Honeymoon

Сегодня пробуждение было каким-то необычным: медленным, тягучим и до приторности сладким, как липовый мёд, золотистыми липкими нитями тянущийся за обмакнутой в него ложкой. Люси чуть приоткрыла глаза и улыбнулась – ещё бы ей не было так хорошо! Просыпаться в объятиях любимого уже приятно, а в таких крепких – тем более. Только почему Нацу одет? Может, уже на рыбалку сбегал с утра пораньше, пока она спала, а потом рядом прилёг, чтобы дождаться её пробуждения? Это было так трогательно… Она ещё сильнее прижалась к мужу, вдыхая его родной запах, и тихо шепнула, не надеясь на ответ: – Доброе утро. – Угу… – ответили ей. – Доброе… – голос супруга был сонный, слегка хрипловатый и усталый. – Ты почему в одежде спишь? На рыбалку ходил? – Нет… Тебя искал… – Что?! – Люси, смеясь, отстранилась от мужа, чтобы заглянуть ему в лицо. Он что, шутит? Зачем было её искать? Она ведь никуда не уходила. – Ты меня искал?! – Да… – Нацу лежал с закрытыми глазами, чуть нахмурившись, как человек, которого насильно разбудили раньше времени. – Я проснулся ночью, тебя не было. Осмотрел всё: дом, гараж, двор, даже к озеру ходил. Нашёл тебя потом в лесу, на тропинке к дому Камиллы. – Это что, шутка, да? – Люси резко села в кровати. От этого движения одеяло съехало вниз, и она с удивлением обнаружила, что на ней ничего нет. – Где моя одежда? Нацу приподнял веки, вздохнул и тоже сел: – Я не знаю, Люси. Всё, что могу сказать – я нашёл тебя в таком виде в лесу, ночью. Ты ничего не помнишь? – супруга отчаянно замотала головой. В карих глазах отчётливо виделся страх: она боялась поверить тому, что говорил муж, но знала, что лгать он не будет. – Этому есть лишь одно объяснение – лунатизм. Ты когда-нибудь ходила во сне? – Не знаю… Нет… Я не помню… – голос её уже дрожал, на ресницах блестели первые капли. Нацу придвинулся ближе, обнял, успокаивающе выдохнул в макушку: – Тихо, тихо… Всё уже позади… – Почему… почему именно сейчас?.. – Люси вцепилась в мужа мёртвой хваткой, словно боялась – если отпустит, ноги сами уведут её в страшный, пугающий до холодных мурашек и отнимающихся конечностей лес. – Кто знает? Возможно, последнее время ты пережила слишком много эмоций – и плохих, и хороших: наша свадьба, приезд сюда, ну, и всё остальное… Человеческая психика не железная, под давлением стресса могла дать сбой. Будем надеяться, этого больше не повторится. Нацу пришлось ещё почти час успокаивать любимую, пока она, наконец, не перестала плакать и нервно вздрагивать. Было решено на сегодня отменить все прогулки и просто посидеть в домике – не только для того, чтобы исключить лишние впечатления, но и дать Люси чисто физически прийти в себя: во время ночной прогулки она-таки поранила ногу, хоть и не сильно. Супруги неторопливо приготовили завтрак, а после, завалившись на кровать, рассказывали друг другу разные истории из своего детства. Однако после обеда миссис Драгнил мягко, но решительно выпроводила мужа на вечерний променад к озеру. – Я ни капли не обижусь, если ты сходишь без меня, – Люси нежно погладила его по щеке. – Не стоит отказываться от любимого увлечения. Иди, а я почитаю книжку или посплю немного. – Мне не хочется оставлять тебя одну, – возразил супруг. – Насколько я знаю, приступы лунатизма бывают только ночью, но всё равно… – Не волнуйся, я никуда не сбегу, – улыбнулась Люси. Драгнил ещё немного посомневался, но, в конце концов, сдался. И не ради рыбалки – ему очень хотелось проверить одно своё предположение. Обнаруженный в волосах жены листик плюща навёл Нацу на определённые мысли: а что, если Люси была ночью на той самой поляне? Конечно, листок мог попасть ей в волосы и в то время, когда они были там вместе, но всё же стоило эту версию проверить. Не желая ещё больше пугать любимую (путь до полянки был неблизкий, а ведь он нашёл её где-то посередине дороги), Нацу не стал рассказывать ей о том, где она могла быть этой ночью. И сейчас ничего не собирался ей говорить. Он просто сделает вид, что ушёл к озеру, а сам пойдёт на поляну – либо подтвердить, либо опровергнуть свои догадки. Это вряд ли что-то даст, но в случае, если его версия верна и произошедшее этой ночью, не дай Бог, ещё раз повторится, он хотя бы будет знать, где можно искать пропавшую жену. Сегодня, при свете дня, проходя по той же самой тропе, что и ночью, Нацу снова внимательно вглядывался в стелящуюся под ногами дорогу, но на утрамбованной земле не было видно никаких следов. Поляна была такой же, как и накануне: никаких примятых листьев, сломанных веток. Только запах, исходивший от плюща, стал сильнее и слаще. Но, может, ему просто показалось? Нацу уже собирался покинуть поляну, когда заметил в траве чуть в стороне от каменного ложа что-то розовое. Это оказалась ночная сорочка жены. Он всё-таки оказался прав – Люси приходила сюда ночью, зачем-то разделась, а потом пошла обратно к домику, но по пути либо потеряла сознание, либо ещё глубже заснула, либо просто выбилась из сил и упала. Очень хотелось надеяться, что это её путешествие будет первым и последним – не хотелось бы ему пережить всё это ещё раз. Вернувшись, Нацу застал жену, с интересом читающую какую-то тонкую книжечку. Торопливо чмокнув «рыбака» в щёку, миссис Драгнил снова вернулась к печатному изданию, попросив супруга сделать ей чаю. Поворчав для приличия о разленившихся замужних дамах, уже в первый месяц после регистрации брака начинающих помыкать своими благоверными, Нацу всё же ушёл на кухню, включил чайник и уже потянулся за заваркой, но тут его взгляд упал на холщёвый мешочек – в свой приход Камилла забыла его у них. Хм, а почему бы и нет? Может, это и не очень красиво, но их недавняя знакомая сама предложила им попробовать её напиток. Если она вдруг объявится, они обязательно вернут ей мешочек с травками, а в качестве компенсации можно предложить девушке пообедать с ними. Только после первого глотка с головой ушедшая в чтение Люси поняла, что именно принёс ей супруг. – Это чай Камиллы? – она с наслаждением сделала ещё один глоток. Нацу кивнул: – Да. Надеюсь, она простит нас за то, что мы самовольно заварили его. Кстати, что ты читаешь? – «Сказки и легенды Восточного леса», – прочитала название миссис Драгнил. – Раньше это место называлось именно так, а уже потом его переименовали в заповедник. Смотри, – она пролистала несколько страниц и показала мужу иллюстрацию, на которой был изображён белый олень. Огромные ветвистые рога казались чуть ли не больше самого хозяина. – По преданию, это симпатичное животное когда-то было дочерью короля. Девочка рано осталась без матери, а когда отец во второй раз женился, мачеха, позавидовав падчерице, прокляла её, и бедняжка стала оленем. Королевна стала бегать по лесу, показываясь только самым смелым и сильным охотникам. Чтобы снять злые чары, нужно выстрелить в оленя, но пока, видимо, так никто и не решился. А вот ещё, – снова зашуршали страницы, открывая новую картинку. – Это лесные гномы. Когда-то они были детьми, но однажды, придя в лес, ребятишки начали бегать между деревьями и вытоптали любимые цветы самой Лесной Царицы. Она очень расстроилась и долго плакала над погибшими растениями, а потом превратила детей в гномов и сказала, что они будут такими до тех пор, пока не соберут все драгоценные камни, в которые превратились слёзы Царицы. – Так, а это кто? – Нацу ткнул пальцем в странного зелёного субъекта с руками-ветками на другом рисунке. – Это Лигнум, древесный человек. Как гласит легенда, он был дровосеком и срубил Священное дерево, а лесные духи за это наложили на него проклятие, навсегда оставив его прикованным к тому месту, где раньше росло это самое дерево. А вот предание про озеро. Говорят, давным-давно жила в лесу прекрасная нимфа, собой очень красива, только сердце у неё ледяное было. Много хороших парней она погубила, заводя их в самую чащу. Один только не поддался на её чары, смог уйти, а нимфа с тех пор потеряла покой – приходила к озеру, где видела его в последний раз, садилась на берег и плакала до тех пор, пока сердце её не начало таять да в озеро солёной водой бежать. Так и бродит теперь по берегам, ждёт милого и плачет. – А она ничего, симпатичная, – с серьёзной миной прокомментировал рисунок Драгнил. – Пойти, что ли, утешить бедняжку? – Ах ты… – книжка с громким стуком треснула по лбу собравшегося «налево» «утешителя». Тот расхохотался, забрал у разгневанной супруги орудие возмездия, отбросил его подальше и сгрёб отчаянно сопротивляющуюся девушку в охапку. Впрочем, после пары поцелуев сопротивление сошло на нет. Люси обняла мужа за шею, с удовольствием отвечая на его ласки. Ей нравилось, как муж вёл себя в постели. Он был разным: то нежным, почти спокойным, обращаясь с ней трепетно и осторожно, как с фарфоровой статуэткой, медленно исследуя её тело, наслаждаясь каждым прикосновением; то, как сейчас – горящим, страстным, безудержным, таким, что у неё не хватало дыхания и сердце сбивалось уже после первого поцелуя. Одежда на телах словно расплавилась от исходящего от них жара – Люси даже не поняла, в какой момент они оба остались обнажёнными. Она подалась навстречу мужу, желая почувствовать его внутри себя, а через мгновение громко закричала от боли: ей показалось, что её проткнули раскалённым железным прутом. Люси попыталась оттолкнуть супруга и, хрипя, почти задыхаясь, простонала: – Нацу, выйди… – тот резко отодвинулся, ещё не понимая, что случилось, просто выполнив её просьбу, и тут же склонился над женой, с беспокойством расспрашивая и пытаясь хоть чем-то помочь. Но она не отвечала на его вопросы: внизу живота всё горело, пульсировало, при малейшем движении отдаваясь острыми иглами боли в поясницу и заволакивая глаза противным серо-зелёным туманом. Нацу замолчал, сидел рядом, почти безостановочно поглаживая её по спине, и от этого, как ни странно, становилось легче. Боль не ушла совсем, лишь чуть-чуть притухла, ворочаясь внутри злобно шипящим ежом – вполне достаточно для того, чтобы встать и добрести до ванны. От помощи мужа Люси отказалась – не потому, что она была не нужна, а из чисто женской стыдливости: кто знает, что там с ней произошло, лучше сначала разобраться самой, а потом уже решить, что говорить супругу, а о чём можно (и нужно) умолчать. Горячая ванна сотворила чудеса: боль прошла абсолютно, осталось лишь небольшое жжение и чувство дискомфорта. Вытираясь, Люси обнаружила на внутренней стороне бедра небольшие красные пятна, неприятно зудевшие при любой попытке прикоснуться к ним. Может, это и было причиной боли – непонятное раздражение как реакция на новые для неё условия? Люси не была такой уж неженкой, но ведь никогда не знаешь, как твой организм отреагирует на перемену климата, питания или обычной воды. Видимо, свидания с врачом ей не избежать. Обмотавшись полотенцем, миссис Драгнил открыла дверь ванной и остановилась на пороге, закусив губу. Боже, она же совсем забыла о муже, и теперь это чудо сидит на кровати, опустив голову на сжатые в кулаки ладони и, наверняка, винит себя во всех смертных грехах. Люси негромко окликнула его, но он не пошевелился, только столь же тихо сказал: – Прости меня… Я должен был быть осторожнее. – Ты не виноват, – Люси подошла к мужу и, уютно устроившись на его коленях, продолжила: – Это и правда не твоя вина. Просто у меня… там… небольшое раздражение, поэтому было немного неприятно. – Немного? – нервно усмехнулся Нацу. – Мне показалось, очень даже много. – Сейчас всё уже прошло, честное слово, – Люси легко коснулась губами виска любимого и улыбнулась, надеясь так прогнать его страхи. – Но будет лучше, если завтра мы съездим в больницу. На всякий случай. – И это даже не обсуждается, – возвращая поцелуй, ответил Драгнил.