Счастье мое...

      Мобилу отключил еще в приемной, чтобы даже не знать, звонила мне Катя или нет? Искала меня или нет? Сел в машину и рванул на Тверскую, в «Националь», заказал себе виски в номер, выпил и… так мне захотелось услышать Катин голос, что прямо хоть волком вой.       Катя, Катенька, как ты могла? Ты его полюбила, что ли? Или так, для развлечения? Ты предала меня, Катенька. Так, тряпка, соберись! Давай, звони адвокату.       — Егор Степанович? Жданов беспокоит. Вы не могли бы сейчас подъехать в «Националь», номер 418? Да вот, разводиться собрался. Нужна консультация.       Много позже, когда все документы на развод были составлены и я их даже подписал, нервы все-таки сдали и я уснул.       Утром первым, кого я увидел в «Зималетто», был Ромка. Он ждал меня в моем же кабинете.       — Ты где был?       — А твое какое дело? Что вчера не додрался? Хочешь второй раунд?       — Дурак ты, Жданов. Давай оставим разборки на завтра. Сорвем ведь показ. Я в зал для показов поехал. А ты уж тут разбирайся.       — Здравствуйте, Андрей Палыч, — мрачно, даже со злостью поздоровалась со мной Маша.       — Добрый день. У себя, — я кивнул на кабинет.       — У себя.       Еще секунду я успокаивался, а затем вальяжно, словно ничего не случилось, вплыл во владения президента. И остолбенел. Катя сидела за столом бледная и осунувшаяся. Она держала в руках какие-то бумаги, но было понятно, что она их не видит. Взгляд сосредоточенно уставился в одну точку, глаза заплаканы. Меня передернуло, как от удара током и я едва не бросился к ней, чтобы обнять, поцеловать, успокоить. Но вовремя вспомнил — мы разводимся. А как она хотела? И яичницу поджарить и яиц на разбить?       — Доброе утро, госпожа президент.       Катя вынырнула из глубины своих дум. Глаза ее на долю секунды вспыхнули радостью, и моментально потухли. Ну, понятно, она не меня ждала. Она ждала Ромку. А тут я… какое разочарование.       — Андрей, у тебя рубашка не свежая и костюм помялся. Зайди в каморку, переоденься. Не нужно, чтобы все знали, что ты загулял. Во всяком случае до показа. Я привезла тебе смену.       Нет! Вы только посмотрите на эту святую невинность. Она еще умудрилась перевести на меня стрелки! Спокойно Ипполит, спокойно… Иду к каморке, открываю дверь и… меня переклинивает. Вот здесь она мне изменяла. Я видел ее вчера на этой самой кровати. Обнаженную и ублаженную. Кровь бросилась мне в лицо. Да не буду я ждать до вечера! Прямо сейчас вручу ей документы на развод и пошло оно все, вместе с показом, «Зималетто» и всей моей прошлой жизнью… куда подальше. Я резко обернулся, но не смог ничего не только сказать, я не смог пошевелиться. Катька набросилась на меня, повалила на кровать, заткнула мне рот поцелуем. Ах, каким поцелуем! Так умеет целовать только она, словно впитывает в  себя… нет не губы, всю душу, но и свою душу дарит в ответ. Голова закружилась. Где-то в обрывках мыслей еще вертелось… Ромка… измена… развод… а руки уже срывали с Кати одежду… что же, пусть, напоследок…       То ли потому, что это было (как мне тогда казалось) в последний раз, то ли потому, что мы оба были взвинчены до предела, мы с такой страстью… нет не занимались любовью — предавались разврату, что на этом можно было жизнь и закончить. Все равно в ней уже не будет ничего прекраснее.       Я не знаю сколько прошло времени, может несколько минут, а может часов, а может и лет… когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга.       — Катенька, я очень тебя люблю. Очень-очень. Но, если ты выбрала Ромку, что я могу поделать? Я отпущу тебя. Лишь бы ты была счастлива.       Катя приподнялась на локте, внимательно на меня посмотрела и… залилась веселым беспечным смехом.       — Видно до вечера не дотерпишь. Ну, что же давай поговорим. Задавай свои вопросы.       — Когда ты узнала, что Роман любит тебя? И Как?        — Где-то месяца 3 назад он перестал смотреть мне в глаза, краснел и бледнел при моем появлении, ну, я и спросила, что случилось. Он ничего не ответил, но я все поняла сама. Кстати, его любовь мне очень льстит.       — Поэтому ты с ним вчера и переспала?       — Что? Что ты сказал? Ты с чего взял это?       — Ну, во-первых, он сам сказал, что больше к тебе не подойдет. А я знаю, как у Малины проходит любовь — сразу после первой ночи. А во-вторых, видел я вчера как ты здесь спала, вся такая сытая, бесстыдная и удовлетворенная. Не моя, чужая, новая. И накануне ты на усталость сослалась…       — И из всего этого набора для бреда ты сделал вывод, что твоя жена легкодоступная женщина? Нет! Ты просто не заслуживаешь правды!       — Какой правды, Катя? Какой?       — Если бы я только могла любить тебя хоть чуточку меньше… Если бы могла… Я бы тебе тааааааакой скандал сейчас устроила. Но, Бог с тобой, обойдемся без скандала. Через минуту ты будешь извиняться. А я еще подумаю, прощать ли. Андрей! Вчера Ромка сказал тебе, что он ко мне больше не подойдет, а я показалась тебе другой и новой потому, что я и вправду другая. Я просто уже не одна. Вон там, — и Катя показала пальчиком на низ своего живота, — вот уже месяц растет твой ребенок. И я вчера попросила Ромку быть его крестным. А теперь давай одеваться и пошли работать. Показ еще никто не отменял. Ну, чего ты молчишь?       — Потому, что я идиот.       К работе мы смогли приступить только через час…