Нити Судьбы. II. Совершенство

      Прекрасный и раскрепощенный молодой человек встал на колени на постели, по сторонам от бедер альфы. Карие глаза угрожающе сверкнули. Губы изогнулись в оскале. Распущенные волосы мягкими волнами окутывали бледное лицо, растрепанная одежда дополняла грозно-возбуждающий облик Ово.       — Ово, — позвал Хошо, попытавшись сесть, но тонкой, однако сильной рукой, омега удержал супруга от этого, вынудив вновь лечь.       — Я чудовище, и докажу это прямо сейчас, — оскалился Ово, одной рукой задирая подол платья выше, оголяя бедра, наблюдая, как альфа с жадностью во взгляде сопровождает каждое его движение. Все еще хочет, сопротивление почти сломлено.       Ово просто надоело ждать.       — Я тебе не позволю, — вспыхнул Хошо, чувствуя, как руки сами тянутся к бедрам омеги, желая потрогать, ласкать.       — Нет, — опустив голову и глянув на супруга исподлобья, остановил его Ово.       — Что?! — потрясенно выдохнул мужчина, ощутив острие ножа у горла. — Это безумие, Ово!       Альфа даже не заметил, когда молодой человек успел взять нож.       — Все в мире безумие. И любовь, и жалость — эти чувства лишь оттенки сумасшествия! — почти нежно улыбнулся омега, обхватывая тонкими пальцами свободной руки член супруга и установив его между своих ягодиц, начал опускаться. Второй рукой он все еще продолжал держать клинок у горла супруга.       Пусть низко и подло, и это совсем его не красит. Он всего лишь хотел взять то, что желал.       — О-во, — зажмурившись, простонал альфа. Омега опускался медленно, миллиметр за миллиметром, принимая в себя член альфы. Внутри омеги было так влажно, горячо и узко, и в то же время мягко. Мысли мгновенно стали покидать голову мужчины. Осталось лишь одно желание, одна мысль — овладеть.       — Нн, — простонал омега, полностью вобрав в себя плоть альфы. — Так хорошо...       — Черт! — воскликнул Хошо, резко перехватив рукой запястье Ово. — Отдай нож, поранишься.       Так же неожиданно мужчина сел, с силой обняв супруга, насаживая на себя глубже. Откинув нож в сторону, впился губами в шею омеги, сорвав с его губ еще один стон.       Альфа сдался на милость победителя.       — Нет, — почти всхлипнул Ово от наслаждения, он хотел остановить супруга, готов был умолять не отталкивать его. Но Хошо и не собирался, только не теперь. Сжав в руках молодого человека сильнее, целуя его, мужчина помог ему приподняться, чтобы сразу же снова опустить на свою плоть.       — Ах, — не сдерживал стоны Ово. Слезы все же потекли из глаз, хоть он и не собирался плакать, просто какой-то частью сознания, не одурманенной страстью, он понимал, что натворил, заставив мужа сдаться. И это причиняло боль, невыносимую и безграничную.       Хошо же вообще не думал в тот момент. Только желал, больше и больше. Потому, опрокинув омегу на постель, подхватил его за бедра. Сам же выпрямился на коленях, приподняв и Ово. Толчок, второй...       Невыносимо хорошо.       Хошо впервые чувствовал нечто подобное, мысли путались, в голове будто туман осел. Никогда раньше ни один из омег не возбуждал его до такой степени. И не дарил столько блаженства.       Ово все громче стонал, становясь с каждым движением мужа чувствительнее, пик приближался с каждым мгновением. И чтобы приблизить его еще немного, омега обхватил свой член рукой. Заметив это, мужчина перехватил инициативу и сам сжал в руке его член.       Хошо постанывал и рычал, наслаждаясь каждой секундой их близости. Видом молодого человека, откровенной страстью на его лице, его телом, в конце концов...       Это было бесподобно!..       Закончилось все ближе к полуночи. В комнате было темно, Ово, закутавшись в одеяло, обнаженный лежал на постели, глядя на едва уловимый огонек света звезды в окне. Хошо сидел на постели, взмокший, но все еще в одежде. Ему-то зачем раздеваться.       Оба были удовлетворены. Вот только чем яснее становилось в голове, тем сильнее чувство вины и стыда окутывали омегу. Альфа же злился.       — Получил что хотел? — грубее, чем намеревался, спросил Хошо, поднимаясь с развороченной постели.       Внутри мужчины все клокотало от осознания, что омега все же добился своего, принудил его, и пусть было хорошо, но он заставил Хошо пойти против своего слова.       Ово вздрогнул от звука голоса альфы и промолчал, спрятав лицо под одеялом. Хотелось попросить прощения, но слова не шли с губ.       Почему, собственно, Ово вообще должен извиняться? Он всего лишь взял то, что хотел. Так все всегда поступали. Если окружающие не считаются с его желаниями, почему он должен все делать по правилам, уважать и ценить мнения других?!       Не дождавшись ответа от супруга, мужчина в потемках направился к двери. Пока шел, ждал хоть слово от Ово, но он молчал. Чем усилил недовольство альфы. Он бы простил его, если бы тот сказал хоть слово, неважно, что именно. Молчание было очередным яблоком раздора между ними.       Хлопнув дверью так, что молодой человек вновь вздрогнул, Хошо покинул комнату.       В коридоре столкнулся со стариком.       — Пригляди за ним! — гаркнул он, направившись прочь.       Старик же поглядел ему вслед и подошел к двери в комнату. Постучав, вошел, не дожидаясь, когда разрешат. В комнате было темно, но света свечи в его руках хватило, чтобы разглядеть хоть что-то, даже старческими полуслепыми глазами.       — Я уже вошел, — скрипучим голосом сообщил старик, подходя к постели с той стороны, где лежал молодой омега.       Свет лег на постель, но ничего кроме вороха одеял и подушек разглядеть не удалось. Тогда Изил, поставив свечу на тумбу рядом, подтянул к постели кресло поменьше и сел.       Несколько заинтересованный и раздосадованный шумом, Ово выглянул из-под одеяла, показав только глаза.       — Что у вас случилось? — с теплом в блеклых глазах спросил Изил. Протянув морщинистую руку, накрыл ладонью мягкие рыжие волосы.       От сочувственных ноток в голосе незнакомца чувства Ово усилились, вновь открывая его чувствительную и ранимую натуру. Молодой человек старался держать ее подальше от мира. Но все же случались моменты, когда скрыть настоящего себя не удавалось.       — Он меня теперь ненавидит, — всхлипнул Ово, снова пряча лицо за одеялом. — Но не надо меня жалеть.       — Неужели? — почти по-настоящему удивился Изил, поглаживая волосы омеги. — А жалость — это нормально, для любого из нас. Чувство сострадания делает нас сильнее.       От слов старика горло омеги сдавил ком рыданий. Так хотелось довериться, выплеснуть все свои страхи тому, кто поймет и даст совет. Но такого человека уже давно не было рядом с Ово. Может ли он сейчас доверять этому незнакомому старику?       — Я... я ведь заставил его... Ножом угрожал... — больше сдерживаться Ово не мог. Он омега, и слаб. Можно же хотя бы иногда выпускать чувства на волю. Как же ему было стыдно и обидно. Хотелось просто исчезнуть. Первые пару секунд молодой человек старался еще сдерживать рыдания, но когда стало совсем невыносимо, разревелся в голос, заглушая всхлипы и крик подушкой.       — Хех, бывает, — кивнул с улыбкой старик, продолжая утешать молодого господина. — А знаешь, почему Хошо так упорно не хотел касаться тебя до течки?       Ово совсем не обратил внимания на фамильярное обращение, не о том сейчас думал.       Мотнув головой, Ово только сильнее закутался в одеяло, но замерев, чтобы не прослушать если ему ответят.       — Чтобы иметь возможность отказаться от тебя, королевский любовник, — с улыбкой проговорил Изил.       От этих слов Ово даже дышать перестал, высунувшись из-под одеяла, потрясенно воззрился на старика. Нет, омега всегда знал, что от него откажутся, но почему же узнать, что Хошо способен на это, так его шокировало?!       — Отказаться, — потрясенно выдохнул он, огромными глазами глядя на Изила. — Значит, что бы я ни делал, меня все равно вновь выкинут?       Тяжело быть сильным, но еще тяжелее показывать свою слабость. И ему, гордому омеге, нелегко было преклоняться даже перед королем, но он не думал о гордости рядом с Хошо. Потому что не хотел его потерять. Если его снова выбросят, как ненужную испорченную вещь, ему просто незачем будет дальше жить.       — Нет, — мотнул головой старик, все с той же улыбкой. — Теперь нет. А ты не бойся быть слабым. Изил всегда тебя выслушает и совет даст. А пока поспи.       Ово не собирался спать, но от слов старика провалился в сон буквально через секунду.       Воля она разная. И у омег она тоже есть.

***

      Хошо шел по главной зале, переодеться. Чтобы выпустить пар и проветрить мысли, он решил заняться тренировкой. Выжав себя почти до капли, намеревался отдохнуть. Утро вечера мудренее. В голове был бардак, он не знал, как теперь действовать. Он предполагал, что никогда полностью не познает Ово, однако не до такой же степени. Омега удивил мужчину, очень сильно. На миг в голове альфы даже мелькнула мысль, что Гидои был прав, назвав своего сына чудовищем. Но в следующую же секунду Хошо мысленно обругал себя. Не мог Ово быть монстром. Только не он.       Заметив какое-то движение наверху лестницы, альфа замер на месте. Из темноты во всем черном выплыл старик, настолько древний, что казалось, столько не живут. Сгорбленный и весь в морщинах.       — Дурак ты, Хошо, — скрипучим голосом проговорил Изил, остановившись и тоже посмотрев на хозяина замка.       — Помни, с кем разговариваешь, — рыкнул раздраженно альфа.       — Это тебе нужно помнить на кого ты голос повышаешь, — расплылся в улыбке старик.       — Изил, — предупреждающе прищурился мужчина.       — Нельзя доводить до слез того, кого любишь, — покачал головой старик, вовсе не испугавшись альфу. Молодой господин спал, и Изил намеревался вернуться в свою комнату. Все же возраст был немаленьким, потому следовало поберечь себя. Ведь Изил хотел еще понянчить детей Хошо.       — Нет моей вины, — сжав кулаки, проговорил альфа. Он действительно не пытался найти своей вины в случившемся, потому что Ово принудил его.       Но ведь и он был не против.       — Да ну? — удивился Изил. — Кто тогда виноват? Бедный мальчишка, ищущий в тебе поддержку и любовь? Ты глупец, раз сразу не понял, что он жаждет твоего внимания, твоей любви. И не просто потому, что хочет быть любимым хоть кем-то, нет. Он хочет тебя, Хошо. Поэтому не перекладывай вину на других. Ты упрямец каких еще поискать. И упрямством своим ты причиняешь боль тем, кто тебе дорог.       Хошо не нашелся что ответить. Он привык, что Изил всегда прав.       — Простить нелегко, особенно самого себя. Супруг твой боится всего вокруг, особенно что его бросят. И ты должен быть тем, кто протянет ему руку и покажет красивый мир, добрый и надежный, — сказав это, старик продолжил свой путь, напоследок кинув: — Когда меня не станет, не у кого тебе будет просить совета. Помни, помни все, что я тебе когда-либо говорил, упрямый мальчишка.       Хошо действительно был для Изила мальчишкой, тем, кому он еще пеленки менял, с кем сидел ночи напролет, выхаживая ребенка, только бы выжил. Проклятие их семьи погубило немало детей. Хошо повезло, но не повезло его брату. Кто-то обязательно должен умереть, даже если того, кто должен был погибнуть, все же удалось спасти.       Хошо не стал его останавливать, чувствуя, как растет чувство вины и тревоги. Он снова причинил Ово боль. В который уже раз. Ревнует его, желает, любит. И все равно причиняет боль. Разве так должен поступать мужчина?! Конечно же нет. Альфа — это опора и надежность, спокойствие и сила.       Так всегда говорил Изил.       — К черту, — тряхнув головой, проворчал мужчина, продолжив путь. Нужно было поговорить с Ово, но уже завтра. Сейчас он, скорее всего, уже спал, уставший... от всего.

***

      Следующим днем Ово не покидал своей комнаты. Он не знал, как будет смотреть альфе в глаза. Казнил себя и ненавидел за слабость, упорство и свою чудовищность.       Прошлым вечером омега лишний раз доказал верность отцовских слов. И Ово понимал это, осознавал насколько же гнила его душа. Осталось ли в ней вообще еще хоть крошка чистоты?!       Хошо же волновался, но вездесущий Изил как будто не пускал его к супругу. Под разными предлогами старик пытался отвлечь мужчину. Но в конечном счете просто вывел его из себя. Гаркнув на Изила, что хозяин в доме он, Хошо поспешил в комнату Ово.       Тихо войдя, даже не постучав, он подошел к постели. Она была все так же разворошена, омега продолжал кутаться в одеяло, словно оно могло его защитить от всех вокруг.       — Ово, — негромко позвал альфа, но спящий не проснулся. Тогда присев на край постели, Хошо неуверенно протянул руку, коснувшись пальцами рыжих волос.       — Прости меня, — прошептал мужчина, с нежностью глядя на спящего парня. — Я правда люблю тебя! И ты не чудовище, Ово! Ты мое Совершенство! Ты создан для меня. И я стану тем, кому ты сможешь доверять.       Ово не ответил на слова супруга, потому что спал.       Полюбовавшись омегой еще пару минут, альфа поднялся и направился к двери.       Ово же приоткрыл глаза, чувствуя, как слезы обжигают его лицо.       Как давно он мечтал услышать нечто подобное! Так сильно желал, что притворился спящим, только бы не испортить все вновь.       Уже взявшись за дверную ручку и открыв дверь, альфа застыл, словно каменный.       Комнату наполнил такой густой аромат омеги, что голова пошла кругом. Пьянящий и возбуждающий, потрясающий и желанный.       Не лгал. А он ему не поверил. Тем вновь причинил боль.       Почувствовав, что течка началась, Ово сильнее сжался на постели, слезы душили его. Хлопок двери заставил вздрогнуть, а слезы сорвались с глаз. Едва разочарованный стон удалось подавить. Хотелось кричать, сделать больно кому-нибудь, чтобы поняли, каково ему все это время было.       Неожиданно постель прогнулась, а спустя миг сильные руки альфы оказались по сторонам от супруга.       — Значит, слышал мои слова, — глухо прошептал Хошо.       Он наконец-то почувствовал облегчение и стыд. За то, что не поверил сразу. А должен был. Он вновь подвел дорогого человека. Меньше всего Хошо желал мучить Ово. Он так долго смотрел на него издалека, что до сих пор не верил, что омега принадлежит ему. Ведь он такой красивый и независимый... Но одинокий.       Ово неуверенно отнял от лица одеяло и виновато посмотрел на альфу. Молодой человек дрожал, тело охватывало жаром. От присутствия, от близости альфы все усиливалось во сто крат.       — Прости меня, Ово, — шепнул Хошо, прежде чем накрыть губы омеги в поцелуе...