Счастье мое...

      Положение усугублялось тем, что завтра показ и мне нужно было ехать в арендованный для этого случая зал, чтобы проследить за монтировкой подиума и установкой радио аппаратуры. А вот Кате необходимо было ехать в «Зималетто», видите ли у Милко истерика, в пошивочном какой-то брак, отдел маркетинга (с Ромкой во главе) срочно затребовал совещания, а Инга, новое лицо коллекции, приболела… И со всем этим справиться могла только моя Катька.       Около часа я работал нормально, если не считать аномалией то, что сорвался на монтировщиков за какую-то ерунду. Затем картины одна ярче другой стали калейдоскопом вертеться перед моими глазами:       Вот Ромка признается Катюшке в любви и она отвечает взаимностью.       Вот они целуются прямо в ее кабинете.       А вот… меня бросило в жар… вот они в ее каморке… и она… моя Катька вытворяет с Ромкой все то, что предназначено только для меня.       У меня от бешенства свело мышцы челюсти, а ладони сжались в кулаки. Попадись мне сейчас Ромка на глаза — убил бы! Господи! Да что со мной происходит? Это только мои дурацкие фантазии. А я уже готов все крушить.       Для начала нужно позвонить Кате — не отвечает!       Затем Ромке — не отвечает!!!       Ладно… Звоним в приемную.       — Маша!       — Да, Андрей Павлович.       — Екатерина Валерьевна далеко?       — Она у себя в кабинете. Но просила не беспокоить.       — А, — у меня потемнело в глазах, — Роман Дмитриевич?       — Он был в конференц зале. Потом куда-то ушел. Позвоните Шурочке.       — Шура.       — Да, Андрей Павлыч.       — Твой шеф у себя?       — Нет. Он в конференц зале на совещании.       Больше рассуждать здраво я был не в силах. Метнулся в машину и, рискуя каждую минуту попасть в аварию, рванул в «Зималетто». Но это Москва, а значит пробки… Только через час я ворвался в приемную. Дверь в кабинет президента была закрыта на ключ изнутри. Я бросился в конференц зал. Как ни странно дверь в Катин кабинет была приоткрыта. Я попытался успокоиться и вошел. Пусто! Значит они точно в каморке. У меня потемнело в глазах.       Только бы не убить. Обоих.       Медленно, все еще на что-то надеясь, я приоткрыл дверь в каморку.       Катя была одна. Она спала. Спала не так, как всегда спит, свернувшись клубочком, словно маленький, беззащитный котенок. Она спала едва прикрывшись простыней, расслабленная, как кошка и разве что не мурлыкала. Это была другая, новая, не известная мне Катя. Услужливая фантазия быстро нарисовала мне сцену прощания Кати с Романом, шепот, поцелуи. Вот Ромка уходит и Катя, уставшая и удовлетворенна, засыпает.       Как ни странно, но в этот момент ничего, кроме мучительного желания сейчас же, немедленно овладеть ею, я не испытывал. Овладеть грубо и насильно. Слава Богу, я сумел взять себя в руки, закрыть дверь и выйти из кабинета. На этом мое благоразумие и закончилось.       В приемную Ромки я не вошел, влетел, на ходу снимая очки.       — Шура! Шеф у себя?       — Нет.       — Где он? — взревел я.       — Не знаю.       Ну, и что мне было делать дальше? Я нашел самый простой выход, забурился к себе в кабинет, закрыл дверь на ключ и достал виски.