Счастье мое...

      Прошло около часа. Все это время я метался по кабинету, пил, вспоминал, как когда-то читал здесь Катин дневник. Куда же все делось, Катюша? Где твоя такая большая, такая абсолютно бездонная любовь? В дверь постучали.       — Жданов, открой!       Ромка… Я открыл и не глядя на бывшего друга, чтобы не засветить ему в челюсть, пошел к столу. Налил себе еще виски.       — Спиваемся? — спросил Малина.       И я вдруг вспомнил наш с ним разговор перед другим показом. Тогда все и началось — моя любовь к Катюше. И я решил повторить прошлое. Достал еще один стакан, налил и придвинул к Ромке.       — Присоединяйтесь. День сегодня тяжелый. Ты, Милко, Инга не известно сможет ли выйти на показ. К тому же жена мне изменяет.       — Да, нет повода, чтобы не выпить. — и ты протянул свой стакан к моему, чтобы чокнуться. — Вот тут я и взорвался.       — Рома, Ромочка, Ромашка! Дружок ты мой бесценный. Может расскажешь, как тебя угораздило? Мы же даже баб с тобой никогда не делили. Так как же ты на жену мою посмел замахнуться?       — Жданов, а ты хотел в Катю влюбляться? Ты планировал это? Вот и я не хотел. Не хотел, не думал, не желал. А знаешь ли ты, что я пережил за это время?       — Не знаю и знать не хочу. Я только хочу понять как ты на жену мою посмел замахнуться?       — На жену? Да если бы не я ты бы сейчас на Кире был женат. И даже не знал бы, что счастье возможно. А теперь представь, каково мне? Напомнить тебе твои слова? Ты сказал, что любишь ее. Я спросил: — когда смеяться? Помнишь, что ты мне ответил?       — В тот самый момент, друг мой, когда ты заставлял меня сходить с ней на свидание. А потом писал инструкции по ее соблазнению. Это ты во всем виноват. Да, это я во всем виноват. И расплачиваюсь теперь за свою вину по самому большому счету. Я люблю женщину, которую сам отдал своему лучшему другу. Не просто отдал — в постель уложил и выдал замуж.       — И поэтому теперь я должен ее с тобой делить? Или может ты ждешь, что я, в благодарность, вообще соберу вещички и сойду с поезда?       — Я не жду от тебя ничего. И от нее я больше уже ничего не жду. Все! Я больше к ней не подойду.       — Не подойдешь? Больше не подойдешь? Так о какой неземной любви ты мне вещал, Малина? Всей твоей любви хватило на раз переспать? Сломать жизнь мне и ей и…       Договорить я не успел. Ромка угостил меня классически исполненным апперкотом. Кулаком, по внутренней траектории да наотмашь. И, пока я пытался остановить кровь, текущую из носа, Малины и след простыл.       Хорошенькое дело! Переспал с моей женой, потом бросил ее, на закуску меня угостил кровавой юшкой и… растворился.       Я взвыл от боли. Причем душевная боль была на много сильнее физической. Так. Пора заканчивать этот балаган. Как там моя спящая красавица? Отдохнуть соизволили? Не пора ли и к столу переговоров? Думаю 50% моих акций «Зималетто» будут ей достаточной компенсацией за все мои прегрешения. Я выпил еще виски и решительным шагом направился в кабинет президента.       Катя работала с какими-то бумагами. Она выглядела отдохнувшей и посвежевшей. Вот только была несколько бледна.       — Андрюша! Куда ты пропал? Я вот уже битый час не могу разыскать тебя. — Катя, Катенька, Катерина… актриса… вид невинного младенца.       — Я заходил. Да ты спала.       — Я очень устала, Андрюшенька. Вот и уснула без задних ног.       — Устала стало быть? От чего устала? Вроде бы ночью ты спала. Никто к тебе не приставал, не донимал своей любовью.       Видно в моем тоне было что-то такое, что Катя посмотрела на меня широко распахнутыми глазами с удивлением, хотя я и очень старался говорить спокойно.       — Ну, что, Катюша, может поговорим?       — Андрей! Давай отложим разговор на после показа. А? Ну, до завтрашнего же вечера твой разговор может подождать?       — Хорошо, — я направился к двери, — я сегодня дома не ночую. И вышел, чтобы не сорваться.