10
1 октября 2015 г., 06:23
— Ну что, Шре…
Инопланетный мозг не успевает договорить, ибо его напарник пробегает мимо. И, на мгновение обернувшись (Крэнг успевает заметить, какое бледное, осунувшееся у него лицо), выскакивает за дверь главной залы.
— Вот и пойми их, этих людей… — ворчит себе под нос инопланетянин. — Да ну его… Пусть отоспится у себя. А завтра уже буду с ним разговаривать…
* * *
Саки с размаху бросается на кровать. Швыряет куда попало страшные доспехи с шипами. Берет подушку и ложится с ней в обнимку, скрутившись калачиком. Что ему теперь делать? Что дальше будет? Кто скажет, кто поможет? Нет никого. Впрочем, так всегда было. Любовь матери к нему отличалась, мягко говоря, своеобразностью. Когда она была в хорошем настроении — что случалось редко, — то нянчилась с ним, умильно сюсюкая. Но, будучи не в духе, могла не только накричать, но и ударить. Так или иначе, мать была единственным человеком, у которого он когда-либо мог искать поддержки. Но это было в далеком детстве… А кто сейчас поможет? Кто обнимет, проведет ласково рукой по волосам? Кто успокоит и пожалеет? Один, всегда один… Кто виноват в этом? Не кто иной, как бесенок, заставивший тогда выстрелить из рогатки. И выросший со временем в огромного страшного беса. — Шредер… — бормочет Саки. — Я должен убить в себе Шредера. Но даже если это получится, то… что дальше? — Эйприл… — шепчет он. То, что сделано, уже не исправить. Он издевался над ней, мучил ее. Сделал с ней то, что даже гнуснее убийства… Он тихо стонет от только что пришедшей в голову мысли. Эйприл могла бы стать для него сразу всем. И женой, и матерью, и сестрой…
