Не в себе

Музей истории. Я люблю такие места. Парки, библиотеки, уютные кафе, книжные магазины, те же музеи. Я знаю о них всё. По крайней мере про те, которые находятся в нашем городе. В таких местах можно почувствовать, что ты один, но не одинок. Ценю эту иллюзию заполненности внутри. Нашу толпу знакомят с экскурсоводом… Алби, кажется. Он выглядел уверенно, вокруг него витает аура теплоты и уюта. Да, таким надо работать с людьми. Что-то я засмотрелся, хоть о чём он говорит? — А это Локи, — указал тот на довольно красивую скульптуру молодого человека. — Это бог лукавства и озорства. Изображают в основном его невысоким худощавым парнем, как вы это можете видеть, — взрыв ненормального гогота. Ну да, ну голый, но это же искусство, это красиво. Мне даже стало как-то стыдно за них. — Да-да, я понял, что вы все увидели. Вы смотрите, не разозлите его. Он и проклясть может, хоть это и просто скульптура. Боги живут в изображениях. — Пауза. — Ну, ладненько, идёмте дальше. Я решил немного отстать от группы и рассмотреть скульптуру. Что-то уж больно взгляд живой, аж мурашки по коже пробежали. Даже тут не дадут спокойно подумать. Томас дал понять своим пустоголовым дружкам, что скоро придет и подошёл ко мне. — Всё любуешься? — ну ооочень многозначительный тон. — Ну да, есть на что, — краем глаза рассмотрев парня, я снова занялся изучением скульптуры. — Ох, ну да. Я тоже очень даже ничего. Не повернёшься? — он схватил мой подбородок и аккуратно, но настойчиво повернул к себе. — Повернулся. Что дальше? — Ах, чёртов шенк! — Да чего вы ко мне пристали? Что я вам сделал? — Ничего. — Так почему? — Видеть на твоём лице отчаяние и гнев — одно удовольствие, — опять эта ухмылочка. Попой чую, что-то будет, если я прямо сейчас не уйду. — Если тебе, больше нечего сказать… — уже собрался было ретироваться в другой зал, как меня схватили за руку. — Куда ты так быстро? — А Тереза знает про твои наклонности хватать парней за руки? — Чтобы увидеть это непонимание в твоих глазах, можно и сделать исключение. — Да отстань ты! — взмах рукой. Мне всегда говорили, что я бываю неповоротливым, неуклюжим и всё в таком духе, но чтобы настолько… Я больно ударился запястьем об скульптуру, на что Локи, как бы извиняясь, захотел поклониться. Ну мало ли какие у них там обычаи были. Только статуи двигаться не могут, поэтому он просто зашатался, выбирая лучшую траекторию падения, и начал своё движение прямо на нас. Сказать, что я испугался — ничего не сказать. Не ожидая нападения от музейного экспоната, я сразу закрыл голову руками, зажмурил глаза и сильно напрягся. К моему удивлению, ни через пять, ни через десять, ни через пятнадцать секунд я не почувствовал боли от удара. Открыв один глаз, я попытался оценить ситуацию. Вот бабушка-смотрительница спит с открытыми глазами, вот статуя Дианы с оленем, вот Локи, который пытается упасть, вот Томас, который всеми силами ей мешает… Одноклассник весь покраснел, а на лбу появляются еле заметные испарины. Стоит ли ему помогать? Он столько плохого сделал. Но сегодня он спас сразу 3 жизни: свою, мою и папы, когда бы ему пришёл счёт за нанесение ущерба музею и вообще, история — бесценна. От тяжёлых размышлений меня прервал хрип. — Ньют, либо… беги… Либо помогай… Он мне по гроб жизни обязан. — А, это… — Локи оказался тяжелее, чем я предполагал, поэтому мы прислонились к спинам друг друга и пытались восстановить дыхание. — Он нас не проклянёт? — Ты что, веришь в подобные байки для туристов? — он нашёл в себе силы повернуть голову и посмотреть на меня. — Но вдруг, — неуверенно начал я, но не смог продолжить. Я посмотрел на него, ища поддержки. Ну да, молодец, Ньют, Томас раз тебе помог, так ты уже его другом записал. Ага, держи карман шире. Он на меня как-то странно посмотрел, не понимая моих действий. — Эх, даже смеяться над тобой неинтересно стало. Сегодня ты свободен, — о, спасибо вам, великий из великих, век помнить буду. Парень встал, сделал пару шагов, но всё же повернулся. — Мистики не существует. Томас уверенно зашагал к друзьям, а я так и остался сидеть на полу у холодной стены. Всё-таки я его ненавижу.