Безумие на троих.

Чифую, ученик 2 класса, корпел над тетрадкой, исписанной кривыми схемами и стрелками. Его гениальный план по раскрытию тайн лучшего друга-парня, Казуторы, требовал тщательной подготовки. Ханемия был парнем загадочным, вечно ускользающим от прямых ответов, и Мацуно решил во что бы то ни стало докопаться до истины. План был, до безобразия прост, он, с помощью своих щенячьих глаз и «Убедительных» разговоров, смог подбить Баджи на эту авантюру. Сейчас двое парней, приисполненые чувством победы и гениально продуманных шагов, решают действовать. Баджи легко повёлся, хотя и бросил пару раз: «это полный тупизм». Но Кейске на то и Кейске, что легко подался влиянию, а из-за его, словно врожденного, идиотизма, не заметил всех противоречивых факторов. План — полная лажа, Мацуно вкурсе, но отчаянно надеялся, что вдруг прокатит. Ему чрезвычайно необходимо утолить своё уебанское желание позырить, что хранил в том журнале Тора. Мнутся у двери, так и не решаясь нажать на звонок, хотя прекрасно знают, что Казутора сегодня один дома. За столько проведенного времени вместе, выучили плотно график работ своих родителей, чтобы зависать друг у друга. Баджи хмыкнул, махнув головой, не в его стиле стоять и мяться, как школьнице, он игнорирует звонок и долбит в дверь. Мацуно, лишь проводит ладонью по лицу, ведь Кейске, как всегда, прямой до ужаса и не умеет ждать. Казутора не был очень любопытным мальчиком, поэтому подходить к двери и спрашивать, кто там не собирается, да и открывать двери тоже не спешит. Может прикинуться, что его нет дома? Ведь гостей Ханемия никаких не ждал. Тора хочет уже уйти обратно к себе в комнату, как настойчивый стук повторился, из-за чего Ханемия цокнул, понимая, кто это пришел — Баджи. — Я знаю, ты дома, открывай. — Приглушенный из-за закрытой двери голос, коснулся слуха парня. — Тора, блядь! — Это авто ответчик, оставьте сообщение и пиздуйте обратно. — Лениво выдавил Ханемия, но к двери всё же подошел. — Я дам тебе по твоей наглой роже, если ты не откроешь дверь. Ханемия лишь снимает цепочку с двери, поворачивает замок и только потом открывает двери, окидывая взглядом брюнета. Его крепкая фигура возвышается над Торой, на губах привычная ухмылка, а из-за плеча выглядывает светлая макушка — Чифую. Ханемия складывает руки на груди, не отходя от прохода, словно и не собирается пускать этих двоих к себе. — Что вы тут забыли? Прямой вопрос в лоб, что не очень нравится Кейске, он не привык получать отказ. А Мацуно призадумался, ведь Тора ведет себя очень подозрительно. Холодный, отстраненный и до безобразия скрытный. Пару дней назад, он не был таким, привычно кидался обниматься, пожирал этими безумными глазами своих любимых, а сейчас он отдалился. — Мы к тебе в гости, поиграть в приставку, помнишь? Пытается разрядить обстановку Мацуно. Не было договоренности. Никто не планировал играть в игрушки. Чуфую врет, Баджи знает и поддерживает, ведь первая часть плана была именно такой. Ханемия отходит от двери, пропуская в дом этих двоих. Повелся? Поверил? Или что-то подозревает? Чифую не в курсе, но пока идет по плану. Привычно проходят в гостиную, где Тора цепляет приставку к большому телевизору, Баджи расселся на полу, сложив ноги в позу йога, словно уже забыл об их плане и сейчас ему реально хочется поиграть. Мацуно замечает это, и старается в голове продумать веский повод, чтобы оказаться в комнате Ханемии. Он не такой наглый и дерзкий, как Баджи, но и не такой отбитый, как Тора, чтобы нагло вламываться в чужую комнату. Прошло полтора часа. Мацуно выжидал, пока Баджи играл с Торой, втягивал в процесс, хотя судя по виду Кейске он вообще забыл о плане. Джойстики в их руках жили своей жизнью, издавая короткие щелчки и приглушенное дребезжание. На экране разворачивалась виртуальная баталия, где их аватары, ловко уклоняясь от выстрелов, шли к победе. Смех, крики, подбадривания и тихие ругательства — всё смешалось в единый поток эмоций. Эти двое знали каждый пиксель этой игры, каждый тайный ход. Но даже это не делало игру менее захватывающей. Ведь дело было не только в победе, а в самом процессе, в возможности разделить этот момент с лучшим другом-парнем. Между раундами они обменивались колкостями и подъебами, вспоминая забавные случаи из жизни. А Мацуно решил действовать, аккуратно, выходит из гостиной, прямиком к комнате Ханемии. И судя по тишине, Тора и Баджи не сразу же заметили его отсутствие. Пора действовать. Проникает в комнату парня и выгибает одну бровь. Тут полный срач, раньше такого не было. Когда Мацуно и Баджи приходили к нему, он, видимо, заранее убирался. А сейчас тут творится полный хаос. Повсюду разбросанная одежда, на столе разбросаны книги и тетради, на полу журналы, сомнительного содержания, и использованные салфетки. Мацуно не хочет знать, что вытирал Тора ими возле своей кровати. Но Чифую знает, черт возьми, догадывается, но старается выкинуть эту мысль куда подальше в дальний ящик, и заколотить его гвоздями, а сверху положить каменную плиту. А то его сознание уже начинает рисовать картинку, как Тора удовлетворяет сам себя, смотря на яркие развороты журналов. Мацуно прикинул в своей голове, раз тот журнал, так жизненно необходим Торе, то явно в простой колекции стоять не будет. Чифую смотрит на стелаж, краем глаза прибегая по пёстрым корешкам, он хорошо запомнил тот журнал. Парень не видит нужный, крутит головой, стараясь понять ход мыслей Торы, куда он мог его закинуть. И каким-то магическим образом, замечает его на рабочем столе. Прикрытый распечатками домашнего задания, глянцевый уголок, тот самый, что он видел у себя дома. Делает глубокий вдох, борясь со своими противоречивыми чувствами, так нельзя, лазить в чужих вещах, его не так мама воспитывала. Но парень отбросил свою честность и принципы, схватил журнал и открыл его. И первое что бросилось в глаза, это тетрадь. Просто идиотская обложка, ровно приклееная, но на деле это личный дневник. Руки ужасно чешутся, хочется вернуть его на место. Но Мацуно до безобразия был любопытным, особенно если учесть факт, как Ханемия старался его спрятать. Чифую глянул на двери, никого нет. Сглотнул вязкую слюну и решил пробежать взглядом по содержимому: «27 марта. Сегодня я видел его у школьных ворот. Он ждал Баджи, как ангел, спустившийся с небес, чтобы наполнить мою жизнь светом. Я запомнил цвет его шарфа — зеленый, как его глаза, когда он улыбается. Я знаю, что Чифую чувствует ко мне то же, что и я к нему. Просто ещё не осознал.» «14 апреля. Я начал следить за его маршрутом. Теперь я знаю, в какое время он выходит из дома, в какой магазин ходит за продуктами. Это не слежка, это изучение. Я хочу знать Мацуно до кончиков пальцев, чтобы стать для него идеальным.» «29 апреля. Сегодня я нашёл потерянную перчатку Баджи. Она пахнет им ещё чем-то– странно, немного солено и, как кошачий корм. Я буду бережно хранить её, как символ нашей будущей совместной жизни. Я уверен, что судьба свела нас вместе, и никто не сможет нас разлучить.» «15 мая. Кто-то положил этим двоим любовные письма на парты. Кто посмел? Кто пытается украсть их у меня? Я должен быть бдительным. Я должен защитить их от всех этих похотливых взглядов. Они мои. И только мои! » «2 июня. Сегодня я видел, как Чифую смеялся с какой-то одноклассницей. Она тронула его за руку. Ярость затопила меня, словно кипяток. Я должен был что-то сделать, сказать ей, чтобы она держался от него подальше. Но я не смог. Я замер, парализованный страхом потерять его.» «3 июня. Сегодня Баджи вломил мне, за то, что я так яро цеплялся за Мацуно. И оставил много следов, после нашей бурной ночи. Он мне показательно объяснил, где и как я был неправ. Теперь буду меньше распускать руки, постораюсь контролировать свою ревность. А ещё, я украл у Баджи майку, теперь сплю в ней дома.» «18 июня. Я знаю, кто пишет записки Баджи. Это эта мерзкая блондинка из параллельного класса. Она думает, что имеет на него право. Она смеется с Кеем, прикасается к нему. Я должен это прекратить. Я должен показать ей, кто здесь хозяин.» «19 июня. У меня ничего не вышло, эта девчонка заболела, а Баджи устроил мне свидание, значит любит. Но я всё равно буду следить за ними. Не хочу, чтобы кто-то вырвал из моих рук, этих замечательных и умопомрачительных придурков. Я люблю их, а они меня, и пока мы вместе я чувствую себя полноценным. Кстати, сегодня был в секс-шопе, купил для Чифую трусики, надеюсь он мне не сломает нос.» Страницы дневника шелестели под пальцами. Каждое слово, каждая фраза были пропитаны какой-то болезненной одержимостью. Сначала это казалось странным, забавным даже, но чем дальше он углублялся в чужие мысли, тем сильнее становилось не по себе. Описания его привычек, маршрутов, даже мыслей… Откуда Тора это знает? По спине пробежал холодок. Мацуно оглянулся, словно ожидая увидеть тень Ханемии за спиной. Но парни до сих пор играли в приставку. Паранойя медленно, но верно начинала просачиваться в сознание. Каждая встреча теперь казалась спланированной, каждый взгляд — изучающим. Приятное волнение свидания сменилось тревожным чувством, что за ним наблюдают. Мацуно шумно вздохнул, охваченный лёгким приступом паники. Сунул дневник обратно, а после провёл потными ладонями по своим штанам, стараясь спрятать волнение. Любовь превратилась в клетку, сотканную из больного воображения Казуторы. Он больше не чувствовал себя в безопасности, его личное пространство было нарушено. Мацуно знал, хорошо понимал, что Тора безумец, но даже не мог представить на сколько. Этот дневник, словно проклятие, открыл Мацуно глаза на жуткую правду: его Тора– не тот, за кого себя выдает. Нужно сказать Баджи, открыть ему правду, чтобы Кейске не оказался в паутине маниакальной одержимости Ханемии. Теперь Мацуно понимал, что знаки внимания — это не проявление любви, а инструменты контроля. Он стал объектом наблюдения, подопытным кроликом в безумной игре Казуторы. Необходимо было бежать, пока не стало слишком поздно, пока он совсем не потерял себя в этом кошмаре. Страх сковывал движения, но решимость двигала вперед. Мацуно резко вышел из комнаты, и покинул квартиру, оставив позади все воспоминания, все обещания. Словно скинул с себя тяжелый груз, освободился от маниакальной любви. Но дальше не смог двинуться, вспомнил Баджи, которого бросил там, вспомнил Тору, которого черт возьми любит. Да, он его любит, хоть и сейчас в сметянии. Что делать? Бежать? Нет, Мацуно не может так поступить. Оборвать связь? Чифую слишком ими дорожит, что и мысли такой не допустит. Но черт, он и вправду напугался и распереживался. Идёт по улице, вдоль небольшого магазина, и останавливаться. Теперь, когда он далеко от дома, Чифую осознал всю глупость своего поступка. Каждая клеточка его тела кричала об этих двоих, о смехе Торы, о его прикосновениях. О Баджи, горячо любимом капитане и его несносном характере. Мацуно вспоминал его глаза, песочные, безумные глаза, и чувствовал, как его сердце разрывается от вины. Он так глупо бросил их, и теперь жаждал вернуть время назад, исправить ошибку, но понимал, что это будет очень странно. Метался между желанием вернуться или сбежать. Но выбор был сделан, Чифую решил, что справиться с этим безумием, примет и поможет исцелиться.