Ричард Паркер

Прошу прощения у читателей за задержку выхода проды — навалилась куча проблем и не было времени, чтобы засесть за написания текста. Тут будет представлен немного флешбэк из жизни Джона Паркера. Так как я хотел немного рассказать историю отца Ричарда. Поэтому ещё ушло немало времени, чтобы все это сопоставить и написать. Я попытался уместить все это в целостную историю. Показать главные моменты из его жизни, и что повлияло на его становление таким, какой он есть. Флешбэки будут «скакать» по годам его жизни, так что не стоит удивляться, если история обрывается и начинается повествование другой. Пригород Нью-Йорка, 1927 год POV Если вспомнить мою жизнь, наверно, одним из самых ярких моментов, который никогда не забудется, окажется Нью-Йорк двадцатых годов, когда люди пропадали после работы, не доходя до дома. Когда действовал сухой закон, что заставляло граждан идти на разные меры в попытках найти себе выпивку. Но все же я всегда любил Рождество — праздник, когда даже в самые тёмные тогдашние времена можно было найти что-то светлое в кругу своей семьи. Про бандитов тех времен могу сказать, что они молодцы, смекнули, что можно пойти против закона, при том выручив хорошие деньги. Вот только власть в существующих сферах влияния очень жёстко реагировала на появление конкурентов-новичков. Потому совершенно спокойно можно было найти какого-нибудь парня с перерезанным горлом, лежащего в подворотне. Но даже в такие времена моя семья не унывала, и я вместе с ними оставался спокоен. Отец тогда работал на Дина Озборна. Иногда я бывал в его богатом особняке. И вот, в один прекрасный день, смог познакомиться с его сыном Амберсоном. То ещё имечко, знаете ли… Такое же странное, как Бартоломью. У этого типа было мало мозгов, чтобы понять одну простую истину: лучше не шутить с сыном человека, который держал личное предприятие и несколько заводов в городе, и в придачу не давал нескольким районам скатиться в полную нищету. И попытаться как-то изменить такой порядок довольно трудновато. Ведь не всегда можно бороться с тем, что накатывает неожиданно, как снежный вал, а ведь всего несколько лет назад был черный четверг и крах биржи. Многие люди в одночасье потеряли всё. В такие моменты кто-то не выдерживает и кончает свою жизнь с перерезанными венами, кто-то занимает деньги у тех людей, у которых не следовало, и попадает в кабалу, а вот некоторым везет и они выбираются из этого кошмара. Наглядный пример таких людей — мистер Озборн. Что-то я отвлекаюсь. Так вот, насчет моего друга. Я познакомился с ним, когда отец опять оставил меня одного в их огромном особняке и разбирался с какими-то проектами с Озборном-старшим. Помню, как будто это было вчера... Я сидел около камина и читал книгу, как вдруг за потрескиванием огня услышал, что кто-то ко мне подкрадывается. Это точно была не служанка, так что я сразу понял, кто это, а именно сын мистера Озборна. Повернув голову, я смог наконец увидеть знаменитого Амберсона. Хоть я и не так часто бывал в этом доме, обычно визиты припадали на те дни, когда этот парень-шкаф либо болел, либо был у различных репетиторов, по которым, как мне кажется, его таскали силком. И он знает, как вести себя в светском обществе, как правильно держать вилку и держать надменное лицо. Ну, прям как все богатые дети… Парень смотрел на меня с любопытством, и я отвечал ему тем же. Одет он был в домашний костюмчик, но даже в одежде, которая больше похожа на пижаму, он выглядел элегантно. Каштановые волосы и карие глаза, очень бледная кожа и поджатые губы, которые сейчас были в форме одной прямой линии. Смотря на его кожу, я не мог понять одной вещи: он что, косит под вампира? Я видел, что Амберсон немного напряжен, хоть и пытался это скрыть. Удовлетворив своё любопытство, он, наконец, подал голос: — Кто ты и что делаешь в моём доме? — от него так и прёт важностью и превосходством, а мальчишки на улице за такое надавали бы ему по лицу. Надо бы всё-таки научить этого паренька выражать свои эмоции не так холодно и высокомерно. — Я сын Уолтера Паркера, он работает на твоего отца. Меня не с кем оставить дома, поэтому, с позволения твоего отца, мне разрешили остаться тут. — Хм, я тебя не видел тут раньше, поэтому позволь представиться, — он сделал паузу, как мне показалось, для торжественности. — Я — Амберсон Озборн, и ты можешь со мной подружиться, если хочешь… — последние слова парень пробурчал совсем тихо, но я расслышал и был крайне удивлён. В остальном он копирует манеру своего отца и ведет себя также высокомерно со всеми незнакомыми людьми, но все же он не такой уж пижон, как я думал. — Приятно познакомиться, меня зовут Джон Паркер. Но знаешь, не нужно говорить так высокомерно с людьми, по крайней мере с теми, кто этого не заслуживает. Я считаю, что, услышав такой тон, не все способны это вытерпеть и не посчитать, что их оскорбили. Ведь не все такие понимающие, как я, — с этими словами я охотно протянул ему руку для рукопожатия. — Ты рассуждаешь, как взрослый. Ладно, я постараюсь, — неохотно согласился Амберсон. — И да, спасибо, что ответил согласием. Ты мой первый друг, — он тоже протянул руку, ну хотя бы не так презрительно. — Все говорят, как говорят. А отец пророчит мне большое будущее. Мне действительно хочется оправдать его надежды, но быть таким умным в столь малом возрасте ещё и грустно. Со мной мало кто хочет играть, и все обычно сторонятся меня, — с грустью проговорил я чистую правду своему новому другу. — Честно, я тоже скажу, что быть богатым не так весело, как может показаться. Кто-то просто боится со мной играть, так как им запретили родители из-за моего отца… А то вдруг со мной что-то случится, и отец разозлится? А кто-то ко мне подлизывается и всё время пытается угодить. Это так неприятно, — со вздохом сказал Амберсон. Вот тут-то я увидел за маской аристократа простого паренька, который просто хочет с кем-то подружиться. — Эй, а может покажешь коллекцию своих игрушек? Твой отец говорил о них, когда я приходил к вам. Покажешь? — чтобы хоть как-то разрядить обстановку восторженно сказал я, вовремя вспомнив об этой величайшей коллекции. — Конечно! — паренёк воспрянул духом. — У меня много чего есть: паровоз, рыцари и даже заводные игрушки. Пойдем, я всё тебе покажу, — взяв за руку, он повел меня в свою комнату. В словах Амберсона я почувствовал столько неподдельной радости, что даже искренне улыбнулся ему в ответ. Пройдя по многочисленным коридорам, мы, наконец, смогли зайти в просторную аккуратно прибранную уютную комнату. Там стояла огромная пушистая ёлка, на которой было развешено множество разноцветных шаров и гирлянд. Мне даже показалось, что она светится настоящим волшебством. Под пушистой красавицей лежала целая гора всевозможных подарков. Смотря на эту красоту, я не мог унять своего восторга. А увидев, что в углу комнаты в ряд стоят различные игрушки и поезд с железной дорогой, которую мне так хотелось получить на Рождество, я потерял дар речи. — Ну как, тебе нравится? — посмотрев на меня, спокойно спросил Амберсон. — Просто удивительно! У тебя столько интересных вещей. Я видел в магазине эту железную дорогу, она очень дорогая, — захлебываясь от переполняющего восхищения, с восторгом проговорил я. — Если тебе так нравится, могу подарить, всё-таки сегодня Рождество. — Ты что?! Я не могу принять от тебя такой дорогой подарок. Так ещё мне совсем нечего подарить тебе взамен. Это как-то неправильно… — начал оправдываться я, мне казалось неудобным брать от богатенького нового друга такой дорогой презент. — Думаю то, что ты стал моим другом в Рождество, и есть для меня подарок, — с улыбкой проговорил Амберсон. — Спасибо, друг, — и я тоже улыбнулся. Вспоминая то рождество, я могу сказать, что оно действительно было самым счастливым из всех. Когда я ехал обратно с отцом в машине, смотрел на удаляющийся особняк. Думал ли я в те времена, когда был маленьким, что эта дружба пройдёт через многие годы нашей жизни и свяжет наши судьбы вместе, мою и моего нового друга? Нет. В тот момент я думал только о хорошо проведённом времени с Амберсоном. И с улыбкой на лице держал в руке свою игрушку, которую я так долго хотел получить, но из-за своей гордости не мог попросить у отца. В тот момент я действительно почувствовал дух Рождества, и это была самая яркая пора моей жизни. Особняк Озборнов, 1938 год Я сидел за столом и читал газету. В мире много чего происходило, но самое запоминающееся событие — это печально известная «Хрустальная Ночь». По всей нацистской Германии и части Австрии 9—10 ноября прошло восстание против евреев, осуществлённое военизированными отрядами СА под командованием некого Иоганна Шмита. Как писали в газете, он был одним из любимчиков Гитлера и возглавлял свой отдел, занимающийся всеми паранормальными явлениями. Полиция самоустранилась от вмешательства в эти события. Нападения привели к тому, что улицы были покрыты осколками битого стекла окон магазинов, принадлежавших евреям зданий и синагог. Как считают аналитики, с такой агрессивной политикой, как в Германии, сейчас проводится жесткий пересмотр территориальной экспансии. А так же, что Гитлер хочет аннексировать Австрию и начать войну. Да, так думают многие, но есть и те, кто говорит, что этого не будет, фюрер не сможет заглотить слишком много и просто подавится. Наконец, отложив газету, я взял со стола чашку чая и насладился отменным, тонким вкусом. Посмотрев на часы, я понял, что мой друг опаздывает. А ведь он сказал, что у него есть отличные новости для меня. Не так давно мы играли в игрушки в этом доме, а сейчас уже совсем взрослые люди. Амберсон стал управлять предприятиями отца, так как Озборн-старший в последние годы начал сдавать позиции, и некоторая часть обязанностей перешла моему молодому другу. Хотя за ним какое-то время бегали приставленные к нему люди отца. Да, он и вправду молодец. Тут я услышал, как распахнулась входная дверь, и в дом вбежал чем-то взволнованный Амберсон. Смотря на то, как он быстро снимает свою куртку и стремительным шагом направляется ко мне, я понял, что он, наконец, готов поделиться со мной тем, что его беспокоило в последнее время. — Джон, — отдышавшись, начал он. — Наконец я смог приехать, всё-таки иногда эти сделки меня доканают… Я хочу тебе кое-что рассказать, — он сел напротив меня и взял со стола приготовленную чашку с чаем. — Через знакомых отца я смог найти одного человека, который поможет нам реализовать мою идею по реорганизации нашей компании в более широком ключе, чем есть сейчас. Это поможет нам с расширением горизонтов для создания новых технологий и продвижением в различных областях науки, и генной инженерии в том числе. Для этого отец предлагает построить в центре города высотку. Как он мне сказал: «Почему Старк может, а мы нет?» Но для этого нужно больше денег, чем есть на данный момент у Озборнов, и он решил занять нужную сумму у человека, который даёт такие деньги, но только проверенным людям. Он хочет, чтобы я сопровождал его на встречу. С неохотой решаю всё же согласиться на эту авантюру, но предостеречь Амберсона и попросить быть настороже. Ведь ждать многого от таких людей не проходится. — Так, что ты решил, друг? — Амберсон посмотрел на меня глазами, полными радости. — Соглашайся! Будущее для нашей компании наступит уже сегодня! — Хорошо, я пойду с тобой. Ведь кто-то же должен следить, чтобы ты не натворил дел, — согласился я. Собравшись, мы вышли из дома. Садясь в машину, я стал размышлять о том, кто же этот «теневой кредитор». О нем толком ничего не было известно, кроме того, что он магнат-мультимиллиардер, зарабатывающий свое состояние путем выдачи кредитов преступным организациями, и ты несколько раз подумаешь, прежде чем связываться с таким человеком. Но Амберсон всё продумал. У него есть какие-то веские доводы доверять этому человеку, о которых он мне не рассказывал. Наконец мы выехали за город. И уже совсем скоро находились у загородного дома. Выйдя из машины, я по достоинству оценил вкус хозяина. Зайдя внутрь, мы были встречены молодым темноволосым дворецким в чёрном фраке. Он сказал, что проведёт нас до кабинета хозяина дома. Шагая по многочисленным коридорам, я успел полюбоваться отделкой здания и различными реликвиями, предметами, которые покоились на постаментах, но самым красивым и любопытным было множество разнообразных портретов. «Похоже, предки хозяина этого дома», — подумал я, невольно засмотревшись на лицо одной привлекательной девушки в пышном платье XVII века. Может мне показалось, а может и нет, но в этот момент я заметил, как эта девушка медленно повернула свою голову в мою сторону и оскалилась. Да, именно оскалилась, так как я чётко смог разглядеть её клыки. Она смотрела на меня буквально миг — в этот момент я чуть не упал от удивления. Кое-как сохранив равновесие, я увидел обеспокоенный взгляд моего друга. Взглянув в сторону картины, я увидел, что портрет был в привычном положении. Что-то мне не хорошо в последнее время. Мерещится всякое… Наконец, мы дошли до комнаты, где сейчас находился этот субъект. Зайдя внутрь, я осмотрелся — стиль комнаты в готическом стиле, как и сам дом. Пройдя подальше и сев в предложенное кресло, я всё равно не смог разглядеть человека напротив. Его будто бы укрывала сама тьма. Он заговорил. Голос хозяина дома был холоден и властен: — Джентльмены, рад, что вы всё-таки навестили меня, — он чуть кивнул головой в знак приветствия, — приятно видеть вас, мистер Озборн, а так же подающий большие надежды Джонатан Паркер. Наслышан о ваших успехах в науке в столь юном возрасте. Честно скажу, у вас великое будущее. — Здравствуйте, — начал Амберсон. — Я хочу заключить с вами договор о кредите. — О, вы подумали над моим предложением, — на его губах появилась лёгкая ухмылка. — Старая цена, всё обговорено в договоре. Вот, прошу, — рука старика протянула документы Амберсону. В тот же миг за окном прозвучал раскат грома. Комната на долю секунды вышла из тьмы, и я заметил, что его рука на мгновение стала когтистой… Я зажмурился. Проморгавшись, я отогнал от себя это наваждение. Привидится же… — Как вы знаете, мистер Озборн, контракт стандартный. Я не какой-то дьявол, как иногда обо мне говорят, — тут старик сделал многозначительную паузу. — Именно для вас я прописал специальные условия. Я не буду брать проценты за ваш кредит, а просто хочу, чтобы вы выполнили три моих желания. Или же, если вы не успеете, эта ноша перейдет вашим потомкам. Подумайте хорошенько о моём предложении, все-таки это не простая сделка. И да, обязательно прочитайте текст, который написан мелким шрифтом, обычно там все самое главное. Ха-ха, — старик рассмеялся от своей же шутки. От хохота этого человека я сжал кулаки, попытавшись унять свою дрожь. Мне хотелось убежать прочь из этого странного дома и от его хозяина. Я уже думал попытаться отговорить друга от такого «подарка судьбы», но был остановлен его холодным и твердым взглядом. Он уже всё решил. Наконец ознакомившись со всеми условиями контракта, которые я так и не смог увидеть, Амберсон дал своё согласие. — Что же, я рад, что у нас всё получилось, и мы смогли договориться. Как некоторые шутят, подписать договор должны кровью. Но многие люди путают меня с дьяволом и на полном серьёзе считают его воплощением. Смешно, не правда ли? — пусть я и не видел его лица, но смог бы с уверенностью сказать, что сейчас он улыбается. — Вот, прошу, — старик протянул шариковую ручку моему другу. Тут я почувствовал, что за нами кто-то наблюдает. Появилось сильное давящее чувство, и остро стала ощущаться сила этого наблюдающего существа. Ко мне подкралась паника. Но как только Абмерсон взял в руку ручку и, наконец, подписал договор, это внимание, как ни странно, исчезло. Наконец попрощавшись с «теневым кредитором», мы покинули здание. Сев в машину, я уже хотел прояснить со своим другом, что произошло, как заметил его предупреждающий знак. Тихо. Проехав некоторое время в молчании, он, наконец, подал голос: — Вижу, Джон, тебя напугала давящая атмосфера и чужое внимание за нами? Я сам испугался, когда в первый раз побывал там, — Амберсон повернулся ко мне. — Как ты понимаешь, этого старика все боятся. Никто не может до конца понять, кто он и на что способен. Приписывают ему сверхъестественные способности. Нет, наверное, отчасти люди правы, уж очень он скрытный. Скажу так: он эксцентричен и опасен… Хоть и как таковой информации я на него не нашел, но что можно сказать точно, так это то, что его договоры нерушимы. Ну, а те, кто не выполнял их, плохо кончали. Они либо умирали от странной болезни, неожиданно появившейся, либо были разорваны в клочья в своих домах. — И ты только сейчас мне это говоришь?! Зачем вообще нужно было обращаться к такому опасному человеку? Тем более, если ты не знаешь, чего от него ждать и, как выразился, он какой-то колдун. — Пойми, у меня просто не было выбора. Если я что-то не изменю в своей компании, она просто развалится. Отец в последнее время совсем сдал и не успевает за новыми направлениями в мире науки, он иногда просто не понимает, что написано в научных журналах, болезнь всё больше и больше берёт своё… Так что я готов на многое, чтобы не допустить распада компании. Этот старик — решение моей проблемы. Просто поверь мне и не спорь, прошу. — Хорошо, я доверюсь тебе, и моли Бога, чтобы не проклинать тот день, когда связался с этим человеком. — Думаю, с этим человеком Бог мало поможет, друг мой. Нью-Йорк. 8 мая, 1945 год Центр Нью-Йорка в такой безоблачный день гудел от звуков музыки и парада военных в красивой форме. Повсюду лица улыбающихся людей, которые, наконец, могли вздохнуть свободно и смотреть в будущее с надеждой, ведь многие потеряли своих близких на фронте, а кто-то и вовсе остался сиротой. Сегодня был не только праздник победы, но и траур. Людей подкосила смерть Капитана Америки и некоторых членов команды «Защитников». Сейчас, смотря на тех героев, что сражались на фронте с остальными солдатами, я понимал, за их улыбками кроется утрата еще более сильная, чем у остального народа. Всё-таки они лично знали героев и сражались бок о бок со Стивом Роджерсом и Баки Барнсом. Как передавали СМИ, Нэмор тоже оплакивал смерть Капитана и на данный момент находился с членами команды. Многие гадали, кто он: мутант или всё-таки один из последних Атлантов? В ответ на эти вопросы высокий брюнет отмалчивался, но и он заслужил толику внимания публики. Я был одним из организаторов и спонсоров этого мероприятия. Поэтому должен был раздавать награды и читать речь с поздравлениями. Я думаю, сейчас этим ребятам, которые поднимались на трибуну и по очереди произносили речи, принимая почести от высокопоставленных лиц, не до наград. Они в другом месте, они думают о тех, кто не смог дожить до этого дня, ведь от них не отскакивали пули, и они больше заслужили этих наград и чести стоять здесь. Готов поклясться, что те, кто стоит передо мной, готовы отдать за это все свои награды и другие поощрения, которые им дали и ещё выдадут. Вспоминая то время, точно могу сказать, что я как никто другой понимаю этих ребят. Ведь я тоже какое-то время находился в полку вместе со Стивом Роджерсом и скажу, что этот парень довольно добрый и готов пойти на всё ради своих товарищей. Хотя в первое время его некоторые парни попросту боялись, всё-таки он мало походил на человека, в плане физических возможностей. Но он смог доказать, что он такой же простой парень из Квинса, как и другие ребята, которые были тут. Наверно, я мог бы откосить от армии, сославшись на работу в компании, а она была нешуточной. Тогда мы запускали несколько своих предприятий и не рассчитывали, что нас захлестнёт так много заказов. Хотя, наверное, самый пик был, когда началась война. Наш цех по производству и улучшению оружия работал в полную силу, но в то же время велась и довольно жёсткая конкуренция со Старком, но она была скорее дружеской, чем озлобленной и ожесточённой. За такими размышлениями я не заметил, как над нами пролетели самолеты, но в последний момент смог очнуться. Вдруг раздались взрывы… Уже готовый вытащить пистолет из потайного кармана и защищать людей, я опомнился. Это был лишь салют, а люди радовались ему, как никогда раньше. И не только я один был такой встревоженный: герои и остальные солдаты тоже, казалось, на взводе. Всё-таки, кто бы что не говорил, а война оставляет свой след на человеке, и психологи мало чем могут с этим помочь. Особенно, когда ты вскакиваешь посреди ночи весь в поту, на тебя наваливаются воспоминания об умерших товарищах и все ужасы, которые ты видел на войне… А уж как много странного я смог повидать в годы войны. Сейчас прогресс шагнул далеко вперёд: энергетическое оружие, огромные роботы и все эти сверхлюди от программы «Супер Солдат». Очень сложно привыкнуть к тому, когда простой вроде парень со щитом кидает машины, как какую-то игрушку, или когда ты знаешь, что попал в засаду с пулеметчиками, и думаешь: «Вот, пора молиться всем богам», когда вдруг слышишь свист, и все люди лежат — убиты или вырублены, а в сторонке стоит парень с кучей оружия в руках и спрашивает, всё ли у вас в порядке. Но самое впечатляющее зрелище — это Человек-Факел, который выкашивал взводы врага огненными струями и смерчами, как из огнемёта. А ты можешь лишь слышать мучительные звуки агонии, крики ужаса и чувствовать отвратительный запах гари и обгорелого мяса… К сожалению, война не такая, какой описывают её простому обывателю в газетах. На войне приходится жертвовать своей гуманностью по отношению к врагу и просто убивать тех, кто пошёл против твоей страны и твоей семьи. Ну, а самые первые, кто столкнётся с жестокой реальностью, это те самые герои-мутанты, выходцы из программы, которых специально готовили к такому. И даже некоторые из них не выдерживали… Хотя человек ко всему привыкает, но ничто не исчезает бесследно, как бы ты этого не хотел. Наконец, когда очередь дошла до меня, я улыбнулся, отогнал плохие мысли и старые кошмары. Я вышел на трибуну, чтобы поздравить героев, которые воевали за нас, и почтить память погибших. Когда закончилось это мероприятие, я смог расслабиться и закурить сигарету, чтобы унять свой так неожиданно накативший стресс. Я с удовольствием снял галстук, который всем сердцем ненавидел. Смотря на политиков и других влиятельных людей города, я знал, что они никогда не поймут той жертвы, что принесли солдаты, воевавшие вот за таких людей, для которых жизнь солдата не важнее, чем военная облигация, которые во время войны они успешно продавали и сложили прибыль себе в карман… От приглашения на банкет я с вежливостью отказался, так как не хотел видеть весь этот постановочный театр сливок общества ещё раз. На сегодняшний день с меня было достаточно… Потушив сигарету и пробравшись через толпу улыбающихся и веселых людей, я смог уловить нотки алкоголя и сигаретного дыма, который уже начинал просто витать в воздухе. Наконец добравшись до своей машины и вставив ключи в замок зажигания, я услышал ровный звук мотора, который немного меня успокоил. В этот момент в кармане зазвонил телефон. Наша новая разработка вместе со Старк Индастриз — миниатюрное средство связи, которое действительно «взорвало» рынок и принесло нам огромную прибыль. Действительно тяжело привыкнуть к тому, что ты можешь взять с собой телефон на прогулку и ты всегда будешь на связи с людьми. Достав его и взяв трубку, я услышал на другом конце голос Амберсона: — Привет, Джон, ну как всё прошло? — в его голосе слышались нотки веселья. — Амберсон, ты ведь знаешь, как я отношусь к подобным мероприятиям, — раздражённо ответил я. — Лучше бы я провёл этот день в каком-нибудь баре вместе с оставшимися товарищами за кружечкой пива. Выпил бы за друзей, которые не смогли вернуться с фронта, и за их семьи, получившие лишь вещи молодого парня и похоронку, а не его самого. — Да, я понимаю и не хотел на тебя давить, но ты должен был быть на награждении. Ты ведь сам знаешь, как это сейчас важно, — виноватым голосом проговорил друг. — Конечно, я это прекрасно понимаю, — согласился я и спросил: — На сегодня в компании для меня есть какие-то важные новости или дела? — Хм, дай подумать… Нет, пока что важных дел нет. Но заезжай сегодня вечером ко мне домой, хочу тебе кое-что показать. — Хорошо, с тебя выпивка. Всё-таки сегодня грех не выпить. — Тут я с тобой согласен. До встречи, — и он положил трубку. Посидев несколько минут в машине, я следил за тем, как люди начинают расходиться по барам и домам для продолжения праздника уже со своими родными и близкими, а кто-то шел отдавать дань погибшим солдатам и возносить венки к мемориалу «Дух Эльбы». Я ехал по улицам Нью-Йорка и вспоминал детство и юность. Смотря на знакомые места и кафешки, где я проводил время, когда был ещё в юном возрасте, я не устоял и заехал в полюбившееся кафе. Оставив машину на стоянке, я зашел внутрь. Здесь стоял манящий сладкий запах блинчиков, доносившийся из кухни, и приглушённый гомон посетителей. «Похоже, пока здесь не так много народу», — подумалось мне, и с этими размышлениями я направился к свободному столику. Наконец, ко мне подошла миловидная официантка и спросила, что я буду заказывать. Немного подумав, я взял стандартный завтрак с чашечкой кофе, а после продолжил сидеть, изучая зал и входящих людей. За соседним столиком сидели солдаты. Они пили за победу и отдавали дань памяти своим товарищам. Скольких друзей мне пришлось потерять? Да, я как никто другой их понимал. Вернулась официантка, принесла мой завтрак, и я смог насладиться прекрасной отбивной. Через час, когда я уже собирался уходить, оставив чаевые официантке, которая не сводила с меня глаз, строила глазки и, похоже, все-таки хотела дать мне свой номер, я почувствовал на себе любопытный взгляд… Такой взгляд я не раз чувствовал на войне, и моя жизнь тогда висела на волоске. Но этот взгляд не был угрожающим, в нем я чувствовал азарт и готовность действовать. Осмотрев зал и ничего не заметив, я расплатился и подождал, когда мне принесут чек. Вместе с чеком мне принесли салфетку. Я убедился, что на ней был номер и следы от губной помады. Посмотрев в сторону девушки, я подмигнул ей и вышел из кафе. Идя в сторону машины, я всё ощущал на себе внимание и уже приготовился действовать, когда меня отвлёк звук проезжающей машины. Тут на меня налетел какой-то мальчишка лет пятнадцати. В тот же миг я почувствовал, что мой бумажник исчез из кармана. Резко крутанувшись на пятках, чтобы не упустить уже убегающего паренька с моими деньгами, я рванул за ним. Петляя в маленьких улочках, я понимал, что мальчуган уже несколько лет на улице зарабатывает таким промыслом себе на жизнь, а значит опыта у него достаточно. Наконец, загнав паренька в переулок, я убедился в своей правоте. Этот светловолосый закален улицей. Все-таки в годы войны было очень тяжело, и можно понять, что он дрался за каждый кусок хлеба, чтобы выжить в этом жестоком мире. Мальчишка просто так не сдастся, он будет бороться до конца. Но он выдохся, а по его бегающим глазам было понятно, что он продумывает пути побега. Чтобы хоть как-то его успокоить, я заговорил: — А ты молодец, парень, хорошо выбрал время, чтобы умыкнуть у меня кошелек. Да и физически ты хорошо развит, не каждый обыватель смог бы за тобой угнаться, но не на того напал, — я улыбнулся своей фирменной улыбкой. От паренька разило страхом, хотя он, похоже, не собирался сдаваться: — Я не понимаю, о чем вы говорите. Я просто убегал от хулиганов, которые за мной бежали, — удивления и обиды в его голосе было столько, что я готов был ему поверить на слово… Но как я сказал, он не на того напал. — Хочешь сказать, что несколько минут назад не ты стянул у меня кошелек, когда я выходил из кафе? И следил за мной тоже не ты? — Если мальчишка одет не в лучшую одежду, это ещё не значит, что он карманник, сэр. И уж тем более не нужно обвинять меня во всех грехах. За вами я не следил. — Ты довольно умен и изворотлив. Это я признаю, но если не ты, то тогда кто? В тот же момент в нескольких метрах от нас остановилась машина. Из неё вышли два человека в черных костюмах. Они быстрым шагом направились в нашу сторону. На всякий случай я спрятал парнишку себе за спину, мало ли что. Эти парни мне совсем не нравятся, а особенно их довольные лица и лукавые улыбки… — Здравствуйте, я вижу, этот мальчик доставляет вам проблемы. Надеюсь, всё в порядке? — немецкий акцент в его голосе меня настораживал. — Собственно, кто вы и какое вам дело? — Простите, мы не представились. Мы из социальной службы по делам несовершеннолетних, а этот мальчик, — он кивнул в сторону паренька, — много в каких делах замешан. И мы будем рады, если вы нам поможете с его поимкой, отдав нам. — Позвольте увидеть ваши документы? — Прошу, — оба вытащили свои удостоверения. Смотря на них, я не мог понять, что же меня в этих социальных работниках так напрягает: их акцент, который они пытались скрыть, но я уж точно могу сказать, что он немецкий, документы, которые явно были поддельными, или все таки потайные карманы, в которых, похоже, были пистолеты. Все это пронеслось у меня в голове за секунды, и я быстро принял решение. Этим типам я не доверяю и мальчика уж точно не дам. Посмотрев на пацана, я понял, что эти люди его пугают, и он видит их впервые в жизни. Но, по большей степени, его выдавала дрожь, которую он пытался скрыть. — Извините, парни, но что-то я вам не верю. И с этими словами я метнул свои ножи, которые всегда носил в чехлах на запястьях специально для неожиданной атаки, которая много раз спасала мне жизнь… Но я недооценил моих противников, те тоже были настороже. Одному нож вошел прямо в глаз, а вот второй ушёл по касательной, и нож попал ему в руку. В тот же момент он уже достаёт пистолет и готов был выстрелить в нас, но я не дал ему такой возможности. Он просто не успел среагировать на мое быстрое приближение и уклониться от удара под дых, который выбил из него весь воздух. Но в этот момент мое преимущество закончилось, и мне пришлось уклоняться от ответных атак. Все-таки это достаточно опытный противник, просто не воспринявший меня всерьез, а это было довольно глупо с его стороны. Доказательством моей силы можно видеть парня, который сейчас лежал в паре метров и истекал кровью из своего пробитого глаза. Но удача все-таки мне улыбнулась. Я даже удивился, когда паренек, который, как я думал, убежал, напал на моего противника со щитком от мусоропровода. Ну прям как истинный Капитан Америка. Это-то и дало мне шанс. Когда противник, ошарашенный таким напором какого-то мальчишки, чуть замешкался, я подловил его и нанес точечный удар по сонной артерии, чтоб не убить, а лишь оглушить. Ведь мне надо знать, что им понадобилось от этого паренька. Подойдя к лежащему без сознания телу, я привёл его в чувство для разговора. Когда этот субъект все-таки очнулся, я начал задавать ему так волнующие меня вопросы. — Что вам нужно было от мальчишки?! Отвечай! — с этими словами я вогнал ему свой нож прямо в болевую точку, заранее прижав руку к его рту, чтоб с улицы не услышали криков. — Тебе не остановить гидру, отрубишь одну голову — появятся новые! Эх, все-таки он из гидры. Как это печально, когда недобитки этой организации еще дышат воздухом в нашем мире, даже после войны. Похоже, этот вообще полный фанатик. От него не добьешься конкретного ответа. Мне попадались такие на войне… Я уже хотел попытаться что-нибудь у него узнать, как этот болван сжал у себя в руке капсулу с ядом, запихнул её в рот и со словами «Хайль Гидра» скончался у меня на руках… Услышав звуки позади меня, я обратил внимание на пацана, который сейчас смотрел на всё это и трясся, словно осиновый лист. Успокоив ребенка, к которому у меня появилось ещё больше вопросов, я спросил: — Парень, может, ты будешь более разговорчивым, чем эти двое, и расскажешь мне, что здесь происходит? — в моем голосе было столько усталости. — Я думаю, меня уже ничто не сможет удивить… — Они следили за мной несколько месяцев. Я знаю только, что они ищут парня по описанию похожего на меня. — И почему же какой-то подросток им так интересен? — Они думают, что какой-то паренек видел то, что ему не следовало. Кажется, он узнал кое-что важное о правительственной программе. Они уже несколько лет ищут похожего на меня парня. Но война закончилась и их ресурсы, похоже, тоже, — тихим шепотом проговорил этот подросток. — Все интереснее и интереснее, — задумчиво протянул я и спросил: — Могу ли я хотя бы узнать, как тебя зовут? Всё же я тебе жизнь спас, и мы можем познакомиться. — Уолтер Харди, сэр, — проговорил этот парнишка и протянул мне мой бумажник. — Оу-у! Это мой кошелек! — с хитрой улыбкой посмотрел я на Уолтера. — Простите, но нужно как-то выживать в этом городе. Я понимаю, что это неправильно, но у меня не было другого выбора. Нужно заработать себе на жизнь… — Ничего, главное, что ты понимаешь. Слушай, думаю нам с тобой все-таки лучше уйти отсюда, пока не приехала полиция. — А эти люди… Полиция вас не арестует? — взволнованно спросил юноша. — Только если они об этом узнают, но я, думаю, смогу с этим справиться. Через несколько минут я уже был около своей машины. Взяв экспериментальный состав и вернувшись к Уолтеру, который был еще там, я попросил его подождать у машины и проследить, чтобы сюда никто не заходил. Наконец, когда он понял, что от него хотят, я приступил к работе. Все-таки Озборны занимались многими направлениями: яды, различные газы с кислотами, также в это число входил один очень интересный состав. Это едкая жидкость, и если пролить её на трупы, заранее убрав оружие, то за несколько секунд исчезали все улики. Оглядевшись и не заметив ничего необычного, я отправился к машине. Сев в нее вместе с Уолтером и отъехав от места на достаточное расстояние, я наконец смог задать главный вопрос, который сейчас меня интересовал: — Может, расскажешь, что здесь происходит? Смотря на парня, который все же успокоился за этот промежуток времени, на то, как он нервничает, как вжался в кресло, я понял, что это что-то серьезное. — Пойми, если ты будешь молчать, я не смогу тебе помочь. — Хорошо, вы доказали, что не желаете мне зла, но давайте лучше не здесь, а в месте, где нас не смогут подслушать, — со вздохом проговорил он. — Думаю, у меня найдётся такое место. Когда мы добрались до моего дома, уже вечерело. Смотря на то, с какими глазами Уолтер смотрит на мой дом, я мог понять его удивление. Ведь это здание мало похоже на квартиру, а скорее на какой-то коттедж одинокого холостяка. Поставив машину в гараж и проводив моего гостя в дом, я почувствовал, что огромный дом произвел на него большое впечатление. Прежде чем начать разговор, я вытащил и разогрел еду из холодильника, которую мне как всегда приготовила домохозяйка. Наблюдая за тем, с какой скоростью ест Уолтер, я понимал, что у него не было веселого детства, и осиротел он рано, а приюты не всегда бывают лучшим местом для детей. Я не хотел, чтобы он увидел в моих глазах жалость — такие дети, как он, не признают этого и могут по-разному отреагировать на такое отношение. Да, Уолтер выживал как мог, но он никогда не сдавался, и за это я его уважаю. — Еды много, можешь брать, что захочешь и сколько захочешь, — с улыбкой проговорил я. — Спасибо за такую доброту, но я довольно рано понял, что ничто не бывает просто так. — Правильные слова, но не всегда это так, Уолтер, — я отхлебнул чаю. — А теперь расскажи все и поподробнее. Из-за чего они тебя преследовали? — Эх… Как я уже говорил, они ищут паренька, который бы владел информацией о программе «Супер Солдат». — Прости, но что?.. — я аж поперхнулся чаем. — Но формулу никто толком не знает. Ученые уже несколько лет пытаются её восстановить после трагической смерти доктора Эрскена. Достоверно известно только о капсуле и вита-лучах, а все остальное доктор держал в строжайшем секрете! Даже его помощники не знали всей формулы. А он категорически не желал что-то записывать. Боялся, вдруг его формулы достанутся человеку с плохими умыслами, ведь армия суперсолдат могла много чего натворить. Капитан Америка и несколько добровольцев стали его первой удачной попыткой, а Стив Роджерс — единственным удачным экспериментом с сывороткой, остальные были лишь вторичными участниками программы, получившие только какие-то конкретные силы, но тоже очень необычные, — я ходил по комнате туда-сюда, говоря себе под нос и размышляя на этот счет. А если этот парень говорит правду, то где-то ходит человек, знающий полностью всю формулу, и это невероятно и крайне опасно. Теперь понятно, почему Гидра искала мальчишку. — Прости за нескромный вопрос, но откуда тебе всё это известно? — Думаю вы вправе знать, всё-таки вы спасли мне жизнь… Я тот парень, который видел формулу, и я работал на тех людей. Они предложили мне хорошие деньги, но узнав, кем они на самом деле являются, я сбежал, — с грустью в голосе проговорил парень. Похоже, он уже был готов расплакаться от стресса. — Боже, — схватился я за голову. — Во что же я ввязался… — И что нам теперь делать? — шмыгнул носом парень. — Мне нужно подумать. А пока ты останешься здесь, если, конечно, не против. Но знаешь, в идеале Уолтер должен исчезнуть или умереть, чтобы до тебя не добрались. — Простите, я вас не совсем понял. Вы поможете мне? — Эх… А что мне еще остается? Теперь мы с тобой связаны тайной. — Спасибо вам, — с этими словами паренек вскочил со стула и, подбежав ко мне, обнял и разрыдался. — Все будет хорошо, — успокаивая, я погладил его по голове. Пережить столько потрясений в столь юном возрасте, не знать любви родителей… Мальчик намного сильнее простых детей, но в душе ребенок, как бы не храбрился. Нью-Йорк, пригород Квинса. 1962 год Сейчас ехав по району Квинса к отцу, я смотрел через солнцезащитные очки на солнце. Сегодня чудесный летний день. Я смотрел на улицы, на которых вырос, и на меня накатывала ностальгия. Наконец, заехав во двор к своему отцу и оставив машину, я направился к входной двери. Мне открыл отец. Его голову уже покрыла седина, но он держал себя в хорошей форме. Обняв его и пройдя к столу, где расставляла тарелки мать, я поприветствовал её и сел. Когда с едой было покончено, мы перешли к чаю. Отец взял слово, и я, наконец, смог узнать, что было такого срочного и зачем я должен был приехать. Я понимаю, что он в последнее время сдавал, все-таки возраст у него достаточно солидный — 82 года. — Рад, что ты приехал, сын, — с улыбкой проговорил он. — Все-таки мы с матерью давно тебя уже не видели. — Сынок, надеюсь тебе все понравилось, я старалась к твоему приезду, — мать посмотрела на меня. — Спасибо, мам, все было действительно вкусно. Но я хотел спросить тебя, пап, случилось что-то серьёзное? По телефону ты говорил, что это очень важно. Ты же все-таки знаешь, что сейчас, когда родился Бен, хлопот появилось очень много. Как вспоминаю этот кошмар и то, как Рози с ним справляется… Он просто неугомонный… в плане его безудержной энергии и издавании различных громких звуков. — Ха-ха, то ли ещё будет, сынок. Уж я знаю, ты был ещё активнее в его возрасте! Как же мы с тобой намучились, Джон. — Не нужно смущать сына, Уолтер. Все-таки для нас он всегда останется маленьким ребёнком, за которым мы следили и заботились, — с улыбкой приговорила мама и погладила меня по голове. — Ну хватит, правда, — даже такому вроде бы мужчине средних лет приятно слышать от них эти слова. — Ну ладно, давай оставим маму, пока она тут со всем закончит. Я бы хотел с тобой поговорить кое о чем, — и мы с отцом прошли в его подвальную лабораторию. Смотря на то, как он сканирует свой отпечаток руки и сетчатку глаз, я понял, от кого мне передалась такая паранойя. Наконец, когда мы зашли внутрь, я в который раз убедился, что эта лаборатория прекрасна во всех смыслах. Многое из оборудования здесь было совсем новым и высокотехнологичным, но все таки большинство приборов были родом из Озкорп. С его то деньгами, которые он заработал от совладения старыми компаниями Озкорп, он мог себе такое позволить. Пройдя к столу и усевшись в удобное кожаное кресло, отец начал разговор: — Сын, как ты знаешь, я довольно-таки стар, и после моей смерти хотел бы передать тебе все свои научные разработки и имущество. Когда меня не станет, всё это перейдёт к тебе, и я хочу, чтобы ты все-таки завершил работу над моим экспериментом. — О чем ты говоришь, отец? — Что ты знаешь о профессоре Бертольде Стернберге? — Талантливый учёный в различных областях, как некоторые говорят, лично разработал для Ника Фьюри какую-то формулу «Бесконечности», но данные по этому проекту строго засекречены, и я знаю о нем на уровне слухов… — Отчасти ты прав, но кое-чего ты не знаешь, и я сам это скрывал. Я был учителем этого великого научного деятеля… И он помог мне в улучшении сыворотки «Бесконечности», чтобы убрать её побочные эффекты… От его слов я был в полном шоке. Так он был наставником такого великого ученого! Это просто невероятно, и он скрывал от меня такое?! Сейчас у меня была на него толика обиды, но все же я понимаю отца, и как в годы войны было нужно хранить такие научные исследования в тайне. — Это очень интересная информация для меня, отец. И у меня к тебе появилось много вопросов, но я понимаю, какими мотивами ты руководствовался. — Спасибо тебе за это… Как я и сказал, я уже очень стар и хотел бы тебе кое-что рассказать о сыворотке. Она не даёт всемогущества, а лишь дает усиленную регенерацию и замедленное старение, доводит тело человека до пика его возможностей, хотя и не дотягивает до «Сыворотки Супер Солдат». Все-таки капитан в ином случае мог и танк опрокинуть, но она ещё не совершенна и у неё есть недочеты, которые я бы хотел, чтобы ты устранил. И самое главное, без постоянных инъекций принимающий может просто умереть, так как эффект временный и проходит через десятилетие, хоть это пока и самый долгий срок, которого я смог добиться. Все-таки вита-лучи, которые бы могли «укрепить» её в цепочке ДНК человека, пока мной изучаются, и их доза и сила воздействия на организм тоже. Потеря самых главных исследований доктора Эрскена сильно ударила по научному сообществу… Слушая отца, запоминая такие новые для меня открытия перспективной сыворотки, я вдруг понял, что у меня есть Уолтер, описавший мне формулу по памяти, и который сейчас работает на меня под другой личностью и уже нашёл себе девушку. Но я подавил в себе порыв рассказать об этом отцу — все-таки если о сыворотке узнают, это плохо кончится. Я думаю, использовать формулу для улучшения сыворотки отца — очень перспективное направление, особенно, если создать отдельный компонент с усилением тела испытуемого и регенерацией. Это будет очень продаваемый продукт, без такого бонуса, как «бессмертие», но это дело десятилетий научной работы и экспериментов. — Это удивительно и очень перспективно, отец, — с предвкушающим лицом поведал ему я. — Я вижу по твоему лицу, но главное, чтобы ты использовал эту разработку с умом, ведь если она выйдет на рынок, пропасть между богатыми и бедными ещё сильнее возрастет, и недовольных будет все больше, пока это не перерастёт в настоящий конфликт. Я не горжусь теми вещами, которые я творил, сын, а поверь, я совершил их много с таким учёным, как Натан Эссекс. Я много работал с ним над изменением ДНК, но изменился, когда встретил твою маму, и решил завязать с этим. Все же это было трудно, но у меня получилось. — Подожди, отец, ты говоришь о том самом известном генетике, который родился в XVIII веке? Но ведь он считается пропавшим в ходе войны и уже давно умершим. Если то, что ты говоришь, правда, то ему сейчас должно быть примерно лет 160… — Мир гораздо загадочней, чем кажется. Думаю, ты сам в этом убедился в годы войны… О да, такое не забудешь даже в страшном сне. Я ничему уже не удивляюсь, только если это не путешествие во времени, вот это уже, наверное, было бы за гранью моего понимания. В это время отец достал из ящика стола два бокала и бутылку виски и, пока я предавался своим размышлениям, налил его и придвинул ко мне. Посмотрев на стакан, в котором плескался такой чудесный напиток, я не смог отказать и залпом выпил его, похоже, все-таки разговор будет серьезным… — Как ты думаешь, сколько мне лет, сын? — Эмм, восемьдесят два. Отец, к чему такой вопрос? Ты ведь родился в тысяча восемьсот восьмидесятом году. — Боюсь тебя огорчить, Джон, но это не так, к сожалению. Я благородных кровей и родился в тысяча семьсот сороковом году, а сыворотка была мною создана в тысяча семьсот девяностом вместе с гениальным учёным того времени Виктором Франкенштейном. Конечно, она была не совершенна, но смогла немного «откатить» и уже потом приостановить моё старение, позже я её улучшал, можно сказать, веками, и это твоё наследие, сын. — С такими вещами ты бы не шутил, — с удивлением в голосе проговорил я. — Неужели, всё это делает твоя сыворотка? И мифы о Франкенштейне имеют под собой какую-то основу, отец? — Можно и так сказать, это был наш первый эксперимент. В то время я проводил много экспериментов и опытов над людьми и совершал поступки, которыми сейчас я не очень горжусь, так что Мистер Хайд имеет за собой реальную основу. Эксперимент по улучшению человеческого ДНК… — Конечно, не мне тебя осуждать, но это же невероятно! Ты бессмертный? — шокировано проговорил я. — Это вовсе не так приятно, как может показаться. Жить вечно — не означает жить полной жизнью, — с печальным вздохом сказал отец. — Хочешь сказать — это проклятие? — Надо быть осторожным в своих желаниях, ведь они могут исполниться. А вот сейчас отец заговорил какими-то метафорами, которые мне не очень понятны, все-таки для меня это были очень шокирующие новости. — Просто я хотел сказать, что устал от жизни, Джон, так что я думаю просто через несколько лет перестать принимать мой препарат и уйти на покой, а напоследок всё-таки понянчить твоих детей. Твой старик слишком долго задержался на этом свете… — Отец… — у меня защемило сердце, и я не мог не подойти и не обнять самого дорого для меня человека, я был благодарен ему за открытие такой тайны. Наконец, после столь напряженного разговора с отцом, я мог провести весь оставшийся день с дорогими мне людьми и оставить пока свои размышления на потом. Когда я всё-таки смог освободиться и попрощаться с родителями, я начал думать над тем, что мне сказал отец. Это было просто невероятно, и я действительно верил в эту историю. С детства изучив его характер, я мог сказать, что он не стал бы врать о таких вещах. Заведя мотор, я отправился домой к жене и сыну. Проезжая ночной Нью-Йорк, я заметил, как за мной следовала машина. Простой обыватель бы не заметил, но я прошел войну и служил не в простом пехотном отряде. Когда мы остановились около светофора, я смог рассмотреть машину и то, что она остановилось прямо за мной. Не подав вида, что что-то не так, я поехал, продумывая, что мне делать дальше. Ехать домой я не собираюсь, чтобы они не узнали, где я живу, хотя эти люди могли следить за мной долгое время, и вдруг я не смог этого заметить? Или всё-таки они дали мне себя заметить? Вопросы, на которые у меня сейчас нет ответа. Наконец, я решил разобраться с таким настойчивым вниманием на автостоянке, где у меня был свой личный гараж. Когда я заехал туда, то смог убедиться, что несколько машин встало у входа. Всё-таки обложили меня. Остановив машину, на всякий случай вытащив из бардачка свой ствол с глушителем и заранее сунув его под пиджак, я вылез из машины и увидел, как из машины, которая меня преследовала, вышел довольно представительный человек в дорогом костюме. По его лицу я понял, что время не обошло его стороной, при этом он держался довольно представительно, и можно было заметить, как его волосы уже тронула седина. Очень колоритный человек и так оригинально решил со мной познакомиться. Мне понадобилось довольно много самообладания, когда этот человек с любопытством на меня смотрел, я смог заметить, что около него встали несколько бугаев в довольно хорошей форме. Если начнется бой, я буду в невыгодном положении, но всё же я и не из таких передряг выходил… — Простите меня за такой спектакль, но другого способа с вами поговорить у меня не было, всё-таки в последнее время за вами следит ЩИТ, а я бы не хотел светиться перед ними, ведь это достаточно деликатный вопрос… — Простите, но кто вы? — сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы сохранить на лице холодную маску и не дрогнуть ни одним мускулом. ЩИТ — организация, которая занималась шпионажем и террористами, как известно из официальный источников, но в целом о ней толком и ничего не известно. Все становится очень интересным… — Не хотел выглядеть некультурным, вы уж меня простите. Меня зовут Сильвио Манфреди, и мне нужна ваша помощь. И не нужно так дергаться, я не собирался вам угрожать или как-то давить на вас, я лишь хочу с вами поговорить, — прищурился этот человек и улыбнулся мне. — Приятно познакомиться, всё же вы довольно известная личность в узких кругах, но мне интересно, что такому человеку, как вы, понадобилось от скромного ученого Озкорп? — Хех, польщен вашей похвалой. Хоть и известность в нашем деле не слишком приветствуется, но я рад, что смог произвести на вас впечатление. И не нужно так скромничать, мистер Паркер, ведь ваши работы в современных науках и, особенно, работы по клеточной регенерации впечатляют. Я бы хотел, чтоб вы помогли мне в личном деле. — И в чем же будет заключаться моя помощь? — Всего лишь спасти мою жену, которая находится при смерти. Я готов выполнить за это любую вашу просьбу, деньги тут не имеют цены. — Меня волнует один вопрос: с чего вы такой сдержанный и не грубите мне? — А что, по вашим представлениям, люди моей профессии грубы и не сдержаны? Все-таки, Джон, я могу вас так называть? — дождавшись моего кивка, он продолжил: — Обычно, как я и сказал, такие люди надолго в бизнесе не задерживаются, если в какой-то ситуации они просто не могут уступить или хотя бы перестать давить… тут нужен опыт. Но всё-таки вы правы, такое отношение к вам обусловлено тем, что однажды ваш отец помог мне, и я ему сильно задолжал, большего я вам сказать не могу. Это не моя тайна. — Еще один секрет отца, скоро я перестану удивляться и задавать вопросы вроде того, что связывает моего отца и криминального босса Нью-Йорка, — за этими размышлениями я и не заметил, как чуть слышно начал говорить про себя. Это действительно была для меня шокирующая новость, филантроп, да еще и человек, который, как я знал, занимался не слишком чистыми делами, предлагает мне такое предложение, но какова будет цена отказа, даже если я смогу отсюда выбраться… Податься в бега и переживать за свою семью, и не окончит ли твою жизнь пуля нанятого убить тебя снайпера? Стоит подумать и решить… — Хорошо, давайте я посмотрю вашу жену, но ничего вам не обещаю, я не Господь. — Спасибо вам и за это, мистер Паркер, вы очень сильно поможете мне, если спасёте её. За своими размышлениями, в которых я думал, что все так быстро поменялось, и что понадобилось от меня ЩИТУ и этому человеку, я, наконец, смог понять, что мы наворачиваем круги. Хотят меня запутать? Ну они не надели на мою голову мешок, хотя бы за это я им благодарен. Наконец, мы заехали в какой-то подземный гараж, и машина остановилась. Я уже подумывал выяснить, что происходит, как мы начали двигаться вниз. Похоже, этот Сильвио тот еще параноик, и его жена уж точно лежит не в больнице. Когда я почувствовал, что лифт опустился, мы ещё немного проехали вперед и, наконец, остановились. Выйдя из машины, я пошел следом за этим человеком в сопровождении его охраны. Когда мы преодолели все меры безопасности и вошли в карантинный бокс, я смог рассмотреть, что её палата находится отдельно от всего медицинского корпуса, а женщина подключена к различному оборудованию и, похоже, была в коме. Я заметил, с какой теплотой этот человек смотрел на свою женщину и, подойдя к ней, взял её за руку. Осмотрев её медицинскую карту, которую мне передал Сильвио, я понял, что она просто умирает от рака и впала в кому. Дорогие медикаменты могли лишь приостановить его распространение, но болезнь была сильнее… — Вы ведь понимаете, что на данный момент лекарство от рака разрабатывается, и я тут мало чем смогу помочь. — Тут вы правы. Но я знаю о вашем отце много чего интересного, думаю, вы сможете помочь ей… — Вы понимаете, о чем просите? На это может уйти несколько лет, и не факт, что я смогу помочь. — Хотя бы у меня будет надежда, а этот срок я смогу вам дать, — с печальной улыбкой на губах проговорил он. — Эх, хорошо, но я вам ничего не могу обещать. Наконец, я покинул медкомплекс, договорившись с этим человеком, хотя и опасался, что он просто отдаст приказ меня схватить или устранить, если ему что-то не понравится. Но этого не произошло, чему я был очень рад, и отправился к себе на квартиру, чтобы поразмыслить над поставленными на данный момент для меня задачами и решить, как реагировать на предложение такого человека и слежку ЩИТА за моей «скромной персоной».