Ко мне и маме он вернется, — прошипела она. — Сарада, — повторил Фугаку. — Он не вернется. Ни к кому не вернулся. — Откуда тебе знать. Вас лишь трое, по словам троих не судят. Фугаку хрипло рассмеялся. — А теперь главная миссия нашей организации, — усмехнулся он. — Найти наших братьев и сестер. — А есть еще? — удивилась Сарада. Все казалось ей каким-то чудным сном. Незнакомый АНБУ-шник (АНБУ-шник ли?), чокнутые близнецы, которые, по идее, должны были уйти навсегда из ее жизни, неожиданные родственные связи, месть главному мстителю за поруганное детство… Ками-сама, куда ее втянул ее путь шиноби? — Девять, — кивнул Фугаку. — Нихуя! — воскликнули близнецы. — Как девять? — Минимум девять. — Как минимум? — По моим самым скромным подсчетам, — подытожил Фугаку. – Да, друзья мои, любит Саске это дело. — Детей любит? — пискнула бедная Сарада. — Процесс любит, — сухо сказал Фугаку. – И, судя по вашим перепуганным лицам, смело могу предположить, что вы готовы вступить в ряды тех, кого бросил Учиха Саске.