Счастье мое...

      — Андрюшенька! Мне хотелось бы, чтобы имя девочке дал ты.       — А как тебе Елизавета, Лизонька? Елизавета Андреевна Жданова! Звучит?       — Еще как звучит!       — Катька! Я такой счастливый. Я даже не предполагал, что можно быть таким счастливым. Просто от того, что ты рядом.       — Мы рядом. Ты, я и Лизонька.       За полтора года, что мы женаты, между нами всего лишь трижды пробежала черная кошка. Дважды из- за работы поссорились, теперь уж и не припомню кто там был прав, кто не прав. Хорошо, что после второй ссоры взяли себе за правило- работу на дом не таскать. И с тех пор… чтобы на работе не случилось, как бы не ломались копья в кабинетах, закончился трудовой день — все! Никаких рабочих споров.       Ну, а в третий раз дело почти до развода дошло. А все из- за ревности. Из- за моей глупой ревности. Но я лучше все по порядку…       Где-то месяцев восемь назад заходит ко мне в кабинет Ромка. Я даже удивился. Он меня уже пару месяцев избегал. А тут пришел, уселся в кресло и молчит.       — Малина! Ты поговорить пришел? Только давай на берегу договоримся, на тусовки меня не звать и моделей мне не предлагать.       — Да я не за тем пришел, — и такая тоска в его голосе, что я в ступор вошел. Малина… и вдруг тоска…       — Ром! Да что с тобой происходит?       — Я влюбился. Нет, что там влюбился- полюбил. А она замужем. Жданчик! Что мне делать?       От неожиданности я рассмеялся. Ромка влюбился? Ромке мешает, что она замужем? Малина встал, посмотрел на меня зло и пошел к двери.       — Рома, погоди. Я просто от неожиданности.       — Что мне делать, Андрюха?       — Роман! Ты это серьезно? Ты влюбился? Помнишь наш давний разговор? Ты мне тогда сказал: « У тебя есть шанс встретить ту, единственную. Главное, чтобы когда она встретилась тебе, эта твоя единственная, ты был свободен.» Теперь свою единственную встретил ты, и ты свободен.       — Да. Но она замужем.       — Так отбей! Раз любишь, борись за свою любовь.       Роман посмотрел на меня с удивлением, усмехнулся и сказал:       — Хорошо, Андрюха, я буду бороться за свою любовь. Только ты учти, я Катю люблю. И отбивать ее я у тебя буду. — И, пока я хлопал ушами, он исчез за дверью моего кабинета.       Вечером за чаем я со смехом пересказал Катюше наш разговор. К моему удивлению, Катя даже не улыбнулась.       — Я знаю, что он меня любит. И еще я знаю, что над любовью смеяться нельзя.       — Как знаешь? Откуда? Он что, тебе сказал? Почему ты молчала?       — Как много вопросов, — грустно сказала Катюша, — я что-то устала. Пошли спать.       — Кать, а может все же поговорим?       Но жены на кухне уже не было. Да что же это такое? Что происходит? Ночью мои подозрения укрепились, когда я попытался обнять Катюшу, а она выскользнула из-под моей руки и, сославшись на усталость, повернулась ко мне спиной. Никогда, до этой самой минуты, жена не отказывалась от близости. Наоборот! Она хотела меня, как впрочем и я ее, всегда и всюду. Ведь принцип работу на дом не таскать, никак не распространялся на обратные действия. Я давно из ее каморки сделал «номера», убрав оттуда всю мебель и соорудив там большое любовное ложе.       … Эта идея пришла мне в голову после того, как однажды нас чуть не застукала Маша прямо во время любовных утех в Катькином кабинете… С тех пор, если Катюша вдруг звонила мне с просьбой зайти срочно в ее кабинет, у меня начинало сладко болеть в паху и учащалось сердцебиение в предвкушении счастья.       Катька, Катька… кто бы мог подумать, глядя на тебя, что там, за нелепыми бесформенными одеждами, круглыми очёчками и косичками такой коктейль из страсти и нежности, застенчивости и бесстыдства. Иногда мне было достаточно только вспомнить Катеньку, как у меня непременно появлялся повод срочно посетить ее кабинет.       И вот отказ… впервые. Что между ними? Какой же я дурак, сам сказал Ромке: « Отбей!»       Утром Катя была грустна и бледна. Даже завтракать не стала. Это что? Любовная меланхолия? Еще один черный шар в корзину сомнения. Я, кажется, не на шутку начинал ревновать.