Honeymoon

Нацу уже и не помнил, когда последний раз просыпался таким отдохнувшим и бодрым – подъём в семь утра для него, как для любой «совы», был настоящей пыткой, да и в редкие выходные не так часто удавалось побаловать себя долгим сном – хотя и чувствовал, что времени не так уж и много. Может, всё дело в здешнем воздухе, а, может, в том, что в голове не крутились надоедливым хороводом мысли о предстоящих отчётах, совещаниях, встречах с клиентами и прочая ерунда. Он был в отпуске – впервые за три года, его ждали две спокойные недели вдали от шумного, задымлённого мегаполиса, в лесной глуши, наедине с любимой женщиной. Что может быть прекраснее? Только если бы эта самая женщина сейчас тихонько сопела под боком. Так ведь нет же, пропала куда-то. Нацу, не открывая глаз, пошарил по пустой половине кровати, где ночью спала жена, чтобы убедиться, что постель рядом с ним пуста, хотя и так уже знал об этом. И даже знал, куда и зачем убежала его вторая половинка. Сложно было не догадаться, вдыхая тёплый сладковатый аромат свежей выпечки. Драгнил зарылся лицом в подушку, сладко потянулся, чувствуя в мышцах приятную ломоту, вскочил одним рывком и, натянув джинсы, пошёл на кухню. Люси хлопотала у плиты, что-то мурлыкая себе под нос. На столе уже стояла тарелка с горкой толстеньких, вкусных даже на вид блинчиков. Нацу остановился в дверях, облокотившись на косяк, не торопясь окликать жену или каким-то другим способом обозначать своё присутствие. Она была сейчас такая домашняя, такая уютная, что ему не хотелось разрушать этот образ. Нет, он любил её любую: уставшую после работы, сонную и чуть раздражённую с утра, рыдающую над очередным сопливым фильмом или взахлёб смеющуюся с его шуток. Но сейчас в ней было что-то особенное, необычайно родное, будто они не поженились совсем недавно, а уже прожили в счастливом браке не один год. И это утро – лишь одно из череды похожих, но от этого не менее дорогих сердцу моментов, что складывались, как в копилку, в хрупкий сосуд человеческой памяти, чтобы потом радовать переживших эти минуты сладкой щемящей болью где-то за грудиной, наполняя их глаза солёной влагой. Однако было ещё кое-что, резанувшее сознание очередным откровением: они теперь семья. В эту сумасшедшую неделю перед отъездом им с трудом удавалось выкроить хоть пару часов (не считая ночи, конечно), чтобы провести их вдвоём: просто посидеть рядом на диване, выйти на небольшую прогулку или пообедать в ближайшем кафе. Но это всё равно было не то – они жили вместе до свадьбы, которая, по сути, ничего особо не изменила (кроме разве что фамилии Люси в её паспорте). Даже кольцо на пальце не воспринималось чем-то особенным и почти не ощущалось, словно было там всегда. И лишь теперь Нацу понял (уже не разумом, примитивно констатирующим факт росписи, а сердцем), что их жизнь всё же стала другой: они с Люси теперь не просто два человека, живущих под одной крышей, планирующих выходные, занимающихся любовью, делающих вместе сотню мелких привычных вещей. Теперь они нечто большее. И когда-нибудь этому «большему» захочется стать ещё больше. Не то, чтобы Нацу не хотел детей. Он просто никогда не задумывался об этом. Может, в силу возраста и стоящих пока перед ним приоритетов: мечталось сделать карьеру и обеспечить себе нормальные условия жизни. Или потому, что не было той, с кем хотелось думать над продолжением рода. Нацу просто знал, что рано или поздно в его жизни появится пара маленьких человечков, похожих на него или его супругу. Иногда в воображении вставали картины того, как он смотрит с сыном футбол или ведёт к алтарю свою повзрослевшую дочь, но всё это было расплывчато, неясно и скорее напоминало кадры из виденных ранее фильмов, чем реальные мечты. Даже после встречи с Люси они не стали конкретнее, за исключением того, что у мальчика теперь были светлые волосы, а дочка так же, как и её более взрослая копия, морщила носик, радостно посверкивая из-под вуали карими материнскими глазами. И вот сейчас, смотря на жену, Нацу вдруг отчётливо услышал топот маленьких ножек и звенящий радостью детский голосок, выкрикивающий заветное слово: «Папа!». Перед глазами мелькнули светлые кудряшки, россыпь еле заметных веснушек и розовое платьице до колен. Шею словно обняли тонкие тёплые ручки, и в нос ударил запах мяты и карамели – именно так пахло его собственное детство. Нацу на секунду замер, погрузившись в это странное видение, но оно растаяло – так же быстро, как и появилось, оставив после себя лишь сладковатый привкус счастья и твёрдость принятого решения. Между тем Люси, успев пожарить ещё один блинчик, повернулась к столу, чтобы присоединить его к остальным. Заметив стоящего в дверях мужа, она улыбнулась: – Доброе утро! Не думала, что ты так рано встанешь, – Люси вернулась к плите, наливая на сковородку очередную порцию теста. – Мог бы ещё поспать. – Поспишь тут… под такие запахи… – Нацу подошёл к жене, обнял за талию, потёрся носом о макушку. – Вообще-то я надеялся проснуться сегодня в объятиях любимой женщины, но она самым наглым образом сбежала от меня к другому, вернее, другой. Сковородка ведь женского рода? – Да, – кивнула любимая женщина. – И ты ею сейчас получишь, если не прекратишь нести всякий вздор. – Жестокая, – выдохнул Драгнил, целуя женскую шейку. – Мы же только недавно поженились, а ты уже мечтаешь от меня избавиться. – Нацу… что ты делаешь? – Люси, прикрыв глаза, откинула голову назад, пристроив её на плече мужа. – Я? – мужчина осторожно прикусил ей мочку уха, а после провёл языком, пока его руки беззастенчиво хозяйничали под футболкой жены. – Желаю своей любимой доброго утра. – Если ты и дальше будешь так желать, мы останемся без завтрака, – Люси отодвинулась от супруга, перевернула блинчик и, не удержавшись, легонько толкнула молодого человека попой, закусив губу, чтобы не рассмеяться. Её тут же обняли крепче, и чуть севший мужской голос предупредил: – Поосторожнее, милая, а то ведь и правда без завтрака останемся. – Всё так плохо? – решила уточнить миссис Драгнил. – Проверь сама, – предложили ей. Люси тут же сунула руку между их телами и задумчиво хмыкнула, обнаружив под ладонью твёрдую выпуклость. Однако уже начавший подгорать блинчик не дал им обоим много времени на размышление, поэтому Нацу с сожалением отпустил жену и присел к столу, дабы избежать дальнейшего искушения в лице любимой супруги. Чтобы немедленно быть подвергнутым не менее тяжёлому испытанию, теперь уже с помощью благоухающего прямо у него под носом кулинарного шедевра. К счастью, пытка оказалась недолгой – тесто уже почти закончилось, и минут через пятнадцать чета Драгнил смогла, наконец, приступить к трапезе. Определённых планов на этот день у супругов не было, и они решили просто прогуляться до озера, призывно блестевшего между деревьев – помня вчерашний разговор, Нацу не хотел первое время отводить жену далеко от домика, давая ей возможность сначала немного привыкнуть к лесу. Поручив мужу мыть после завтрака посуду, Люси убежала в комнату переодеваться. Завершив процесс, она потянула с волос заколку, желая расчесаться, но та вдруг, жалобно тренькнув пружинкой, развалилась на две части и починке уже не подлежала. Люси только обречённо вздохнула и потянулась за своей сумочкой – там должна была быть ещё одна. Торопливо пошарила рукой, но, не обнаружив искомое, просто вытряхнула всё содержимое на комод (единственный предмет мебели, кроме кровати и полки, стоявший в комнате). Нацу, закончивший с определённым ему фронтом работ, застал жену там, где она и стояла до этого последние пять минут, растерянно крутящей в руке маленькую картонную коробочку. – Что это? – возможно, он и не стал бы спрашивать, но у Люси был такой несчастный вид, что оставить это без внимания было нельзя. – Противозачаточные, – упавшим голосом объяснила та. – Нужно было начинать новый курс, а я за всеми последними событиями совсем про них забыла и пропустила несколько дней. – Ну, так и не пей, – Драгнил подошёл к супруге, забрал упаковку и бросил её на комод. – Нацу, – Люси резко развернулась к мужу лицом и чуть не плача попыталась втолковать ему столь простые истины: – Я должна их принимать. Потому что в противном случае я забеременею. – И очень хорошо, – спокойно ответил мужчина. – Я хочу, чтобы у нас был ребёнок. Люси на мгновение закрыла глаза, словно так было легче понять только что услышанную фразу. А потом начала говорить, не смотря на мужа: – Ребёнок – это очень большая ответственность. Ты должен понимать, что если у нас родится малыш, нам потребуется гораздо больше денег: одежда, еда, обучение… – Через два месяца меня ждёт повышение. Это уже решённый вопрос. Будет немного больше работы, но и зарплата повысится. – Говорят, беременные женщины очень капризные и могут гонять мужа в магазин, если им чего-нибудь захочется вкусненького… – Частые прогулки весьма полезны для здоровья. – А ещё… ещё я сильно поправлюсь и стану некрасивой… – Люси, – Драгнил осторожно поднял лицо жены за подбородок, с нежной улыбкой заглядывая ей в глаза. – Просто скажи, что сама этого хочешь. Та быстро закивала, смаргивая с ресниц слезинки. Нацу коснулся её губ своими, поднял на руки и шагнул к кровати. – Что ты хочешь делать? – шёпотом спросила Люси, когда муж, опустив её на одеяло, навис сверху. – Как что? – в тон ответил Нацу. – Заниматься с тобой любовью. Узкие ладошки мгновенно упёрлись ему в грудь. – Так и скажи, что хотел именно этого, а не ребёнка, – зашипела миссис Драгнил. – Одно другому не мешает, – усмехнулся молодой человек, без труда сминая лёгкое сопротивление своей второй половинки. – А как же озеро? – глупый вопрос, но ей почему-то очень хотелось его задать. Наверное, для того, чтобы услышать ответ: – Поверь, родная, оно никуда от нас не денется. Действительно, куда оно может деться?