Honeymoon

Дверь в ванную приоткрылась, впуская в комнату яркий по сравнению с царящей здесь темнотой свет, который почти тут же потух. Стройная женская фигурка скользнула к кровати, нырнула под одеяло, прижалась к лежащему мужчине: – Заждался? – Есть немного, – Нацу притянул жену ещё ближе к себе и заметил, что она слегка дрожит. – Ты чего? – Жутковато немного, – призналась Люси. – Я первый раз в жизни в лесу ночую. – Как – в первый раз? – удивился Драгнил. – А походы с родителями и друзьями, летний лагерь? Только не говори, что ничего этого не было в твоей жизни. – Не было, – подтвердила его худшие опасения супруга. – Я и на однодневные не ходила, потому что очень леса боюсь. Мне лет пять было, когда мы однажды с родителями пошли в поход. Сначала всё было хорошо: папа учил меня ориентироваться, мама рассказывала про растения. Полянка нам тогда для ночлега попалась – просто загляденье! Палатка, спальники, каша на костре. До сих пор помню её вкус… А ночью мне в кустики понадобилось. Решила не будить родителей, думала – отойду буквально на пару метров, за ближайшее дерево. Не помню, что тогда меня напугало: то ли ветка хрустнула, то ли птица ночная крикнула, но я побежала. Просто побежала, куда глаза глядят. А что там в темноте разглядишь? Да ещё ветки по лицу хлещут, тени страшные вокруг, звуки. Я бежала пока не упала, забралась под какую-то корягу, где и переждала ночь. Как немного рассвело, снова куда-то пошла… Как потом выяснилось, я бродила по лесу почти сутки. Родители, не обнаружив меня утром, сначала поискали сами, а потом вернулись в город, обратились в полицию. С тех пор на прогулки в лес я не ходила. – Почему ты мне это не рассказывала? – глухо спросил Нацу, неосознанно во время всего рассказа поглаживая жену по голове. – Мы могли бы поехать в другое место… – Всё хорошо, милый, – Люси уткнулась лбом в грудь мужа, и даже не видя её в темноте, Драгнил готов был поклясться, что она сейчас улыбается. – С тобой мне ничего не страшно. Нацу легонько коснулся губами светловолосой макушки, а потом и лба жены – она чуть откинула голову, подставляя под поцелуи лицо, но этого оказалось чертовски мало. Поэтому он стал также осторожно целовать всё, что попадало под губы: прикрытые веки, висок с пульсирующей жилкой, кончик носа, щёку, подбородок – пока не нашёл чуть приоткрытый рот, куда тут же жадно скользнул языком. Ему ответили – так же жарко, ненасытно. Прохладные пальчики пробежали по шее, зарылись в волосы – от этих действий хотелось мурлыкать, как это делает довольный жизнью кот, забравшийся на хозяйские колени. Руки уже не просто обнимали женское тело: оглаживали плечи, путались в размётанных по подушке волосах, очерчивали изгибы, сжимали ягодицы и снова поднимались вверх по спине, наслаждаясь каждым прикосновением. Губы уже ломило от поцелуев. Нацу отстранился на одно мгновение, просто чтобы глотнуть воздуха и услышать такой же рваный вдох любимой. И снова склонился к ней, проводя языком по точёной шее от ключицы к подбородку. Подул на влажную дорожку и беззвучно рассмеялся, чувствуя, как Люси поёжилась – она не любила щекотки. Чтобы сгладить неприятные ощущения, снова прошёлся по этому же месту, но теперь сверху вниз, нежно целуя. И спустился ниже, к груди, осторожно сжал мягкие холмики, провёл большими пальцами по ареоле сосков, старательно обходя сами твёрдые горошинки. Странно, но Люси не любила эту ласку, вздрагивала, пыталась отстраниться. И лишь когда возбуждение достигало какой-то определённой точки, сама просила её, но уже более сильную, жёсткую, почти болезненную, заводясь ещё больше, когда Нацу начинал посасывать их, дразня языком и слегка прикусывая. Это было непривычно и совершенно не походило на поведение его прошлых партнёрш, но безумно нравилось, заставляя терпеливо ждать нужного момента. Наградой ему были тихие стоны, настойчиво прорывающиеся сквозь закушенные губы и судорожно вцепившиеся в плечо женские пальчики. Да, это было необычно. Как и вся она – от макушки до пяток, словно специально созданная в противовес всему, что он знал и встречал раньше. Наверное, именно этим она и привлекла его, заставила обратить на себя внимание. Ну, скажите, кто в двадцати градусный мороз будет есть на улице эскимо, притоптывая на месте, пытаясь согреться? Поневоле остановишься, чтобы получше рассмотреть это чудо, особенно если, поскользнувшись, оно летит прямо тебе в руки. А потом предлагает купить тебе мороженое в качестве компенсации за испорченную тем же лакомством куртку. И так было во всём. Странные, порой парадоксальные поступки и желания девушки удивляли, приводили в недоумение, цеплялись за душу, как воздушные зонтики одуванчиков за одежду – вроде лёгкие, невесомые, но невероятно упорные в своём желании остаться. Утащить его на рок-концерт? Почему бы и нет? Запускать в небо наполненные гелием шарики? С удовольствием. И через месяц Нацу уже не мог себе представить жизни без этих маленьких всплесков безумия, как и без той, что в корне изменила его жизнь, одарив желанием иметь в размеренном, таком привычном существовании нечто большее, чем короткие, необременительные романы. Когда он понял это, всё вдруг встало на свои места, и столь важный шаг, как женитьба, уже не казался пугающим и ненужным. Мысли ещё блуждали где-то по закоулкам памяти, а руки и губы уже заставляли любимую женщину забыть обо всём на свете. В этом было какое-то утончённое удовольствие: дарить наслаждение, не смешивая его со своим собственным. Он знал – его время обязательно настанет, и они с Люси станут близки не только душами и желаниями, но и телами. А пока… Покрыть поцелуями живот, чувствуя, как он мелко вздрагивает от щекочущего кожу дыхания. Опустить руку вниз, отмечая, как послушно и доверчиво разводятся в стороны колени, повести подушечками пальцев по внутренней стороне бедра – нежной и чувствительной. Замереть на секунду в предвкушении и сначала лишь легко коснуться губами, даря самую интимную ласку. Повести языком, ощутив чуть солоноватый вкус смазки, ввести два пальца, действуя осторожно, неторопливо, тем самым ещё больше распаляя партнёршу. Стараться сохранять темп, но изменить угол проникновения, чтобы касаться передней стенки: мифическая точка G совсем не мифическая, потому что Люси уже громко стонет и сама двигается навстречу, требуя глубже, быстрее… В какой-то момент её голос срывается, она выгибается, а внутренние стенки ритмично сжимаются, правдивее всего рассказывая о том, что пик наслаждения достигнут… Нацу приподнялся, передвигаясь выше и снова покрывая поцелуями лицо любимой. Жена пока не отвечала, но это его нисколько не беспокоило – Люси всегда надо немного времени, чтобы прийти в себя после оргазма. Наконец раздался глубокий рваный вдох, и вот уже она сама потянулась к нему, уже не прося – требуя продолжения. Разве он мог ей отказать? Вдоль позвоночника прошла сладкая волна, низ живота запульсировал, губы, руки, всё тело хотело обладать, соединяясь каждой клеточкой с дорогим человеком, вбирая его запах, стоны, прикосновения... Разрядка была лишь приятным дополнением, за которое, как благодарность – глубокий медленный поцелуй. А всё остальное: крепкие объятия, тихий шёпот, слова: «Я люблю тебя…» – проявление глубокого, тёплого чувства, что, вопреки устоявшемуся мнению, не сворачивалось пушистым комочком в груди. Оно было значительно больше, окутывая подобно мягкому одеялу. Или лёгкому облаку. Неважно. Зачем разбирать на мелкие составляющие то, что должно восприниматься единым целым? Им нужно просто наслаждаться, отдавая себя любимому и получая в ответ не менее ценный подарок…