До жизни и после

Если бы могла, Комацу ненавидела. Нитро, Акацию с его демоном Нео, Джоа и всех их проклятых приспешников-богачей, вздумавших удрать с обреченной планеты ко всем гурманским демонам. Но планета еще не была обречена, девушка не хотела в это верить. Если бы могла, Комацу их ненавидела. За ту боль, что они причиняют ее друзьям. За смерть Чие-сама, за оторванные руки Йюды, за кривой шрам, расползшийся через глаз Торико и еще больше растянувшийся рваный оскал Зебры. Но в решающем сражении у нее не было времени даже на усталость, что уж там говорить о ненависти. После гибели Чие, она осталась единственным поваром, владеющим техникой Возрождения. И она подтаскивала оторванные-отрезанные руки-ноги к их владельцам, восстанавливала их. И те снова рвались в бой, а Комацу бежала уже к следующему человеку, откармливала, отпаивала его питательными снадобьями, восстанавливала, перевязывала раны. И отпускала. Снова и снова. Вокруг царил кромешный Ад. От мощных техник плавилась и горела земля, взрывалась кусками, ползли трещины-ущелья, погребали спонтанные землетрясений и обвалы под своим весом своих и чужих. Комацу еле успевала перебегать от одного раненого к другому. - Масик, - пучок разноцветных волос подтащил ее к охотнику. Рука Сани, точный срез, аккуратный и издевательски ровный - работа Джоа, не иначе. Комацу взглядом поискала конечность. Как раз тогда, когда один из Нитро издевательски наглядно сожрал ее. Девушка взвыла, а тот рассмеялся. И отшвырнул от себя усталого Торико, пробив тому живот. - Мне очень жаль, Сани-сан, - шептала она, перетягивая, заживляя порез, чтобы не текла кровь. - Мне жаль, так жаль. - Масик, - неповрежденная рука коснулась щеки девушки. - Беги, прячься, у тебя еще есть шанс выжить. Комацу печально улыбнулась, уткнулась носом в широкую ладонь. Перед глазами все расплывалось. - Шансов нет, Сани-сан. Либо мы победим, либо они уничтожат наш мир. Мы обязаны выстоять. Она отбежала к Торико, излечила его. Охотник все не приходил в себя. Рядом рухнул Коко, уставший, почти белый от количества потраченного яда. - Все бесполезно, неужели вы не понимаете? - Джоа издевательски смеялся и парил всего в паре метров над ними. - Фронт сопротивления. Вы не можете даже представить себе мощь Акации и его внутреннего демона. Охотник, божество Мира Гурманов, Акация стал чудовищем. Бугрящееся оскаленными, злобными пастями чудовище, порождение ночных кошмаров. Комацу перевела взгляд на Джоа. Без него ничего бы этого не было. Без него появится реальный шанс. Без его Золушки и приготовленной им Жизни враги не смогут противостоять охотникам. Не так сильно. Джоа еле успел увернуться от направленного в него взмаха ножом Мелка. Она так и не дала имя своему инструменту. Комацу усмехнулась, запрыгнула на осколок камня. - Решила сразиться против меня, шеф-повар Комацу? Думаешь, у тебя получится? - Кто знает, - беспечно пожала плечами девушка. - Я не могу не попытаться. Внутри все сжималось от волнения и тревоги. И дурного предчувствия. Если воспринимать весь мир, всех существ, как ингредиенты, то ее жизненный срок, как деликатеса близился к своему концу. Повар улыбнулась, посмотрела на своих охотников. - Комацу-тян... - янтарный взгляд Коко. - Мелкая... - Зебра тяжело дышал, пытался подняться. Комацу улыбнулась сквозь слезы, повернулась к противнику. Вытерла глаза. - Начнем! И понеслась. Они прыгали, скакали, крутились и вертелись. По силе и скорости Комацу не могла соперничать с тем нечеловеческим существом, в которое превратилось тело божества поваров Фрозе. Но ее нож не уступал легендарной Золушке, он резал точно и метко. И все время мимо тела Джоа. - Ты промахиваешься, шеф-повар Комацу, - пропел он, возникая за спиной. Девушка изогнулась, в последний момент успела уйти от когтистой лапы, что намеревалась проткнуть ей грудь. И взмахнула ножом. Режущая волна промчалась возле лица Джоа, оцарапала его щеку, срезала прядь волос. - Я быстро учусь! - грудь ходила ходуном, легкие работали на пределе. Да, приключения с охотниками ее натренировали, да и сытная, питательная пища выполнила свою миссию. Но до Джоа, практиковавшегося двести лет, ей было еще далеко. И он доказал это. Взмахнул Золушкой. Комацу взмахнула ножом. Две режущие волны понеслись к друг другу, столкнулись и разлетелись. Откатом девушку отбросило назад, боль пронзила грудь. Нож Мелка в руке осыпался блестящей мелкой пылью. Даже клык Дэроса не выдержал столкновения. - Не так быстро, как нужно, шеф-повар Комацу, - Джоа оказался за спиной. Комацу опустила глаза. Из ее грудины торчала когтистая лапа, вокруг которой расплывалось пятно крови. Ее соленый привкус девушка ощутила на языке. - Комацу! - потрясенный голос очнувшегося Торико. - Масик! - Комацу-тян! - Мелкая! Джоа наклонился к самому уху. - О, сколько отчаяния, прислушайся! Их надежда, их маленький хрупкий повар. Они потеряли это. Как я люблю слушать горе. С ним еда кажется намного вкуснее. Он стряхнул ее с руки, перехватил за волосы и повернул к себе. Ноги болтались в нескольких сантиметрах над землей. - Я ведь предлагал тебе присоединиться ко мне, предлагал стать частью будущей гурманской утопии. А ты... предпочла бегать от меня по полю, лечить их. Твои глупые усилия не стоили того. Да ты даже попасть в меня ни разу не смогла.... Торжествующая ухмылка на лице сменилась удивлением, граничащим с изумлением. Джоа посмотрел на свою грудную клетку. Из нее торчал вогнанный по рукоять кухонный нож Комацу, второй, самый обычный. Девушка улыбнулась, из уголка рта потекла струйка крови. - У тебя больше нет Жизни, чтобы восстановиться. Это рана убьет тебя, - и повернула нож, вводя его глубже. Теплая, густая кровь залила ладони, лезвие достало до самого черного сердца Джоа. Его волосы с разноцветными шариками были безжалостно обрезаны. Комацу уничтожила все запасы возрождающего блюда. Он взвыл, попытался отбросить Комацу, но та вцепилась в рукоять ножа, как клещ. И держалась до тех пор, пока Джоа не затих под ней. Только потом перевернулась и легла рядом. - Комацу, - перед глазами - лицо Торико. Искривленное страданием, с блестящими глазами. Не нужно плакать, не стоит, она счастлива. Девушка хотела сказать это, но губы не слушались, они онемели. Картинка стала по краям размываться, погружаться в тень, пока не сузилась до крохотной звездочки. И погасла. Боль в груди уже не беспокоила ее. Комацу иногда думала, на что похож загробный мир Гурманов. Представляла себе и красочный сады, наполненные ингредиентами, и большие озера с чудесной рыбой. А в минуты отчаяния - безжизненные пустыни с чахлыми деревцами или выжженные степи. Но никогда - простую белую комнату, где одна стена - стеклянная. Девушка сидела на полу, в простом белом платье, в котором ходила по ресторанам с Торико, или в кино с Коко. Обхватив колени, смотрела в окно. Наверное, комната висит где-то высоко-высоко в космосе, потому как под ними проплывала яркая, голубая планета Гурманов. В ней много и зеленых, красных, желтых красок. Да что там, на этом шарике собралась вся радуга в своем великолепии! - Да, таков наш мир, шеф-повар Комацу. Девушка подпрыгнула. Позади нее стояла высокая женщина с красивыми, теплыми глазами, темно-коричневыми волосами. Ее бледную, мертвую копию повар видела там, на планете. И даже сражалась с ней. Джоа. Значит, это... Женщина кивнула. - Меня зовут Фрозе. Девушка подумала немного, какой вопрос задать первым. Но все же... - Скажите, я... умерла? Лицо женщины омрачилось сочувствием. - Да, ты умерла. Мне очень жаль. - Нет, - Комацу мотнула головой, стерла непрошеные слезы. - Не надо меня жалеть. Потому как я - не жалею. Женщина кивнула, тепло улыбнулась. - Я очень рада, что у сыновей Ичирью был такой повар. И, будь такая возможность, с радостью назвала бы своей ученицей. К щекам прилила краска, Комацу замялась смущенно. - Спасибо, это честь для меня, Фрозе-сама. Но, позвольте спросить, зачем вы здесь? - Чтобы помочь пережить то, что ты увидишь и узнаешь, - улыбка исчезла с лица повара, вновь появилось сочувствие. - Наш мир... обречен. Мальчики Ичирью, они... проиграли. Словно оглушили взрывной волной из хлопушек Торико-сана. Комацу хлопала глазами, пересохшим ртом глотала воздух и проталкивала его в сжавшуюся грудь. Этого не может быть, они не могли проиграть. Они же... они же... такие сильные, такие смелые. Они всегда выживали, всегда! - Нет, - она замотала головой. - Нет, нет-нет-нет! Ее крик разнесся по комнате, девушка схватилась за волосы. На стеклянном окне появилось изображение. Поле боя, где умерла Комацу. Девушка, не отрываясь, смотрела, как Торико поднимает на руки ее безжизненное тело. По сравнению с охотником - такое маленькое, бледное. Остальные Цари расступаются, он кладет ее к шефу Йюде и просит о чем-то. Тот кивает головой. А Цари разворачиваются и вновь атакуют Акацию. Как будто не было изнурительного боя, не было потраченных калорий, они вновь полны сил. Только лица их - помертвевшие, как застывшие маски, бесчувственные, пустые. Их демоны овладели ими полностью, поглотили. Но даже при таком раскладе Акация оказался сильнее. Сани отлетел первым, с оборванными волосами, упал на камень, острый обломок вышел из его живота. - Нет, нет! Пусти меня к ним! Пожалуйста, - Комацу бросилась на стекло, попыталась разбить его. - Сани-сан! Коко-сан! Торико-сан! Зебра-сан! Нет, нет, только не это, прошу! Коко сломанной куклой упал на землю. Торико оторвало руку его собственными техниками, с вывернутыми ногами он лежал на земле. Зебра кричал из последних сил, но и его голос был потерян. Комацу бросалась на стекло, как обезумевшая, как мотылек, стремящийся к пламени. Слезы текли без остановки. И почему-то Фрозе не останавливала ее. Акация поглотил все, перекатываясь, отделяя от своего тела мерзкие зубастые шары, он пожирал весь мир. Рос и креп, становился все больше и больше, отращивал щупальца. Цари первыми скрылись под его блестящей тушей. Комацу уже не двигалась, разбитыми костяшками пальцем она опиралась на стекло. И плакала, смотря, как на ее глазах погибает родная планета. Только после этого Нитро "упаковали" демона Нео. И улетели на подготовленном заранее космолете. Там, где находилась ранее цветущая планета Гурманов, остались лишь пыль да осколки камней. - Нет, Торико-сан, Коко-сан, Сани-сан, Зебра-сан, нет, - Комацу могла только шептать. Сорванное горло болело, руки саднило. - Ты ни в чем не виновата, - Фрозе подошла, отняла разбитые пальчики от стекла, сжала их. - Ты ничего не могла поделать. Эта битва была проиграна заранее. Ты сделала даже больше, чем должна. - Но мы... мы ведь так старались, Фрозе-сама. - Я знаю, - Фрозе обняла ее. Махнула рукой, и картинка в стекле сменилась на цветущий сад. - Поэтому я здесь. Смерть - еще не конец путешествия. Можно сказать, только ее начало. Есть множество различных миров и вселенных. Где-то живут обычные люди, а где-то - воины, шиноби. В некоторых из них по улицам ходят боги смерти и демоны. А в некоторых - летающие коты и волшебники. Миров очень много. И есть те, которые повторяют наш. Комацу распахнула глаза, не веряще взглянула на Фрозе. - Целиком и полностью? - С редкими исключениями, Комацу-тян. На еще один, мягкий, глубокий, мужской голос Комацу подпрыгнула и резко развернулась. За их спинами стоял высоченный, широкоплечий мужчина. Длинный хвост волос спускался по спине до самых коленей из-под повязки на голове, почти как у Коко. Черные глаза смотрели пытливо, с интересом. Кровь отлила от лица. Этого человека Комацу тоже уже видела. Ставшего чудовищем, с тремя языками, утратившего свою человеческую сущность, но видела. - Монстр! - она попыталась найти нож, чтобы атаковать его. - Чудовище! Ты убил их! - Успокойся, Комацу-тян, - Фрозе попыталась перехватить руки девушки. Далеко не с первой попытки ей это удалось. Она прижала к себе маленькое тело. - Успокойся. - Это он, он во всем виноват, Фрозе-сама, - Комацу снова плакала. От собственного бессилия. Ей даже не дают нанести удар. Фрозе укачивала ее, как маленького ребенка. Акация стоял на своем месте и не шевелился, чтобы не спровоцировать новую волну истерики. - Об этом я и говорила, Комацу-т... Комацу, - Фрозе не хотела служить напоминанием ни о Галантном Царе, ни о первом обращении Акации. - Миров очень много. Ты готова слушать? Немного подумав, девушка кивнула. Но высвобождаться из теплых объятий не спешила. Фрозе она верила интуитивно, доверяла. - Я всегда думала, как повернулась бы история, будь у меня больше смелости. Будь у меня решимость потребовать у Акации отказаться от предложения Нитро, от их помощи в пробуждении демона клеток. Что было бы, будь я немного смелее. Но я предпочитала с открытыми глазами спать и не замечать того, что творится прямо у меня под носом. Я не видела, как отдаляется от меня Акация, как беспокоятся и взрослеют мальчики. Я жила в каком-то своем, счастливом мире. И теперь я это понимаю. За всю свою жизнь я горжусь только одним поступком - использование Божественного приготовления, чтобы спасти жизнь Мидоры. Тогда это был шок: мой мальчик вырос, повзрослел. Уже не ребенок. И принимает соответствующие решения. Но когда возродилось мое тело, я... я не смогла заставить себя вернуться в него, просто не смогла, - голос женщины дрожал. Акация, не сводя глаз с Комацу, как с дикого зверя, приблизился, положил руки на плечи повара. Комацу отодвинулась, и Фрозе, освобожденная от необходимости удерживать ее, уткнулась в грудь мужчины. Прерывисто вздохнула, вытерла слезы, которые никак не хотели перестать течь. - Только самонадеянный, самовлюбленный глупец винит себя во всем. Не во всем, но я виновата. Этот мир пошел по своему пути развития. А мне дали еще один шанс. Отправили в другую реальность, похожую на нашу. Там я вновь повстречала Акацию, стала его партнером. Но на этот раз... - Она была очень смелой, - божество Гурманов говорило с легкой улыбкой. - Как она гоняла меня по всему дому, стоило только появиться с ранами или царапинами. А как защищала от Нитро! - он улыбнулся, поцеловал руку покрасневшей Фрозе. - Тогда я убрался с побережья поскорее, чтобы мой партнер своей Золушкой не порезала их на мелкие кусочки. Вопреки ситуации, Комацу нервно хихикнула. Трудно представить себе смущенную Фрозе, ударяющую сейчас своего партнера кулачком по груди, бросающейся на Нитро с Золушкой. - Как бы то ни было, - Акация посерьезнел, - я - совсем другой охотник Акация. И понимаю, в чем была ошибка вашего. - В чем? - Комацу сжала кулачки. - Он не любил Фрозе, не в том смысле, в котором люблю ее я. Я отказался от сотрудничества с Нитро, вернулся к семье, потому как не был готов подвергать опасности дорогую мне женщину. Я хотел прожить с ней и семьей всю оставшуюся жизнь, - он обнял Фрозе за плечи. - Мы добыли Бога, приготовленным блюдом накормили лидеров стран. Воцарилась Эра Гурманов. Но не стали идти дальше. Я вернулся в свой маленький домик, к своей Фрозе. Вскоре выпнул оттуда мальчишек на поиски приключений. Мидора сопротивлялся дольше всех, а в результате создал Альянс браконьеров. Как мне кажется, в пику Ичирью с его МОГ. - Они всегда соперничали, - покачала головой Фрозе с ласковой улыбкой. - Такие... мальчишки. Акация прав, Комацу, я тоже не любила того - своего - партнера, как мужчину. И мне не хватило сил отстаивать свою любовь. - Мы исправили это, - Акация держал Фрозе за руку. Комацу стало не по себе, когда она видела, каким нежным, трепетным взглядом смотрит великий охотник на не менее великого повара. Как на истинное сокровище, смысл жизни. И боится выпустить из поля зрения хоть на секунду. Он так же, когда Фрозе держала Комацу, был готов защищать ее. От всего на свете, включая мелкого повара. И грустно, и светло. Их миру не хватило одной любви, чтобы изменить все. - Ты тоже можешь согласиться на такой шанс, Комацу, - сияющая Фрозе повернулась к девушке. Та отметила, что повар переплела пальцы с Акацией. Второй рукой мужчина обнимал свою женщину за талию. - Ты можешь начать заново в том мире, где была и я. - А... остальные? Как же Торико-сан, и Коко-сан, и Сани-сан, и Зебра-сан? - почти жалобно. - Они тоже начнут. В других мирах. В тех, которые подойдут им больше всего. Не в твоем. Но, возможно, когда-нибудь вам доведется встретиться. Комацу прикусила губу. - Там все будет... точно так же? - Нет, - Фрозе отрицательно мотнула головой. - Там нет Акации с его демоном Нео, но Нитро остаются по-прежнему. - Значит, они попробуют возродить демона? - Вряд ли, - Акация усмехнулся. - Я был единственным носителем подобного аппетита. У моих сыновей иные демоны, да и мальчишек-охотников - тоже. Но это не делает Нитро более безобидными. Они могут поставить себе другую цель. Комацу кивнула. - Ах, да, еще там... ты не окажешься на своем месте, - Фрозе неуверенно замялась. - Там уже есть свой Комацу, возможно, у него будут те же приключения, что были и у вашей команды. Тебе придется прокладывать свой путь самостоятельно, с новым именем. С нуля. Комацу потрясенно вскинулась. - Да, - понимающе улыбнулась повар, - со мной случилось то же самое. Мне в какой-то степени повезло, их Фрозе погибла при землетрясении, поэтому у меня не было конкуренции, когда я решила стать партнером Акации. Но Комацу парень. Он жив и здоров, я проверяла. - Что выберешь, шеф-повар Комацу? Девушку передернуло. - Не называйте меня так! - бросила она. - Это... - Прости, - Акация кивнул. - Тогда могу просто Комацу. Фрозе говорила, что была бы счастлива видеть тебя своей ученицей.... Комацу не могла поверить своим ушам. Но Фрозе и Акация смотрели на нее и улыбались. Тепло, по-доброму, как... как... родители. - Если я не соглашусь, что будет? - Заснешь сейчас и вновь родишься. Забудешь прошлую жизнь, начнешь с нуля. - Если соглашусь, я буду помнить? - самое важное. Она не хотела забывать никого из своих друзей. Слишком многое прошли они вместе. Слишком многое пережили. - Да. - Тогда... тогда я согласна. Хочу в тот мир, - решительно вздернула подбородок девушка. И тут же сникла. - А моим друзьям тоже предложат шанс? - на всякий случай, уточнить. - Их смелость, самоотверженность поразительны, поэтому их тоже отправят в новые миры. Комацу облегченно вздохнула. И наконец-то расслабилась. - Есть только одно условие, - Фрозе подошла, положила руки на плечи девушке. - Ты никому не сможешь рассказать о своей прошлой жизни, - оттянула ворот. На шее тонкой лентой вилась татуировка - переплетение линий. - Прежде чем соглашаться, подумай. - Уже. Согласна, - повторила Комацу. Выбора как такового особо и не было, при перерождении она все забудет, поэтому никому не скажет. Так... так будет помнить. Всегда. - Хорошо, - Фрозе что-то шепнула. Шею коротко обожгло, а через секунду Комацу могла видеть в отражении в стеклянной стене узор фиолетовой татуировки на шее. - Готово. Еще одно! - повар улыбнулась лукаво, переглянулась с Акацией, тот засиял. Как будто готовили приятный сюрприз. - Я знаю, твой нож сломался. У Мелк из нового мира только один клык Дэроса, поэтому.... Дарю тебе этот. На вытянутых ладонях лежал Золушка. Ручка имела ячеистую структуру, хотя на самом деле - гладкая, ровная. Наверное, ладно ложится в руку. И простое лезвие, длинное, прямое, без вычурных "хвостов" и изгибов, как у той же Сетсуно. Но кому как удобнее. Название соответствовало истине: Золушка - красота и функциональность в своей простоте. - Фрозе-сама, но как же... я же... - Комацу замотала головой. - Не могу принять такой дорогой подарок! Повар вложила нож в ладошку девушки. - Вместе с ним я подарю тебе еще кое-что, - наклонилась и обняла, легко и бережно. - Своего демона Клеток. Я была первым поваром, у которого пробудились Клетки Гурмана. Полностью пробудились, не так, как у Сетсуно и Чие. Они обладают лишь силой, уникальными способностями, но не всеми возможностями Клеток. - Есть три способа получить Клетки, - вмешался Акация, видя сопротивление Комацу такому подарку. Той в самом деле не нравилось жить с демоном, не после того, что она увидела. - Можно родиться с ними, можно привить их искусственно, операционным методом. А можно долго и сытно кушать различную вкуснейшую, насыщенную энергетически еду. Последний способ самый длительный, но вспомни, что ела ты? Комацу застыла. Перед глазами проносились все блюда, которые готовила с начала путешествия с Торико, со знакомства с другими охотниками. Все они имели высокий уровень, Клетки Гурмана Царей реагировали на Фруктозырь и Янтарное мясо и многие другие, не говоря уже о меню того Акации. А ведь она тоже их ела. Девушка пыталась найти выход, за что бы зацепиться глазами. И руку ей протянул этот Акация. Как-то проще было разделять их с тем монстром, они ведь действительно разные. Это говорило чутье Комацу. Охотник притянул девушку в их с Фрозе объятия. - Не стоит бояться демонов Клеток, плохими их делают люди. На самом деле они - часть тебя. И зависят только от тебя, от твоих решений и поступков. Они - сила, которую можно направить в любое русло, какое предпочтешь. У тебя уже начали пробуждаться Клетки, но демона еще не было. Кто знает, каким бы он мог стать. Ты могла бы мучиться с ним или даже не совладать однажды. Демон Фрозе - идеален для поваров. Он направлен не на поимку, а на готовку: разрезы и Божественное приготовление. - Я не прошу тебя становиться моей копией, - Фрозе как будто читала мысли. - Я просто хочу облегчить тебе жизнь. Моему демону ты понравилась, и он захотел к тебе. А нам с Акацией уже не понадобятся наши силы, мы больше не пойдем на перерождение, а будем встречать вас здесь. Снова и снова. Комацу кивнула, закрыла глаза. Торико рассказывал о помещении, заполненном едой, где и сидит его демон. Захотелось понять, что же он чувствует. Каково это - быть с демоном. Но никого внутри она не нашла. Ничего, пустота и тишина. И зеркало. Комацу подошла и охнула от удивления и испуга. В зеркале отражалась она сама. В виде демона. Длинные, пышные волосы, светящееся тело, точеные черты лица - как маска, глаза без зрачков. Вот, что имели в виду Фрозе и Акация. Демон Клеток по сути и есть человек, его неотъемлемая часть. Неожиданно стало так легко-легко, ветер заиграл в волосах, а все чувство обострились. Комацу распахнула глаза. В стеклянной стене отражалась она сама. С активированными Клетками Гурмана. Светящееся тело, копна волос, развевающихся на невидимом ветру, лицо-маска с глазами без зрачков и длинными ресницами. Красивое, не человечески красивое. - Ты умница, - Фрозе вновь обняла ее, когда Комацу вернула прежний облик. - Ну, что, теперь готова? Девушка прикрепила нож к поясу. Спасибо вам, друзья, - она представляла всех, с кем пускалась в опасное путешествие в Мир Гурманов. - Спасибо и прощайте. Возможно, гурманские боги сведут нас снова вместе. Она отпускала их, прощалась. Принимала их смерть. Принимала их возрождение. И надежду на новое, лучшее, светлое будущее. Которое в этот раз она приготовит собственными руками. - Я готова!