Проективная идентификация

Дни шли за днями, пары за парами; и однажды мартовским утром случилось невиданное: Мальцеву разозлили. Всё шло как обычно; разве что Никита, который каждое занятие исподтишка наблюдал за Мальцевой, заметил, что доцент была непохожа на себя. Она то и дело сбивалась с мысли; временами, казалось, она начинала куда-то проваливаться. Разумеется, Оскольскому ужасно хотелось знать, что с ней; однако чем яснее он понимал, что ему это никогда не удастся, тем в большее уныние он приходил. Не прибавлял веселья и Толстяков, который изменил своим привычкам и уселся на третьем ряду, наискосок от Никиты. Толстый (был он не столько толст, сколько крупен, но прозвище за ним закрепилось) всё время ворочался, бурчал под нос ехидные комментарии, словом - вёл себя, как на галёрке. Хотелось развернуться и встрепать его легонько, чтобы перестал мешать. -Напоминаю, уважаемые студенты, что по требованию деканата всем вам нужно будет в апреле сдать контрольную работу для допуска к зачёту, - плыл по аудитории голос Мальцевой. - Объём пять-семь страниц, не считая титульного листа... В списке литературы от трёх источников. Задание для допусков, чтобы сейчас его не записывать, можно будет взять в деканате. Кому по каким-либо причинам страшно или неудобно там появляться - берите у старост. Вопросов нет?.. -Так а что делать, Ирина Сергеевна, - неожиданно пробасил с места Толстый, - если старосты-то не дают?!.. В аудитории повисла нехорошая пауза. Никита похолодел. Галёрка очнулась первая и грохнула. -А вы, гражданин Толстяков, у меня в стройбат пойдёте!.. - холодно отчеканила Мальцева. - Я не знаю, что вы забыли в этой профессии и как попали в этот университет. Все притихли: такое на занятии у вечно бодрой Мальцевой они видели в первый раз. Тишину на сей раз взорвал мальцевский мобильник; она схватила его и зашагала к выходу, по дороге бросив: "Извините, это ректор". -Чё это она вдруг такая бешеная? Её что, никто не... - вопросительно начал Толстый, как только за доцентом закрылась дверь; и тут Никита не выдержал. -Ещё одно слово, - угрожающе проговорил он, повернувшись к Толстому, - и ты у меня полетишь отсюда до самого ПИ РАО. -Чегооо?.. - якобы не понял тот; и в этот миг Никита взорвался. -Заткнись немедленно!!! - закричал он на всю аудиторию, вскочил с места и подался всем корпусом навстречу Толстому. Неизвестно, чем бы закончилось дело; но тут в аудиторию вновь вошла Мальцева. -Ба-а, - протянула она, - стоило мне выйти на сорок секунд, и они уже давай драться... Ну-ка, все по местам!.. Она оглядела аудиторию от входа до окон, от первого ряда до самой "камчатки". -Мне, конечно, понятны ваши устремления... Это всё март, он не щадит даже ректорат, не говоря уж о студентах... Вопрос только в том, какие из вас получатся специалисты, если вы не в состоянии держать в узде даже самые грубые импульсы... Отращивайте лобную кору, воспитывайте в себе Человека!!! Потом будет совсем поздно... Окончив эту речь, Мальцева снова села за стол и утомленно оперлась лбом о ладонь. -На чём мы остановились?.. - выдержав паузу, спросила она. -На различиях между гештальтпсихологией и гештальттерапией, - упавшим голосом ответил Никита, глянув в конспект. -Я не узнаю вас, Оскольский! - вдруг почти крикнула Мальцева. - Да будет вам всем известно, что, сравнивая эти направления, нам не следует говорить о различиях; гораздо продуктивнее взяться за сходство - оно у них только одно, и это - само слово "гештальт". На этом сходства практически заканчиваются, и основания для сравнения - тоже. Можете внести это заранее в выводы по теме. Он вписал эти слова в конспект и продолжил записывать лекцию. Впрочем, его сердце всё ещё билось после несостоявшейся драки с Толстым, а в голове роились мысли и образы самого разного характера. Он то воображал научный диспут, на котором разбивал вдребезги доводы Толстякова; то ему представлялся тёмный переулок, где он защищал от Толстого Риночку; то в знак защиты и поддержки обнимал Ирину Сергеевну... нет, просто Ирину... Он почти видел и ощущал, как близко она вдруг оказалась к нему, как ярко блеснули ее глаза, как бережно он прижал ее к себе... Можно было ощутить ее теплый запах, услышать дыхание... прильнуть к приоткрытым губам... ну же, скорее!.. -Оскольский! - вдруг услышал он свою фамилию и вздрогнул. -Да?.. - отозвался Никита. Прийти в себя оказалось не так-то легко... и так неприятно! -Сегодня я попрошу вас озвучить выводы по лекции... Пусть это будет моя личная просьба, - помолчав, добавила она. -Да, конечно... - выдохнул он. - Значит, "обобщатушки" сегодня такие. Вывод первый... Никита сбивчиво озвучил плоды своих трудов, глядя в тетрадь. Всё это время он почти физически ощущал, что Мальцева пристально следит за ним. Дело здесь было явно не в степени правильности выводов: она ни разу не прервала его, не уточнила формулировку... Но в чём же тогда?.. Неужели он не просто выставил себя донкихотом, но и выдал себя перед ней с потрохами?.. -Замечательно, - сказала Мальцева, когда он назвал последний вывод. - Всем спасибо, кто сегодня поработал головой. Остальные тише воды уходят отсюда, размышляют над своим поведением и отращивают лобную кору! Грянул звонок. Студенты начали выходить из аудитории; кто-то задерживался у преподавательского стола на пару слов и потом уходил вслед за общим потоком. Подошел и Оскольский. -Что ещё здесь произошло? - сразу "в лоб" спросила она, закончив утешать Риночку и подписывать ее журналы. - Весна покою не даёт? -Ирина Сергеевна! - ответил Никита. - Понимаете, он потом оскорбил и ваше достоинство, и... -Я не слышала, что он ляпнул, - прервала Мальцева. - Скорее всего, что-нибудь похабное насчёт моего эмоционального состояния... Я сегодня и вправду была не в духе. Хотя его отвратительной наглости на занятии это не отменяет... Мальцева неожиданно глянула Никите прямо в глаза; он даже слегка отшатнулся, и без того поражённый точностью её догадки о словах Толстого. -Вы, Оскольский, разумный человек и должны понимать, что на выходки некоторых людей не стоит лишний раз обращать внимания!.. Но, между нами говоря, - тут ее голос стал низким и доверительным, - мне очень лестно, что за меня готовы идти в бой такие... такие, как вы. Мальцева сверкнула глазами и загадочно улыбнулась. Оскольский вдруг ощутил, что стены слегка поплыли в его глазах, и он невольно вцепился в уголок стола. Вместе с неловкостью его охватило и совсем другое, неведомое чувство, которое удушливой тёплой волной окутало сердце, хлынуло оттуда в аорту... потом дальше, в сонную артерию... в брюшную... в каждую клеточку по капиллярам. -Вы можете идти, до новых встреч, - подытожила Мальцева. - Спасибо вам за столь искреннее почтение к моей скромной персоне! -Простите меня, - пробормотал он, имея в виду совсем не драку. Ее голос. Ее глаза. Ее губы. Почти так же близко... Кровь, разогретая сладостным ощущением, рванула обратно по венам, забежав по пути в малый круг кровообращения, и сердце снова мощным ударом вбросило её в аорту. -Всего доброго, - тихо попрощался Оскольский и двинулся к выходу. Только сейчас он заметил, что в аудитории уже почти никого не осталось. "А что, если..." - без конца вертелось в его голове, но додумать эту мысль он никак не решался. В конце концов, внимание Никиты привлек кофейный автомат в конце коридора. Пожалуй, стаканчик чёрного чая с сахаром после всех этих треволнений будет как нельзя кстати. Эх, отыскать бы ещё эту скотину Толстого... Никита опустил монетки в щель и, пока автомат возился с чаем, провожал глазами далёкую фигурку Мальцевой, которая легко шла от аудитории к лестнице и вскоре скрылась за поворотом. -Ну и денёк, - выдохнул Оскольский. И в самом деле, что ещё тут скажешь?..