До жизни и после

Стаад понимал, что проиграл. Еще до того, как закончилось их приключение в Джидале. Когда увидел, как Комацу обнимает Коко и твердит как заведенная, что верит в него. Когда прочитал почти боль в глазах охотника: из-за страха девушки. Он резал мужчину острым ножом. Коко не боялся за себя, привык не ценить жизнь, но за Комацу отдаст ее не задумываясь. И пусть девушка твердит, что угодно, для нее уже все решено. Мужчина ударил кулаком по стене, оставив внушительную вмятину. Возможно, это не понравится учителю, но пора бы вспомнить, что он браконьер. И привык добиваться своего любыми методами. Возвращалась в сознание девушка тяжело, рывками, как будто что-то постоянно оттаскивало ее назад, дергало за невидимые ниточки. Голова болела от удара, в горле пересохло, а в глаза словно щедро сыпанули по горсти песка. Вечером она готовила ресторан к открытию на следующий день. Уже никого не осталось, за окнами стемнело, Коко согласился не ждать ее, взяв обещание, что она закроет двери и переночует в ресторане, на диванчике. Самому охотнику предстояла миссия: Президент отправлял его к Ядовитому морю, чтобы испробовать некоторые яды и научиться создавать противоядия по ходу. Комацу со смехом согласилась, пожелала ему удачи, после чего вернулась к готовке. Последнее, что она помнила - звон упавшей на кафельную плитку Золушки, после чего в голове вспыхнула сверхновая звезда, искрами разбилась перед глазами. Стало так горячо-горячо, и она потеряла сознание. Она находилась в маленькой комнате без окон, с земляными темными стенами, с единственной дверью и узкой кроватью, заправленной куцым серым одеялом. Кто-то посадил ее на стул, не удосужившись переложить на ту же кровать, связал руки за спиной. Комацу потрясла головой и охнула от волны боли, вызвавшей тошноту. Дверь открылась. Комацу прерывисто и радостно вздохнула. На пороге стоял Стааджун. Даже если ее похитили, то уже нашли. Впрочем, радость быстро угасла при взгляде на выражение лица браконьера. Оно не было радостным или довольным, скорее... решительным. С таким лицом люди сжигают за собой оставленные мосты. - Джун? - голос прозвучал сдавленно и хрипло. - Что происходит? Браконьер поставил на одеяло поднос, взял с него стакан с водой и поднес к губам девушки. Та жадно прильнула к нему, глотая прохладную, сладковатую жидкость, чуть ли не давясь, не захлебываясь ею. - Не спеши, - говорил он глухо. - Воды много. Прости, что не положил на кровать, но она как раз прошла дезинфекцию. Еще какое-то время придется тебе посидеть. Девушка перевела дыхание, облизнула губы. - Зачем понадобилось бить меня по голове? - Не знал, как на тебя подействуют нейтрализаторы, - пожал плечами мужчина. Нарочито медленно поставил стакан на место, развернулся к собеседнице. - Твои Клетки Гурмана до конца не изучены, от слова вообще. - Что происходит? Почему я здесь? - она огляделась, наморщилась. - И кстати, где это - здесь? - В моем личном убежище, - сильные пальцы обхватили подбородок крепко, до боли сжали тонкие косточки. - Видишь ли, от тебя кое-что скрывали. Я браконьер. Мой учитель заключил пари с твоей наставницей. Кому ты достанешься. Сетсуно-сан поставила на Коко. Комацу поняла, что ничего не понимает. Голова кружилась, и не только от боли. Пари? На нее поспорили? Сетсуно-сан? Но за что? Она же не вещь... - Коко.... Он знает? - тихо, едва шевеля губами. Сердце замерло в ожидании ответа. Браконьер посмотрел на ее с жалостью. - Нет, не знает. Как и ты, он всего лишь пешка. Игрушка. Иррационально стало легче. Комацу перевела дыхание. - Но если это всего лишь пари, для чего я здесь? Зачем ты меня похитил? - Потому что хочу тебя, - простой ответ. Сердце пропустило удар, а затем понеслось вскачь, перепрыгивая невидимые препоны, ломая все барьеры и преграды. Кровь отлила от лица. Только сейчас Комацу осознала, что находится в помещении с человеком, сильнее ее в несколько раз. И абсолютно беззащитна, Золушка остался лежать там, на кухне. Если, конечно, Джун его не взял. Охотник словно увеличился, занял все помещение, его плечи, его волосы закрыли собой все. Комацу снова стало страшно, как было только на войне. И заныл шрам от вырванного в свое время сердца. А Джун стал расхаживать по комнате, разговаривая словно с самим собой. - Я был готов ждать, но даже мое терпение не бесконечно. Я лишь друг для тебя, в то время как Коко... - он скривился. - Коко, Коко, Коко. Ты сама не замечала, как все твои разговоры сводились к нему, - он резко развернулся. - Я хочу тебя. Как своего повара, как своего партнера. Лучшие ингредиенты и посуда, все связи мира - все будет к твоим услугам. Я положу мир к твоим ногам, только скажи мне "да". Стань моей, - жаркое дыхание обжигало лицо, пальцы ласкали его овал. Комацу жалобно сглотнула, глаза заслезились. Джун неохотно отстранился. - Подумай над этим, время у тебя есть. Пока что и немного. С этими словами он вышел. Комацу слезла со стула, забилась в угол, сжалась в комочек и жалобно заскулила Позорные, постыдные звуки сами рвались с губ. Страшно, боги, как страшно оказаться в руках маньяка. В руках сошедшего с ума сверхсильного охотника. Она видела безумие, плещущееся на самом дне его глаз, видела подавленного зверя, который вот-вот сорвется с поводка. Она не могла ответить согласием, не могла предать себя. Даже тогда, в прошлой жизни, под страхом смерти, она не изменила себе, не отказалась от своих слов, от своих убеждений, от своей семьи. И сейчас она не откажется от дорогого человека. И, как и в прошлой жизни, ей придется за это заплатить. Только в это раз не жизнью. И это самое страшное. Комацу могла пережить смерть, но не пытки, не насилие. Она боялась боли, боялась до дрожи. Слезы беспомощно текли по щекам, она глотала их, соленые, горькие, прижимаясь щекой к стене. Кто-нибудь... помогите... Стань моей... Я хочу тебя... Скажи мне "да"... Слова кружились, стояли перед внутренним взором, их шептало подсознание, Комацу слышала их в своих ушах постоянно, круглыми сутками. Джун искушал, исследовал, находил болевые точки. Каждый раз, когда он приходил, Комацу активировала Клетки Гурмана. Сияющее лицо призрака, Божественного приготовления, не нравилось браконьеру. И он вынужден был уходить. Сначала. Потом он оставался, как бы испытывая девушку на прочность. На сколько хватит ее сил. И Комацу держалась, иногда на чистом упрямстве не снимала технику. Тогда он стал приходить по ночам. Комацу просыпалась от того, что кто-то поглаживает ее по щекам и волосам. В ответ она стала спать в форме своего демона, снимала ее лишь на короткие часы затишья, когда бодрствовала и знала, что Джун не придет. Он виделся с остальными, перед каждым визитом тщательно мылся, чистился, чтобы Торико не взял след. Гасил собственной силой отпечатки электромагнитных импульсов Комацу, чтобы Коко не обнаружил след. И сообщал девушке, как продвигается расследование ее исчезновения. Пусто. Тщетно. Каждый раз надежда возрождалась и вновь сгорала к концу дня, когда Джун, пожимая плечами, сообщал, что ее друзья ничего не нашли. Девушка видела: ему не нравится то, что он делает. Но браконьер уже переступил черту и не мог вернуться назад, ему оставалось только идти вперед, к своей цели. - Почему ты так поступаешь? Я думала, мы друзья. - В первую очередь я браконьер. И привык добиваться своего. Голодом ее не морили, однако еда была простой, легкой и не давала достаточного количества энергии для поддержания активации Клеток Гурмана. Будь у нее обычный демон, она бы уже перешла к стадии аутофагии. Но демон Фрозе был особенным, и Комацу знала цену использования его сил. Однажды она просто заснет и не проснется. Ослабеет настолько, что не сможет пошевелить рукой, не сможет сопротивляться. И ей будет все равно, потому что вряд ли она сможет находиться в сознании. Это день настал ровно через неделю постоянной активации Клеток. В один прекрасный момент, когда Джун пришел к ней в комнату в очередной раз, Комацу ощутила головокружение. К горлу подступила тошнота, внутренности скрутило голодом, сосущей пустотой. Она успела увидеть метнувшегося к ней браконьера с отчаянием на лице, успела испугаться его, попыталась оттолкнуть, тоненько закричала-запищала, колотя его кулачками по груди изо всех сил. Не надо, пожалуйста, не надо... А потом наступили темнота и благословенное забвение. Мягкий пол под спиной, белая комната. И большой окно, целая стеклянная стена, в которой проплывали в темноте среди звезд разноцветные шарики удивительных миров. Комацу подскочила, огляделась по сторонам. - Комацу... - перед ней стояла Фрозе, такая же, какой девушка запомнила ее с прошлой встречи. Она метнулась к женщине, вцепилась в ее талию. - Фрозе-сама, Фрозе-сама, - слов не хватало, она задыхалась. - Фрозе-сама-а-а... Слезы, горькие, обильные, потекли по ее щекам, закапали на платье легендарного повара. Обида, унижение, бессилие, беспомощность - Комацу все это выплакивала в белой комнате. - ...ти меня, прости, - до нее не сразу дошло, что говорила ей женщина. - Если бы я знала, что так получится. - Вы ни в чем не виноваты-ы-ы, - Комацу икнула, перед носом оказался стакан воды. Рядом присел с сочувствием смотрящий Акация, притянул девушку к себе в объятия, уместил между собой и Фрозе. - Плачь, не стоит стесняться своих слез, - он погладил ее по голове. Так ласково, так бережно. Что вызвало новый виток рыданий. Комацу всхлипывала и рассказывала, как ей страшно там, в одиночестве, в темноте, в пустой, закрытой комнате, со связанными руками. Как ей страшно ощущать себя настолько беспомощной, как это мерзко. И как все больше она поддавалась отчаянию, когда думала, что однажды придет день, когда она не сможет поддерживать форму демона. И Джун таки добьется своего. Но больше всего было обидно за свою разбитую веру. Она ведь доверяла ему, считала хорошим человеком. А он... - Мне хочется вернуться и всыпать как следует Мидоре, - Фрозе подскочила, сжала кулаки, стала расхаживать по комнате. Юбка платья металась волнами, хлестала по голым ногам на поворотах. - Чтобы знал, как правильно обучать и чему, чтобы следил за своими подопечными. Браконьеры там или нет, все равно это бесчестно, и подло, и низко, и... - Мы тебя поняли, дорогая, - Акация поднял руки, пытаясь успокоить жену. - Лучше скажи, что теперь делать с Комацу? Она еще жива там, в том мире. Но вернуть ее туда... - он покачал головой. Легендарный повар остановилась. - Ты прав! - решительно сверкнула глазами. - Мы не можем позволить ей оставаться в том месте, по крайней мере, духовно, - обратилась к Комацу. - Как смотришь на то, чтобы повидаться с твоим друзьями? Комацу захлопала глазами, а потом поняла, о каких друзьях говорит повар. Дыхание перехватило так, что стало больно в грудине. Она сможет увидеть их.... - Торико-сан, Коко-сан, Сани-сан, Зебра-сан и остальные... - облизнула пересохшие губы. Мысли скакали как перепуганные сверчки. Она сможет увидеть их, поговорить с ними. - Да, - Фрозе опустилась на пол, ласково улыбнулась. - Поговоришь с ними, спросишь, как дела. Так уж вышло, что твоим четырем охотникам подошел один и тот же мир. Остальных мы отправили в другие. Но это будет лишь до того момента, как ты придешь в себя в своем мире. Время в разных реальностях и течет не одинаково. - Все равно, - Комацу сжала руки на груди. - Сколько ни есть, я согласна. - Вот и хорошо, - Фрозе кивнула, Акация потрепал во волосам. - Лети. Комацу всего лишь моргнула. А открыла глаза уже посреди шумной улицы Столицы Гурманов. Сначала ей показалось, что она в своем мире. Те же дома, та же реклама, те же ресторанчики и улочки, так же ходят люди. И все же что-то неуловимо отличалось. Девушка сжала кулаки. Она знала, где искать первого своего друга, Торико-сана. Ресторанчик Сетсуно был закрыт, однако изнутри доносился потрясающий аромат трав и наваристого бульона. Надпись на двери не остановила девушку, она влетела в помещение, как метеор, задыхаясь, с раскрасневшимися щеками. Все беды прошлого и настоящего отступили при возможности увидеть вновь друзей. - На двери же написано, закрыто! - погрозила пальцем Сетсуно. У стойки сидели двое. Сердце болезненно заныло при виде широкой спины, обтянутой белоснежным костюмом. Охотник и его повар обернулись, Комацу не сдержала улыбки. В этой реальности Торико вновь путешествует с Комацу. На лице ее копии отразилось недоумение, граничащее с шоком, на лице охотника - просто шок. Недоверие, страх поверить в чудо. - Т... Торико-сан? - неуверенно спросила Комацу, тоже боясь ошибиться. И была сметена голубоволосым вихрем. Охотник подскочил к ней, сжал в руках, крепко-крепко, до боли, притиснул к себе так, что стало трудно дышать. Но Комацу не роптала, она была счастлива. - Ты по-прежнему много плачешь, - усмехнулся охотник, погладил девушку по волосам. Та кивнула и обняла его еще крепче, хотя ее ручек не хватало даже на то, чтобы обхватить мужчину за талию. - Даже не верится, это ты, - шептал он прерывисто в ее волосы. - Мы уже не думали увидеть тебя, надеялись на встречу после смерти, не раньше. Нам сказали, что ты счастлива в новом мире. Это самое главное, - рассказ выходил путанным из-за обилия эмоций. - Ты тогда... умерла слишком рано. Мы не смогли... сражаться без тебя. Комацу... Девушка тоненько всхлипнула в широкую грудь. Он рядом, ее Торико-сан, его запах, родной, знакомый, его руки, что спасали ее столько раз, что защищали от кошмаров, его улыбка, широкая, близкая, теплая. Неожиданно он отпустил ее. - Я должен позвонить остальным! Просто обязан! - метнулся к телефону, набрал номер. - Сани! Приезжай в ресторанчик бабули Сетсу. Да, немедленно. Это срочно! - пока Небесный Царь возмущался, Торико уже бросил трубку и набирал следующий номер. - Алло, Коко?.. Комацу с улыбкой смотрела на происходящее, а ее тезка бочком-бочком подобрался к ней. - Вы ведь та самая, Комацу-сан, - улыбнулся он, поклонился. - Приятно познакомиться. - Мне тоже, Комацу-кун. Но... та самая? Повар безмятежно улыбнулся. - Торико-сан очень много рассказывал о своей партнерше, что погибла, защищая его и остальных Небесных Царей. Он сказал, что однажды, возможно, вы встретитесь. Вместе соберетесь за одним столом. - И ты будешь с нами, Комацу-кун, - поняла его опасения девушка. - Потому что теперь тоже часть команды. Повар просиял. Никто не знал, сколько времени им отведено. Когда ее найдут и отобьют у Стааджуна. И найдут ли вообще. Комацу предпочитала над этим не задумываться. Вместо этого она выпросила местечко у бабули Сетсу и решила приготовить небольшой пир, пока остальные охотники подтягиваются к месту событий. Торико уселся напротив, подложив ладони под подбородок, с улыбкой наблюдал за ловкими движениями бывшего партнера. Бабуля Сетсу составила компанию мужчинам. - Зебра ругался, но обещал примчаться, - радостно оповестил Торико. - Разве он не в тюрьме? - удивилась Комацу. - Не в этой жизни! - фыркнули в ответ. - Он стал сильнее, теперь с ним даже Йосаку не справится. Только папаня и может подзатыльников надавать. Комацу звонко рассмеялась, выставляя на стол готовые блюда. Все, чтобы напомнить об их путешествиях. Вековой суп, сашими из иглобрюхого кита и саке с его подкопченным плавничком, озоновый росток, темпура из сияющей гурами и многое, многое другое. Хорошо, что это все нашлось на кухне у бабули Сетсу. Впрочем, Джиро всегда хорошо обеспечивал ее ингредиентами, без перебоев. Дверь распахнулась. - Торико, - Сани капризно скривился, поправляя волосы, - это некрасиво - отрывать человека от важных дел. - Какие-такие у тебя дела, розовая принцесса, раздери тебя носорог? - прогремел сзади грубый голос, и Сани втолкнули внутрь. - Маску для лица не успел сделать? - Представь себе, грубое животное. Человек должен следить за своим внешним видом! - Давайте не будем ссориться, - предложил мягкий голос. - Уверен, у Торико была причина, - последним зашел Коко, вопросительно взглянул на друга. - Ведь так? - Вот она, моя причина, - Торико показал рукой за свою спину. Комацу вышла из-за стойки, вытирая руки полотенцем. Кровь шумела в ушах, губы сами расплывались в сияющей улыбке. Ее родные, близкие, совсем не изменились. Все такие же шумные, веселые, шебутные. Гордые, сильные, красивые. - Масик? - Сани не мог поверить своим глазам. А в следующий миг уже притянул ее своими касаниями, обнял. - Масик, ты все так же непрелестна, - всхлипнул. - Спасибо, Сани-сан, - ну, вот, снова слезы в два ручья у нее. Охотник передал ее Коко, отвернулся. - Комацу-тян, - растроганно произнес предсказатель, когда девушка крепко обняла его за шею. - Коко-сан.... Следующим ее перехватил Зебра, поднес почти к самому лицу. - Ты ведь не дерзила мне, мелкая? - Никак нет, Зебра-сан, даже в голову не пришло! - отрапортовала девушка, обняла и его. Затем, не слезая с рук, повернулась к остальным. - Я так рада вас всех видеть, безумно рада! Прошу к столу! Вечеринка продлилась до самого вечера. Охотники хвастались своими достижениями, вспоминали прошлое, свои подвиги, те и нынешние, но единогласно обходили стороной тему погибшего мира. Все еще слишком больно. Комацу улыбалась, попивая саке. Сейчас она была безусловно счастлива. Они живые, радостные, полные энергии. И это самое главное! - А как у тебя дела, Масик? Что-то ты подозрительно отмалчиваешься, - прищурился Сани. Охотники тут же перевели взгляд на сидевшего между ними маленького повара. Комацу покраснела: то ли от смущения, то ли от саке. - Снова стала партнером Торико? - фыркнул Зебра. - И я тебе это позволил? - Да кто тебя спрашивать будет! - огрызнулся Торико. - Дерзишь мне? На драку нарываешься?! - взвился самый буйный из Царей. Торико в ответ сжал кулаки, Комацу чуть ли не под стол полез. Девушка улыбнулась. Ностальгия. - Давайте не будем ссориться, - попросила она. - У меня не так уж много времени. Партнером Торико-сана стал наш Комацу-кун, так что да, в какой-то степени все без изменений. - Ну, а ты? - нетерпеливо переспросил Сани. - А я хочу стать партнером Коко, моего Коко, - девушка покраснела. - Я люблю его. Воцарилась тишина. Охотники ошеломленно хлопали глазами. - Ничего себе! - первым высказался Торико, опрокинул в себя чашечку саке. - Повезло твоему Коко. - Он... он немного другой. И в то же время очень похож, - Комацу улыбнулась, слабо и мечтательно. И это стало решающим фактором. Если уж она выбрала, они примут ее выбор. И будут радоваться за нее, ведь они же друзья. - Масик, хотя твой выбор не самый красивый - этот дремучий змей, брр! - не могу не признать, что он гармоничный, - величественно заявил Сани. - Но если он тебя обидит, жалуйся вашему мне, - рыкнул Зебра. - Будь уверена, с радостью набью ему морду. - Будь счастлива! - пожелал Торико. - И выбей из него все дурацкие комплексы. Коко все еще сидел красный, как вареный рак. Но улыбнулся, тепло и любяще их общей младшей сестренке и их общему повару. - Он полюбит тебя и сделает счастливой, не сомневайся! Комацу обвела друзей взглядом. - Спасибо, спасибо вам всем! Неожиданно она стала бледнее, сквозь пальцы виднелся стол. Комацу расплывалась, как будто таяла. - Комацу! - Мелкая! - Масик! - Комацу-тян! Охотники подскочили, потянулись к ней. - Не волнуйтесь, - девушка попыталась успокоить их улыбкой. - Все хорошо, просто мое время в этом мире вышло, я возвращаюсь домой, - она торопилась сказать все, что было на сердце. - Я счастлива вновь увидеть вас. Я вас очень-очень люблю, вы моя самая настоящая семья. Комацу-кун, - обернулась к повару. - Позаботься о них. Вверяю их твоим рукам. - Обещаю, Комацу-сан! - решительно кивнул повар. Пространство поплыло перед глазами, и девушка вновь оказалась в белой комнате. Несколько часов, всего несколько часов в том мире, но она была по-настоящему счастлива убедиться, что у них все в порядке. Обернулась к повару и охотнику. - Спасибо вам, Фрозе-сама, Акация-сан. - Иди, - мягко подтолкнула ее женщина. - Тебе пора возвращаться. И будь сильной, ты справишься. Последние слова донеслись уже как из тумана. В нос ударил едкий запах больницы, и Комацу закашлялась, попыталась приоткрыть глаза, но тут же вновь их зажмурила и болезненно застонала. Солнечный свет резал немилосердно. - Она очнулась! - знакомый голос Комацу. - Комацу-сан, вы меня слышите? Девушка приоткрыла глаза снова, привыкая. Перед кроватью столпились ее товарищи, Сетсуно-сан, Ичирью, Мидора. Не видно было только Коко и Стааджуна. Сбоку стоял молодой мужчина в белом халате врача. - Как вы себя чувствуете? - Пить... Комацу-кун подал стакан с соломинкой, девушка сделала пару глотков. На большее сил, увы, не хватило. Врач тем временем измерял пульс, давление, реакцию зрачков. - Повезло, что вас доставили к нам вовремя, еще бы немного - и мы бы уже не смогли вас спасти, - говорил он. - От недостатка питательных веществ, чрезмерной активации Клеток Гурмана и стресса вы впали в кому, и могли уже никогда не очнуться. К счастью, все обошлось. - Спа... - в горле запершило, пришлось прерваться на пару глотков. - Спасибо, доктор. - Это моя работа. Поблагодарите своих друзей, они спасли вас. - Обязательно, - она ласково улыбнулась Торико и Комацу-куну. И еще более ласково - Сетсуно, Джиро, Ичирью и Мидоре. Удивительно, но тем хватило совести принять виноватый вид. Сетсуно подошла, рука ее дернулась, но дотронуться до девушки она не решилась. - Прости, мы не знали, что он зайдет так далеко. Я всего лишь хотела, чтобы рядом с тобой был хороший, добрый, сильный человек. Изначально я не планировала говорить Мидоре, где ты находишься, а потом подумала, что соперничество подтолкнет Коко к решительным действиям. Комацу закатила глаза. Сетсуно не исправима. И злиться на нее не получалось совершенно. - Прошу, больше так не делайте. Женщина усиленно закивала и осторожно, самыми кончиками пальцев, прикоснулась к тыльной стороне ладони девушки. Та шевельнула кистью в ответ, сил не хватило сжать руку наставницы, но та и без слов все поняла. - Стааджун наказан, я лично позабочусь о нем, - сообщим Мидора и вышел. - Другого извинения ты от него не дождешься, - хмыкнул Ичирью. - Прости нас, девочка. Джиро кивал на слова брата. - Да, - трудно обижаться, ведь на самом деле они не хотели ничего плохого, заботились о ней. По-своему. Но она отомстит, страшно. Выяснит, на что у них аллергия и доведет до почесываний в самых нескромных местах. А Джиро лично устроит день трезвости, как - подумает позже. Комацу рассказывал, как они с Торико учились в Жрачколинском монастыре, добывали фруктозырь. Оказывается, Чие-сан в этом мире не покидала монастырь, ее сын был шеф-поваром ресторана деликатной кухни. И про то, как Коко сбился с ног, разыскивая ее. Как проследил за Джуном, как отбивал девушку у него. И как не спускал с рук всю дорогу до больницы, укачивал, укрывал, слушал сердце. В груди разливалось болезненно-теплое чувство, как будто под ребрами поселилось маленькое пушистое солнышко. Посреди разговора в палату ворвался Коко. Растрепанный, без привычной чалмы, с обезумевшим взглядом. Его лицо почти скрылось под фиолетовой окраской, что говорило о сильном душевном волнении. Комацу улыбнулась, протянула к нему руку. И оказалась подхваченной, прижатой к груди. У нее не было сил шевельнуть рукой, но откуда-то взялись силы на то, чтобы прижаться губами к фиолетовому рту. И не имеет значения, что там сейчас яд. Коко не причинит ей вреда. Комацу просто знала это.