Терновник

      Мальчик не мог уснуть. Едва Северус вошёл в свои комнаты, Поттер выбежал ему на встречу, судорожно прижимая к себе подушку и глядя на него огромными испуганными глазами.       — Оно здесь, сэр. Оно пришло сюда за нами, – шептал Гарри. Лицо его своей белизной могло конкурировать с наволочкой несчастной подушки, терзаемой нервными пальцами, зрачки были настолько расширены, что чернота их полностью поглощала зелень радужек. Северус не знал, что ответить, ведь оно действительно было рядом. Поэтому он опустился на колени, притянул мальчика к себе и обнял. Мальчика била дрожь, а сердце его выстукивало совершенно невообразимый бешеный ритм. Собравшись с духом, Северус почти спокойным тоном произнёс:       — Всё будет в порядке, Поттер. Оно не тронет тебя, обещаю.       Гарри поднял на него блестящие от подступающих слёз глаза и Северус понял, что сделает всё, что в его силах, чтобы выполнить своё обещание.       — Иди спать, здесь, в подземельях ты в безопасности.       — Я… Вы можете побыть со мной немного? – нерешительно попросил мальчик и Северус не смог отказать ему.       Сидя у постели уснувшего мальчишки, Северус размышлял о том, что же делать в сложившейся ситуации. Он никогда не сталкивался ни с чем подобным, даже в литературе, коей им было перечитано немало, не было не единого упоминания чего-либо похожего. Эта неизвестность пугала даже больше всего остального. Интуиция подсказывала ему, что всё происходящее сейчас так или иначе связано с гибелью опекунов Гарри. Северус ухмыльнулся – подумать только, он ведь сам не заметил, как стал называть мальчика по имени. Сперва он думал, что возненавидит сына Джеймса, но не смог, не посмел возненавидеть ребёнка Лили, единственную её частичку, оставшуюся в этом мире. Он осторожно коснулся волос спящего мальчика и задумался о том, что Гарри понадобится опекун. Интересно, Дамблдор позволит ему получить опеку над мальчиком? Северус улыбнулся своим мыслям и бесшумно выбрался из комнаты. Нужно было хоть немного поспать, день обещал быть насыщенным.       Проснулся он на рассвете. Заглянув в комнату Гарри (забавно, он называет её не гостевая комната, а комната Гарри, – подумал он тогда), он обнаружил мальчика крепко спящим. Наскоро собравшись и позавтракав, он аппарировал в Литтл-Уингинг. Тисовая улица, на которой находился бывший дом семейства Дурсль, сплошь была застроена различающимися, разве что, цветом черепицы на крышах домиками, среди которых он обнаружил абсолютно ничем не примечательный дом номер четыре. Хотя, он лукавил, дом был примечателен тем, что в нём никто не жил, а на газоне, не таком идеальном, как соседние, но вполне ухоженном, красовалась табличка, на которой значилось – «На продажу». Он, не утруждая себя терзаниями по поводу противозаконности своего поведения, легко отпер замок на входной двери при помощи заклинания и вошёл внутрь дома. Внутри было чисто и светло, но явственно ощущалось, что люди здесь не живут давно. Не было типичных запахов человеческого жилища: ни въевшегося в стены запаха любимого кулинарного блюда, ни едва уловимого тонкого аромата парфюма хозяйки дома, ни резкого запаха ваксы и обувного крема. Воздух был свежим, но каким-то выхолощено-стерильным, мягкая мебель в гостиной – укрыта целлофановой плёнкой. Северус попытался ощутить признаки магического воздействия, но, если оно и имело место быть, все следы за прошедшие пять лет давно выветрились. Он уже собирался уходить, когда заметил что-то странное краем глаза. Что-то маячащее на периферии зрения, но тут же исчезающее, стоит взглянуть прямо. Неясные колебания воздуха, странные тёмные эманации, кружащие вокруг маленькой дверцы, ведущей, похоже, в небольшой чуланчик под лестницей. Он подошёл ближе и открыл дверцу. Внутри было совершенно пусто, но Северуса не покидало чувство безотчётной тревоги. Он внимательно оглядел стены чулана и увидел небольшие царапины, словно от чьих-то ногтей. Почему-то ему стало не по себе от вида этих царапин, настолько, что он спешно захлопнул дверцу и поспешил покинуть дом.       Путь в полицейский участок занял около двадцати минут. За это время Северус успокоился и не раз укорил себя за излишнюю впечатлительность, ведь поддавшись неясной панике он совсем забыл осмотреть второй этаж дома. В здании полиции было пустынно, его шаги эхом разносились по коридору. На посту его встретил сонного и помятого вида молодой человек, представившийся констеблем Алленом Бьюфордом. Северус решил, что можно сэкономить своё время и просто использовать Конфундус, что с лёгкостью и проделал. Констебль смог мало рассказать о произошедшем двадцать шестого апреля восемьдесят шестого года по причине того, что в это время ещё не имел чести работать в полиции, но с уверенностью сообщил, что детектив сержант Мэттьюс может рассказать всё в деталях, так как он вёл это дело.       Детектив сержант Мэттьюс оказался угрюмым человеком лет пятидесяти, отличающимся военной выправкой и цепким, колючим взглядом серо-голубых глаз.       — Хотите узнать, что тогда произошло? А вот бес его знает, что произошло. Нас вызвала соседка этих Дурслей, мисс Комптон, кажется. Сказала, что Вернон Дурсль не выехал на работу как обычно поутру, а Петуния Дурсль, его жена, не пришла к ней на партию в бридж вечером. Да и сына их видно не было. Когда никто не вышел из дома и на следующий день, она не на шутку встревожилась и отправилась проведать соседей, но дверь никто не открыл, она было подумала, что пропустила, как они уехали куда-то, но свет в доме горел и машина стояла на своём месте. Тогда-то она и позвонила в участок. Мы сначала всерьёз не восприняли даже, это же Литтл-Уингинг, что здесь случиться-то может, мы тут чаще всего котят с деревьев снимаем или малолетних воришек в супермаркетах на путь истинный наставляем, но проверить надо было, – Мэттьюс прищурил глаза, извлёк из нагрудного кармана портсигар и достал оттуда сигарету. – Не против, если я закурю?       Северус махнул рукой, показав, что не имеет ничего против. Он заметил, что руки детектива едва заметно подрагивали, когда-тот пытался прикурить. Когда ему это удалось, он глубоко затянулся и продолжил свой рассказ:       — Мы постучали в дверь, но никто не открыл. Дверь на заднем дворе тоже оказалась запертой. Подумали и решили, что надо ломать, а то мало ли что. И вот только мы распахнули дверь, такой ужас испытали. Верите или нет, у меня аж волосы зашевелились везде, где только могли. И, главное, причин-то этого ужаса понять не могли. Заходим, а внутри какой-то бубнёж раздаётся, вроде как телевизор. Как сейчас помню, викторина шла какая-то, ведущая там ещё такая противная блондинка была, как же её… Да не важно, телевизор, значит, работал. Мы в гостиную прошли, смотрим, а они, все втроём, мать, отец и сын сидят так чинно за столом, ну чисто образцовое английское семейство за ужином, только мёртвые все. А лица их, ох видели бы вы эти лица, они мне до сих пор порой в кошмарах снятся. На лицах у них такой ужас был, глаза распахнуты широко-широко. Никогда такого не видел и надеюсь, что не увижу больше, сэр.       — А мальчик? Ещё один мальчик с ними жил, их племянник, его найти не смогли ведь? – быстро спросил Северус, пока детектив не пустился в какие-нибудь пространные рассуждения.       — Ну да, не сразу мы отыскали мальчишку.       — То есть как не сразу? Вы его что, нашли всё-таки?       — Ну да, нашли. Весь дом обыскали, а потом констебля молодого чёрт дёрнул дверцу под лестницей проверить. Он весь побледнел сразу и выбежал на улицу. Ещё бы, такое увидеть, он потом через месяц вовсе уволился. Заглянул я туда, в чуланчик, а там мальчонка лежит, тощий, как Костлявая, свернулся в уголке калачиком. Ну я бегом проверять, а он тоже мёртвый, остыл уже давно. Его потом наш врач, по совместительству судмедэксперт осмотрел и всё ужасался. Говорил, ни одной целой кости у мальчика не было, да он весь сплошной синяк был. Знаете, какое моё мнение? Дурсли эти мальчонку порешили, да в чулане запрятали, а их за это Господь-то и убил всех разом. Помяните моё слово, это кара Господня была. – Мэттьюс ещё продолжал что-то говорить, но Северус уже не слышал его. В голове набатом било: «Мёртвый, мёртвый, мёртвый». Он стремительно выбежал на улицу и зажал руками рот, чтобы не закричать. Чуть успокоившись, но аппарировал в единственное место, где надеялся получить хоть какой-то ответ. В дом у обрыва к северо-востоку от Абердина.