Живой Мертвец

День восемнадцатый. Статус: заражено 99% населения Манхэттена Уничтожено зараженных: 102 218 Потери военных: 21 028 Погибло гражданских: 122 190

Говорит Баркли! Алькатрас, ваш транспорт на подходе. Но на обратном пути вас заберут шесть вертолетов «конфискованных» у Черной Стражи. Это всё, что у нас есть. И мы зверски опаздываем! Внимание! Если ситуация не будет разрешена, Пентагон санкционирует разрешение Рэнделлу на нанесение ядерного удара по Манхэттену. Капитан Гидеон, в случае неблагоприятного исхода, я успею вам сообщить об их решении только за двадцать минут. БУДЕТ ДВАДЦАТИМИНУТНАЯ ГОТОВНОСТЬ! Поэтому, Чтобы вы не решили делать, Идите туда И делайте это очень быстро!

***

«Нефть и уран – кровь и плоть войны» Fallout Нью-Йорк, Манхэттен Штаб Черной Стражи – Командования Красной Короны. Беттери-Парк. 26 июня 4:21 Парк был атакован армией зараженных. И пал. Гноящиеся и полуразложившиеся больные в бессознательном бреду, поддавшиеся инстинктам животных, кидались под пули стражников. Но задавливали их числом. Последняя площадка с вертушками еще сохраняла свою территорию благодаря высокому забору под напряжением и засевшим на ней отрядам солдат. - ДОЛОЖИТЕ ОБСТАНОВКУ! – Рэнделл схватил за грудки ближайшего офицера, который поддерживал левую руку. - Полковник Таггарт приказал начать общее отступление! – Даже маска не могла скрыть некое облегчение в голосе стражника, что радовался этой мысли. - Я не отдавал такой приказ! – Генерал был другого мнения. - Дайте мне ра… – Сэр, поднимайтесь на борт. – Кросс оттащил взбешенного старика от солдата и подтолкнул к готовому взлетать вертолету. - Я перевожу командование Чёрной Стражи на «Рейган» и выхожу в море! – Рэнделл теперь мог надеяться только на Кросса, что, несомненно, выполнит его приказ без лишних мыслей. - Найдите Таггарта! Доставьте его ко мне! - Есть. – Роберт отдал честь, наблюдая, как его генерал садиться в вертушку. - Я могу вам дать только 14 часов. – Она взмывала вверх. - Это все, что в моих силах! Кросс проводил аппарат взглядом. - Сэр! – Крик сержанта вернул его к суровой реальности – их окружили заражённые и рвались напролом. - Занять позиции! Сержант поднял кулак вверх, и отряды скучковались вокруг оставшихся вертушек. Кросс вышел вперед своих людей. Первая тварь в виде суперохотника с белыми от смерти глазами перепрыгнула забор и теперь была прямо напротив него. Ждала, готовилась к атаке. Капитан вытащил свой электрошоковый жезл, вскинул его и демонстративно выжег им искры, проведя по бетону. Чудище зарычало и бросилось вперед, на него. Кросс встал на колено и направил на чудовище гранатомёт…

***

«Смерть – не повод нарушать присягу!» Warhammer 40 000 Нью-Йорк, Манхэттен Шоссе Рузвельта, мост Квинсборо 26 июня 6:08 Алькатрас почти ничего не слышал его. Его вселенная сжалась до едва различимого шепота. – Алькатрас! Алькатрас! Голоса угасли. Исчезли. Интересно, на сколько частей его разметало от удара о воду – и какие именно части думают вот эту мысль? Из бездонного колодца кто-то глухо вещает: «Сколько мы еще будем искать этого парня?». Если рассудить здраво, очень даже неплохо быть здесь, в черной немой пустоте, в нигде. Конечно, далековато от мест счастливой охоты и прочих райских чудес, но, по крайней мере, Алькатрас не слышит ни шума волн над головой, ни взрывов в городе. Знает: бренное сердечко Пророка опять отказывается работать на него, но он не видит и не слышит, как органы отказывают. Нужно быть благодарным и за малейшую из доступных радостей. – Проснись! Ба, это... Это… – Проснись, морпех!!! Алькатрас знает этот голос. Но он никак не должен был слышать его, это невозможно. – Проснись, морпех! Не время умирать!!! Да это ж фальшивый Пророк, тот самый фальшивый Пророк, его лицо возникает в пустоте перед солдатом. Оно не слишком похоже на настоящее и даже на имитацию едва тянет – сплошь силуэты и тени. Туманность, тысячи светящихся ниток, случайно собравшихся в подобие человеческого лица. Да это треклятый Пророк-донор – он орет на Алькатраса! - Морпех, поднимай задницу – и в бой! - Пошел вон, идиот. Ты сдох. Я видел, как ты сдыхал. - Сам идиот. Думаешь, раз ты мертвый, это оправдание? Может, это конвульсия мозга, тупой биокомп старается вдохнуть хоть какое-нибудь желание жить в клеточного пассажира, давно поставившего на жизни крест. А может, нервная система нарисовало силуэт Пророка, потому что сознание Ала лучше отреагирую на иллюзию живого голоса и лица. Мать вашу, а может, это и в самом деле Пророк, жалкий, убогий шарж, собранный из записанной болтовни, синаптического эха, застрявшего в своем сердце, позвонках и остальных органах, что теперь принадлежали Алькатрасу, и бродившего по его нервным стволам с тех пор, как родитель их, Пророк из мяса и крови, убил свой разум – настоящий, живой разум. Ведь разве наша душа не храниться в теле? Может и в его отдельных кусках тоже… там сердце, позвонки… Какой именно орган за это отвечает? Мозг? Ал не знает… иногда у солдат, потерявших руку, её ощущения остаются на долгие годы. То есть душа продолжает её чувствовать, жить в своем курсе. Может с сердцем тоже самое и поэтому оно восставало против нового носителя?.. Алькатраса не туда занесло… А может, все по-другому и перед ним попросту галлюцинации умирающего от кислородного голодания мозга – головной слизи мистера траханого морпеха– иллюзионная версия предсмертных ощущений, и смысла в ней не больше, чем у видений фанатиков из сект нью-эйджевского разлива, сладко себя удушающих и созерцающих ангелочков и райский свет? Кто знает, вдруг мозг мертв уже долгие часы, а мысли Алькатраса бегут по кластерам углеродных нервов? Может, воронье уже распотрошило его черепушку и проблевались от вони давно перегнившей начинки? Кто ты, говорящий со Алькатрасом? Ты жив? Ты реален? - Морпех, кончай в дерьме копаться!!! – Вопит оно, – Хватит!!! - Мать твою, да кто ты? И кто я? - Я тебя сохранил для нечто большего, а не чтобы ты в дерьме валялся! - Этакая добрая чума… А может, мне просто кажется. - Нет времени, морпех! У нас по плану прогулка в парке! Но когда темень рассеивается, ощущение клеточных перемен исчезает. И Алькатрас, болтаясь на дне пролива и созерцая окутанное рыжими облаками рассветное небо, слышит другие голоса, негромкие, но отчетливые. Они ясно различимы на фоне шипения волн. Неожиданно небосвод пронзило шесть вертушек, гнущихся от массы солдат в знакомой чёрной униформе. - Так ты все это время скрывал свое нутро? Чего ж ты не сказал всем? - A а, снова Гулд. – Закатил глаза мужчина. - Мать его, этот засранец приклеился ко мне, будто ангел хранитель. - Отстань и заткнись! Доминик Локхард тоже здесь. Сквозь грязную воду пробивается бледный свет. Настало очередное славное манхэттенское утро. – Если хочешь помочь, помоги найти этого парня, – советует коммандер, – Баркли никогда своих не бросает и не отступит, пока не найдет его. – Капитан Гидеон с Чайно и солдатами уже битый час обследуют берег! А распылитель с блокирующим распространение вируса биоэлементом – ключ ко всему. Хорошо, что парни капитана его вытащили из «Ореола», последняя Лунная соната Мак-Маллена. Он – наш шанс остановить Черный Свет. Не уничтожим, но хотя бы остановим… – Не густо, да. - Кореш? - Чайно, у тебя хоть что-нибудь слышно? – Нет, капитан Гидеон. Прочесали полностью – и ничего. Снова пройдемся по берегу. - Чайно, кореш, как приятно услышать тебя снова! Алькатрас перекатывается, ползет. Дно задирается вверх – голый серый камень, отполированный потоком. – Не думаю, что есть смысл… – Вот! Вот он! – Чайно, Гидеон, мы нашли его! Кто-нибудь, передайте это Баркли! Назад, к машинам! Ал выползает из воды, Эмерли, Чайно, Локхард и Гулд машут ему от искореженного, испещренного трещинами входа в туннель. В разломах бетона торчит арматурный скелет. Мост Квинсборо за его спиной – груда перепутанных, изломанных деталек из «Лего». За ним, на дальнем берегу, остров Рузвельта дымится, словно Помпеи после везувиевского фейерверка. - Вот, называется, и восстал из мертвых, жизнь заново обрел. – Мужчина почти смеялся, подходя к товарищам. - Ешкин кот! Эй, Оби Ван Гидеон, помоги мне! - Поднимайся! – Подаёт руку сияющий от радости капитан, до сих пор без шапки. - Рад, что ты живой, бро! – С другой стороны подхватывает лучезарный Чайно. - Спешу броситься в объятия родной команды засранцев! Теперь он вновь был с ними. - Ал, Митчелла, как и остальных раненных, забрали вертушки Баркли и увезли на «Линкольн». Престон и еще несколько бойцов их сопровождают. Так же Шерман прислал нам бойцов, а Локхард взялся командовать. Я так понял, полковник и коммандер отлично ладят, и Доминик в принципе на нашей стороне. - Так кто не смылся? Алькатрас повернул голову, и ком застрял у него в горле, но тут же прошел: - Нафига нам Айронс? Прикрываться или отмахиваться им как дубиной? - Паренек поможет. – Пожал плечами Гидеон, украдкой наблюдая за общающимися Уиллом и Чайно. - Тебе виднее, командир. А что скажешь сеструхе по поводу племяша? - Алькатрас, - неожиданно вспылил Гидеон, - сейчас на главном месте – миссия. Ни ты, ни я, ни погибший по вине Мак-Маллена Эндрю. Нам надо сосредоточиться на другом. Сейчас не подходящее время для разговора. Ну, умер племянник и умер. На фоне последних дней, Ала это не сильно коробит. Да и Гидеона не должно. Они видали и не такое, а сейчас нужно думать о миссии, он прав. - Окей. Около тридцати солдат рассаживаются по «бульдогам» и трогаются в путь. Локхард не мог стоять, перевязанный мужчина сидел на переднем сидении и разговаривал с кем-то по рации. Даже в тяжелом состоянии он отказался покидать своих людей и людей Баркли, что согласились на эту операцию. Гидеон все наблюдал за сидевшим в последней машине Айронсом. Капитан волновался за паренька. Как бы чего не вышло. Глубоко внутри он себя презирал и ненавидел – он беспокоиться о своем новобранце больше, чем думал о сыне сестры… Но ведь Уилл тоже чей-то сын. - Эй, командир. – Его толкнул в бок Алькатрас, заставив вернуться к лицезрению перекореженной и вывороченной дороги и упавших зданий. - Локхард докладывает по начальству и Баркли: мол, «это Доминик Локхард, коммандер Черной Стражи, сэр. Блудный сын вернулся, сэр. Хочет поразвлечься с зараженными в Центральном парке. Не желаете ли поучаствовать?» - А полковник? – Гидеон внимательно следил за лежавшими вдоль обочины трупами и заполненными пеплом кратерами. - Но полковник Баркли непреклонен. Вещает о глупой героике и бессмысленном самоубийстве. - А коммандер? – Они проезжали через туннель, прогрызенный через упавшую высотку. - Возражает, указывает: Натан де его убедил, и теперь у нас реальный шанс повернуть дела к лучшему (не уверен, что это лучшая тактика разговора с Баркли, но тот, по крайней мере, не услал его подальше без лишних разговоров). Локхард просит поддержки с воздуха, Баркли обещает связаться позже. Локхард ждать не хочет, и потому мы плетемся в парк. - Эй-эй! Парни! – К ним с переднего сидения перелезает Гулд. – Слушайте сюда… Алькатрас не в восторге. По пути Гулд пытается растолковать им суть жизни. Рассказ выходит не слишком гладким, то и дело прерывается всякими «э-э», «хм» и «прячьтесь, охотники слева!». Записи Мак-Маллена, что Локхард любезно прихватил из «Ореола», открыли ему больше, чем доктор солдатам. Гулд определил: центр гриновский братии находится в точности под Центральным парком, под озером. - Думаете, Мак-Маллен выстроил ГЕНТЕК в гигантской сточной яме под названием Нью-Йорк из за великой любви к ней? Здесь крайне много народностей и есть возможность исследовать вирус на различных генотипах! Грин же использовала это в свою пользу. Все Ульи связаны между собой подземными соединениями. Центр же находиться под Центральным парком благодаря его экосистеме и благоприятной среде. Источник всех производимых спор и новых штаммов вируса лежит там! Все остальные Ульи регулируются оттуда. Нас спасет только вирусная итерация. Но особо развлечься и отвлечься подобными соображениями мужчинам не довелось - ходоки мешали и остальные твари. Гидеон никогда не видел больше одного суперохотника зараз, а тут не успели они свернуть с Ист-ривер-драйв, как целых четыре скользят к ним. Алькатрас лезет в башню, но подстрелить надежды почти нет, чудовища бегут слишком быстро, «бульдог» трясется и подпрыгивает, и признаться честно: у него теплится надежда проскользнуть к Центральному парку незамеченным, если солдаты не станут задираться и позволят суперохотникам пробежать восвояси. Но затем сворачивают на Пятьдесят восьмую, и шансы проскочить мирно рассыпаются в пыль. Вся гребаная авеню вдоль и поперек истыкана вирусными трубами и акведуками из дышащей биомассы. Они высовываются прямо из улицы, поднимаются этажей на пять шесть, уходят в дыры, проделанные в витринах и небоскребах. Несчастная улица – лабиринт крошеного бетона, вывороченного из скального основания камня и колоссальной зазубренной, угловатой, шипастой инопланетной канализации. Завернув за угол, видят, что уже последний, четвертый мутант торопливо становится на задние лапы через проспект. - Нас ждут! – Оповещает всех Чайно. Первая пара «бульдогов» уже застряла и оказалась под ударом. Еще за угол не успели завернуть, а один уже лежит вверх тормашками и колесами в воздухе крутит. Алькатрас делает что может, но даже Ист-ривер-драйв – сущее стекло по сравнению со здешней мостовой, перекрестья его прицела скачут зайцем, пока их водитель не бьет по тормозам. Правда не по собственному почину - дальше ехать некуда – вся дорога просто перекорежена и похожа на скалистые горы. - Заминировать! Морпехи и стражники быстро реагируют на приказ Локхарда. Твари уже близко. Солдаты успеваю выскочить из своих машин за доли секунды до взрыва, что накрыл прыгнувших на тачки чудовищ, завывших от боли, но все равно Алу крепко достается. Спасибо родной броне – выручила. - Баркли, «бульдоги» вышли из игры. – Гидеон передавал ситуацию полковнику, капитан поймал взгляд серьёзного Уилла и кивнул ему: «всё по плану». - Всё. Дальше ножками. Суперохотники покалечились. Двое – убито, остальные отступили. Но с таким напором солдаты еще не встречались. Улица так и кишит ходоками, охотники скачут по стенам гигантскими кузнечиками, норовя свалится на голову, и такими же скачками уходят, прежде чем их возьмут на мушку. - Обходим! Чайно и Локхард увидели выбоины и щербины на стенах и благоразумно решили сменить маршрут. Мужчины полезли по рухнувшим высоткам. Держась подальше от бродивших внизу зараженных. Слишком много вокруг искореженных балок и закороченных, оборванных кабелей, связи хватает от силы на квартал другой. На праздник жизни являются визгуны, краса и гордость любой вечеринки. Солдаты прячутся в лабиринтах небоскребов и то рассеиваются, то собираются вновь, не давая визгунам возможности определится с преследованием. Но в промежутке между вышибанием мозгов и увертыванием от попыток вышибить мозги себе Алькатрас, Гидеон и остальные таки пробиваются на верхние этажи офисной башни. Не драпают, а сознательно пробиваюсь наверх. Но даже здесь оказывается парочка зараженных. Потери Локхард не хотел нести, бой еще впереди, а это так - прогулка. Пока солдаты заканчивают их выковыривать, пол этажа пылает, но усилия того стоят. С высоты они снова могут выйти на связь, и полковничьи ребята зря времени не теряют: оказывается, Гулд сдал им их частоты, и команда Баркли может считывать прицельные данные и направлять на цель авиа поддержку, выпрошенную добрым полковником с базы Макгуайр. Шерман был крайне рад, что Локхард в отличие от Рэнделла не тратит его людей. У них действительно волшебным образом пока не было потерь. Наверно потому, что солдаты, согласившиеся на это поход, уже были матерыми вояками и умели выживать в любой среде, да хоть у черта на рогах. Кроме Уилла. Но его опекал Гидеон и не даст ему погибнуть. - Теперь нам осталось прорваться к Центральному парку. - Или, командир, как наши друзья из Пентагона предпочитают называть его: «Граунд Зеро».

***

« Обожаю военных! Что бы они не делали – все равно получаются трупы» Маус S.T.A.L.K.E.R. Нью-Йорк, Манхэттен 3 точка контакта, Сохо 26 июня 15:22 Алекс приземлился, оставив небольшую воронку, на бетонном пирсе. Его обступали ящики и мусор, но впереди маячило красное солнце, что обливалось кровью из-за алых и пропитанных смертью облаков. Мерсер подошел к еще одному телефонному автомату… - Я думаю, что нам пора поговорить. Алекс развернулся и встретился лицом к лицу с Кроссом, который иронично ухмылялся. Как он сумел подобраться так близко? Не может быть, чтобы Алекс не смог его заметить! Зевс обнажил свои когти… - Зря ты это. – Теперь Кросс откровенно смеялся над ним… и вытащил из кармана телефон, нажал на кнопку. Сотовый связного в автомате откликнулся на это действие. Алекс убрал оружие и совсем растерялся – Кросс и был его связным? Зачем? Может у него свои причины. Как и у Алекса были тогда еще, до смерти… - Я сделал за тебя всю работу. – Перешел Зевс в атаку. - Я сломал хребет инфекции. - Через несколько часов здесь будет стеклянная пустыня. – Обвел рукой вид, открывавшийся на город с пирса, Кросс. - Даже Рэнделл не настолько сумасшедший, чтобы бросить атомную бомбу на Манхэттен. - Ты не прав. – Роберт теперь совсем не выглядел преданным своему генералу. Неужто слова Гидеона на него так подействовали? Или он знал несколько больше, чем они? - Он был в Хоуп в 69. Он сделает все, чтобы остановить инфекцию. Поможешь мне остановить его - получишь свой секрет. Откуда он знает? Но нажимает правильно… - До этого корабля нельзя никак добраться – тебя расстреляют на подлете! - Есть один способ. – В отличие от запаниковавшего от этой новости Алекса, Роберт был холоднокровен. - Рэнделлу нужен полковник по имени Таггарт. Меня послали найти его. Таггарт – наш билет на «Рейган». Воздушные силы Таггарта уничтожены. Он собирается ускользнуть по суше. Черная Стража сосредотачивается на одной из баз и возводит КПП, чтобы он добрался до Бруклинского моста. Он будет прорываться именно там. Мы должны НЕМЕДЛЕННО ударить по нему на базе, пока её оборона не до конца сформирована. Выкури его из норы. Когда он появится – поглоти его. Не ослабляй давления, чтобы он все время перемещался. Но не упусти его. Если он выберется из Манхэттена, плакали наши билеты на «Рейган». Алекс поморщился, он все понимал, но желал это отрицать: - Почему мне кажется, что основная работа выпала мне?

***

Нью-Йорк, Манхэттен Чамберс-стрит 16:12 - Они у меня все забрали. – Алекс перелетел с одной крыши на другую, уворачиваясь от летящего снаряда танка. - Тут они в ответе. Они заплатят! Мерсер спрыгнул на асфальт, размозжив несколько зараженных, что теперь кишели по всему городу. Ходоков, словно муравьев в муравейнике. - Шевели задницей! Его обстреливали с из колонны танков, что двигалась к Бруклинскому мосту. - Мы в зоне поражения, дайте целеуказание, прием. Но его главная цель – полковник Таггарт – была впереди. - Ненавижу это дерьмо. Алекс, оставляя выбоины, бежал по дороге. Над головой пронеслась пара вертушек, что стала обстреливать его. - Так держать! Алекс взлетел по стене одного из зданий на крышу. - В укрытие! Злорадно рассматривая, словно добычу, вертолет, Мерсер сжимал кулаки и стоял прямо перед ним. Пилоты были в панике от его хищного взгляда. - Пригнись! Мужчина, добежав до края крыши, прыгнул к ним. - Назад! Второй вертолет бросил своих коллег и принялся сопровождать колонну. - Блэкджек-два, несколько попаданий, но дееспособен. Конец связи. - Давай, давай, давай. Алекс угодил прямо на лобовое стекло вертушки, пробил его кулаком и выкинул пилота. Проник внутрь и сломал хребет второму. - Штаб, пришлите ударный отряд. - Ударной команде в район Зебра. Наземным подразделениям поставить дымовую завесу. Конец связи. Зевс взял управление на себя и повел аппарат к главе колонны. - Весь огонь по моей цели. Шпарьте всем, чем можно! Ракетчики попытались его сбить. Он им ответил более успешно. - Твою Мать! - Стреляй! Стреляй по нему! Принялась к его обстрелу и вторая вертушка. Алекс открыл огонь. - Электронная система полетной информации сдохла. Мы открыты! Открыты! Мерсер, поняв, что аппарат уже горит, вылетел и приземлился на тротуар, в создавшуюся от удара воронку. - Пора заканчивать с этим. А танк Таггарта был уже на подходе к мосту, вышел на финишную прямую. - Блэкджек принимает бой. Очистить сектор. - Таггарт, ты баран и самоубийца! – Зарычал Алекс и бросился вприпрыжку за ним. По нему стреляли, но не попадали. Мерсер же настиг танк и, пробив люк, забрался внутрь. Внутри был полковник с танкистом, чья голова через мгновение была разбита о корпус машины. Иен достал пистолет, пытался защищаться… Алекс был проворнее в тесном танке и схватил горло жертвы, вжав её в стенку. - И вот один, - Глаза Таггарта расширились от ужаса, - несчастный, - глаза Алекса пронзали его насквозь, а голос шептал, - одинокий…

***

«Сражайся достойно! Или умри… достойно!» The Elder Scrolls Skyrim Нью-Йорк, Манхэттен Карнеги-Холл 26 июня 16:45 - Ал, какие-то новости от Баркли? - Ура, командир! Доблестный коллектив, подаривший нам незабываемое «Плавание с зараженными», теперь готовится обрадовать хитом «Ядерный Нью-Йорк». - Не может быть… Это точно? Известие их настигает их где-то на крышах. Точно сказать сложно, они тогда интенсивно отстреливались от прыгающих по высоткам охотников. Но новость быстро разнеслась по военной сети. Локхард в ярости. Баркли отбивался до последнего, но Айронс с Дюбоном нагнули всех. Гидеон уверяет, что еще ничего не потеряно – должно состояться голосование в Конгрессе, где уже все будет зависеть от сенаторов, но исход уже можно предопределить. Гулд уверяет, мол: - Чего еще ожидать, поставив начальством дебильных психопатов? - Засранец без малого злорадствует над военной тупостью и недостатком воображения – жаль, не довелось ему повстречать Левенворта. – Шипит под нос Алькатрас. А он что? А ему по барабану. Может, он разучился сопереживать. А может, после нескольких лет службы привыкаешь к тому, насколько дешева человеческая жизнь, и примиряешься с ее дешевизной. Или ему, уже двумя ногами успевшему постоять по ту сторону жизни, наплевать на живущих? Солдаты слушают яростное клокотанье Локхарда: - О людях подумали?! О соседних районах?! О радиоактивных осадках?! И Алькатрас думает: если бы его не сдерживал Гидеон, заткнул бы его другим вопросом. - Они о зараженных то подумали? - Ал, тихо. – Гидеон перелезал по балкам рядом, вслушиваясь в спор Локхарда с Баркли. Но Алькатраса уже не остановить: - Не. Не то что бы я соглашался с последними пентагоновскими выдумками. Из-за их ядерного цунами я вообще захотел уволиться из ведомства раз и навсегда. Но главная то проблема в том, что оно не сработало. Никакая пентагоновская идея до сих пор не сработала! - Когда отступать некуда, в дело идут самые отчаянные меры. В безвыходной ситуации годится и тактика выжженной земли. Тактический ядерный взрыв над Манхэттеном может стать единственным реальным способом остановить вирус. – Гидеон опять заметил в своих мыслях пугающую уверенность в этой идее. - Не гарантированно, конечно, но на фоне провала всего остального попытаться стоит. - Конечно, провалилось не все! Проект «Алькатрас» еще жив и дрыгает ножками. – В подтверждение этого мужчина пнул искореженный офисный диван, что тут же покатился по наклонному этажу. - Но боссы в Пентагоне не такие уж дебилы, они судят по докладам с передовой и не могут оценить, что же творится здесь на самом деле. Скорее, они про «вирусную итерацию» знают лишь то, что она изобретена полубезумным гомункулусом, плавающим теперь на дне залива, а по словам Натана Гулда, оно похоже на гомосексуальное насилие у мух-скорпионниц. - Ты запомнил? - А то! Если б я знал про «вирусную итерацию» только это, тоже не шибко бы в нее поверил. Над Центральным парком – желтое жуткое небо, прорезанное вспышками молний. Их никто не ждет: ни подкрепление, ни мутанты, ни безумные зараженные. Никто. Слезают с нагнувшейся высотки среди низких кустов и зарослей сорной травы. Тишина мертвая, только вдалеке погромыхивает тяжко. – Куда они все провалились? – Интересуется кто-то. – Может, на Пятьдесят восьмой они бросили на нас последние резервы и у них совсем пусто? – Предполагает Чайно, но сам себе не верит. Молчат птицы, даже сверчки не стрекочут. – Не нравится мне это, – бормочет Локхард угрюмо, оглядываясь. Но птицы не улетели – они убеждаемся в этом через пару секунд, когда они взлетают все разом, огромное порхающее облако, темное, как споры, – и ни одна не пискнула. Уносятся на восток, а земля под ногами начинает дрожать. Ровная прежде линия деревьев выгибается, пучится, их верхушки мотаются туда-сюда при полном безветрии. Деревья поднимаются в сумерки, будто на гидравлике, на земле под ними вижу краткие вспышки голубых искр – рвутся подземные силовые кабели. Земля дыбится, проваливается, скалы вырастают среди леса прямо на глазах, стены грубого трещиноватого камня лезут наверх, унося деревья на горбу. Машины подпрыгивают на два метра, переворачиваются, шлепаются наземь. Ближайшая рощица клонится прямо на солдат, задирается, валится. Пласты земли и камня громоздятся, мнутся, соскальзывают с боков чего-то необыкновенно огромного, лезущего из под земли. Мужчины разворачиваются и дают газу, несутся со всех ног. Баркли вопит на весь эфир: - Локхард, Локхард?! Что за хрень у вас происходит? Мы считываем сейсмическую активность, это же… Отбежав подальше, группа разворачивается и видит перед собой скалистое ущелье с горами, пронизанное вирусными щупальцами, «корнями» и текущей из под земли биомассой. – Сэр, нам необходима немедленная эвакуация, – заявляет Доминик Локхард с восхитительным спокойствием, – А также активная поддержка с воздуха – и чем сильнее, тем лучше. - Доминик, я сейчас чертовски занят! – Голос Баркли выдавал рычащие нотки. - Времени остаётся все меньше и я выслал пять вертушек для прочесывания острова… последнее так сказать приготовление. Убедиться. Что больше людей не осталось. - Пожалуйста, бросьте сюда как можно больше сил. Ситуация… э э… изменилась.

***

«Человечество неисправимо. Оно должно быть уничтожено» Сталкер: Тень Чернобыля 18:09 Алекс приземлился на бетонный пирс, окаймлённый мусором и горящими зданиями. Его глаза отражали в себе алый цвет залитого кровью Манхэттена. Все вокруг напоминало Ад. Солнце клонилось к горизонту. Пылая белизной, диск распространял янтарный огонь, заливая им потрескавшийся от рек пепла небосвод вплоть до границ наступающей тьмы ночи. Город горел. Здания пылали, как и асфальт, от биомассы вируса и зараженных. Пирс дымился от жара вокруг в лучах солнца и напоминал песок – неестественно рыжий, горящий. Все под пламенем солнца и кровавых туч отбрасывало черные тени, что затмевали своего хозяина, превращаясь в уродливые чернильные пятна. - У нас меньше часа. – Вдоль кромки красной воды с черными волнами ходил Кросс, здешняя картина его не трогала. - Что дальше? - Сегодня умрёт последний виноватый во всем этом. – Алекс проследил взглядом пару вертушек, что выстрелила по некой барже, выпустившей черное облако. - Если мы отсюда выберемся. Думаешь, ты справишься? – Роберт остановился и взял рацию. Зевс решительно повернулся к нему: - Меня для этого создали. Капитан без эмоционально кивнул и вышел на связь, устремив взгляд к горизонту: - Цитадель-один, это капитан Кросс. Задание выполнено. Полковник Таггарт у меня под стражей. Все готово к эвакуации.

***

Юго-западное побережье Манхэттена U.S.S. Рейган. Командование Цитадели 26 июня 20:18 Платформа авианосца опустилась в ангары, где прибывших Роберта и связанного «Таггарта» уже ждал Рэнделл: - Докладывайте, капитан. - Приказ Таггарта ведет к разрушению центральной Синей зоны… Кросс не успел договорить, как генерал без лишних прелюдий достал мацжестик и застрелил «Таггарта». Тело рухнуло на пол. Генерал даже и глазом не моргнул, для него это уже привычное дело. Не в первый раз убивает своих людей. Кросс же только плотнее сжал губы. - С возвращением. – Питер повел Роберта вглубь ангара, оставив «тело» позади. - Операция «Красный Свет» завершена. Пара подошла к готовой к использованию ядерной бомбе, на дисплее которой уже велся отсчет до гибели острова. - Что с нашими людьми? – Голос Кросса был холодным и осуждающим, смерть жителей он еще переживет, гражданские его не коробили, но своих людей он никогда не бросал. - Теми, кто остались на Манхэттене?.. - Вы не думаете, что я настолько наивен, правда? – Рэнделл холоднокровно направил на него оружие, в груди у Кросса защемило, он знал, что его генерал на это способен, но считал, что с ним он так не поступит… как с отцом Эмерли. - Гноящиеся раны надо прижигать. – Но сзади Рэнделла беззвучно выросла знакомая фигура… - Мы спасем миллионы американских жизней. Генерал замолк, он проследил за взглядом капитана… и уперся в зловещие глаза Мерсера… Алекс схватил старика за горло и поднял над собой. Тучное тело качалось, сотрясаясь от судорог удушья. - Я не позволю тебе стереть Нью-Йорк, как ты стер Хоуп. – Прошипел Алекс. - Позвольте?.. – Глаза генерала метнулись к бомбе. - Осталось не так много времени. И только я знаю код. От злости, что жертва не понимает, что не она здесь больше хозяйничает, Зевс бросил генерала на пол. - Ты был в Хоуп, штат Айдахо. – Мерсер приближался к Рэнделлу, что сейчас выглядел беспомощным и напуганным стариком. Кросс глядел на него с презрением и нескрываемым отвращением. - И кое-что взял у Элизабет Грин. Я знаю, что сделала Черная Стража. – Генерал холодел от каждого слова приближающегося Алекса. - Потому что все, кого я убил, находятся во мне. Они и есть я. - Так вот как вы… Рэнделл только успел прошептать последние слова, когда Мерсер схватил его за грудки и поглотил вскрикнувшего старика. Перед сознанием Мерсера пролетели обрывки прошлого генерала. - Один раз я остановил эту дрянь. Остановил насмерть. Его железные принципы и нравоучения своим офицерам. - Хоуп, Айдахо… была всего лишь… жертвенным ягненком. Необходимая жестокость. Которых он так же холоднокровно мог заставить замолчать навсегда. - Стреляйте по всему, что шевелится. Никто не входит, никто не выходит. А вот и тот день… тот день, когда он прибыл в Хоуп. - Сэр, ходоки забаррикадировались в госпитале. Алекс уже близко… - У нас приказ ликвидировать все население! Вот он входит в палату, видит окровавленную напуганную девочку. - Мать и дитя теперь – военные объекты. Тянется к ребенку… его кусает Грин… он отрубает себе руку. - … а я только что стал генералом. И получает повышение от начальства за свои зверства… Воспоминания уплыли, словно волна, отошедшая от берегов. Алекс стоял, тяжело дышал, переваривая только что пролетевшие перед ним воспоминания генерала. Он с трудом смог найти слова: - Ты ублюдок. Ты мог остановить все это… Но ничего не сделал. Неожиданно он что-то почувствовал загривком и развернулся. Стоявший позади него Кросс схватил его крепко за шею. Мерсер безвольно повис, цепляясь за руки капитана. Он был просто шокирован – как он сопротивляется его силе?.. Роберт же с ненавистью смотрел на него, высокомерно прищурив глаза: - Когда взорвется бомба, все будут думать, что инфекция уничтожена, и не будут искать меня. – До Мерсера начало что-то доходить, но он просто не мог ухватиться за эту мысль. - А когда я поглощу тебя, я смогу пережить… даже это. Кросс отбросил противника на платформу. Зевс успел встать, когда перед ним Роберт принял другой облик… - Так значит, это Кросс… Перед Алексом стояло чудовище под три метра высотой. Напоминавшее суперохотника, но мощнее, сильнее, с разумом… Платформа потащила противников на палубу…

***

«Судьба страны зависит от её армии» Военная поговорка Нью-Йорк, Манхэттен Центральный парк, восток 26 июня 21:14 - Это последняя страница Апокалипсиса, конец календаря майя, гибель мира в Рагнареке. Оно поглотило с собой половину Центрального парка. Оно колоссально, оно зарывается в землю. - Не знал, что ты пессимист, Ал. - Я реалист. Но все настолько дерьмово, что кажусь пессимистом. «Щупальца» вскопали половину парка, зацепили и перевернули всю массу, приставшую к невозможным «жгутам». В сгущающемся сумраке громада перерытой и взрытой земли в виде скал кажется похожей на Кордильеры при своем зарождении – если, конечно, не принимать во внимание пару километров кратера в центре с высившейся споровой гидрой и начинку из споровых опухолей и биомассы. - Если у Баркли и были шансы отговорить начальство, то теперь они безвозвратно испарились. - Будущее в виде ядерной зачистки стало неизбежным, нам ведь посулили несколько вертушек для того что бы убраться, так? И столько искренней моральной поддержки, сколько можем унести. А еще нам дали полчаса до вылета бомбардировщиков. - Ты все-таки пессимист. Чем ближе группа продвигается к споровому шпилю, тем сумрачнее вокруг. Вода стекает из прудов и озер, рассыпается в пыль, падая вниз, небо застилает густой липкий туман. Кое-где среди тьмы – огоньки, мелькают языки пламени, оборванные кабели шипят, вспыхивают голубым, разбрасывают искры. Сквозь гул из под земли от движения «щупалец» Алькатрас различает стон и треск ломающегося гранита. Трубы газопроводов и канализации торчат разорванными венами, извергая пламя и грязную жижу. Словно огромный великан держит в ладонях кучу земли: вроде поверхность, но под ней что-то движется… еще чуть-чуть и все провалится вниз. Он ошибся. Это не каньон среди задыхающихся каменных джунглей – это опухоль. Если бы Господь болел раком, оно бы выглядело именно так: черным и комковатым, будто легкое шахтера. Приблизившись, видит: это не цельная глыба, слитный силуэт распадается на множество глыб, мешанину обломков. Иные не больше дома, другие способны расплющить целые кварталы. Расщелины и провалы между ними испещрены мясистой гладкой арматурой вирусной конструкции, сетью связей, удерживающей все в едином целом и простирающей лапы до Ульев всего острова. Над головой кружат две вертушки, которые смог выделить Баркли. Сейчас полковник был обеспокоен сообщениями от остальных о находке пятнадцати заблудившихся на Манхэттене стражников и около семидесяти пяти гражданских в больнице Святого Павла. Шерман следил за их эвакуацией в период ограниченного времени. Все, что было у нашего отряда – две вертушки, больше никакой поддержки. Но никто не собирался садиться на них, пока не доберутся до центрального шпиля. Гулд не разделил всеобщего энтузиазма. Храбрый сир предпочел направлять и помогать с воздуха. Солдаты только обрадовались. Локхарду стало хуже и Чайно и Гидеон смогли уговорить его тоже наблюдать с воздуха. Солдаты заходят с юга, зависают в десяти метрах от деревьев. Перед ними вагончики и прицепчики техслужбы, раскрашенные в голубенький цвет, статуи, похожие на куклы, все освещено странно и криво уцелевшей пригоршней уличных фонарей, еще работающих на солнечной энергии, запасенной батареями. Алькатрас стоит на траве. Ветер свирепый, но посвист его почти успокаивает. – Ты только глянь на трещины в этой штуковине! – Вопит Гулд. – Этот шпиль не просто так вырос! Иммунная реакция вируса в ответ на раздражитель – трудно сказать на какой именно... на готовящийся удар. Я знал, что вирус разумен! - Док. – Прилично прервал того Чайно. – К делу. - Да-да. Но похоже Черный Свет решил перебраться через залив. Через минут двадцать, тридцать… хрен его знает, шпиль под напором сожмёт вершину и выпрыснет споры на такое расстояние. Что долетит и до Квинса, и до Бруклина! А там его ничто не сможет сдержать. Грин наверняка задумала это на случай своей гибели… бешеная сучка… Гидеон, вам надо проникнуть внутрь системы в основании шпиля и впрыснуть антиген. Он, следуя своей натуре, на вертолете с Локхардом, но ощущение, будто орет в самое ухо. - Гидеон, слушай, вся масса камня просто сгрудилась вокруг шпиля. Землю пронизывают вирусные «щупальца». Нестабильность абсолютная, в любой момент все может поменяться. Смотри внимательно на трещины в земле! - Спас… - Знаешь, приятель, мы как-то и сами разобрались. - Бог Вам в помощь! – Благословил своих солдат Баркли, словно сказал последнее слово перед отправляющимся в землю покойником. На севере шпиль утыкается в ночь, словно церковная кафедра проповедников Сатаны. До плана «Б» – двадцать шесть минут. Ноги несут солдат быстрее, чем разваливается земля под ногами. А затем пилот вертушки выдает: «О господи, они ж повсюду!» – Гидеон, послушай! – Это опять Локхард. – Ребята Рэнделла позавчера были в парке, хотя и не удержались. У Черной Стражи там эвакуационная база. Там должны быть заначки с боеприпасами, тебе придется… в общем, патроны понадобятся. Доминик не успевает договорить, а зараженные уже тут как тут. Краем уха Алькатрас слышит, как он накручивает пилоту яйца, заставляет подлететь ближе и прикрыть солдат с воздуха. Повылезали из трещин охотники и гидры. Вертушка отвлекает последних на себя, в то время как солдаты дохнут от резвящихся охотников. Тут Алькатрас видит и кое-что другое, поменьше, но столь же монструозное, движущееся к ним навстречу по разваливающейся местности. Оставшиеся солдаты стараются обойти опасность, стреляют, прячутся, земля дрожит, кренится, валится. Два огромных куска лезут друг на друга словно континенты, «под гору» внезапно превращается «в гору», пруды и лужи растекаются, заливая поле боя, земля становится грязью, а трава – катком. Временами охотникам почти удается завалить Алькатраса. Но товарищи спасают, прикрывают друг друга. Странно наблюдать подобную картину, где морпехи и стражники дерутся друг за друга. Но счастье было не вечным, прямо перед группой вылезла очередная гидра, слишком близко. Ближайший морпех пропадает в её утробе. Крутанув головой, существо взрыло землю и отбросило солдат от себя, их автоматы её не брали. А вертушки были заняты другими. Уилл увидел, как на него летит охотник. Прыгнул, прижал парня к земле, намереваясь раскрошить лапой череп. Рядом вылез Гидеон и сделал это первым с тварью. - Держи. – Подал оружие. Айронс растеряно взял его, но взгляд упирался на возникшую на пути гидру. А затем на автобус, что свисал с края скалы почти над ней. - Лучшее оружие у тебя между ушей. Работай! - Есть, капитан. – Пробормотал Уилл и бросился вверх по вздыбленной земле. Парень попытался толкнуть машину, но та оказалась слишком тяжела. А что если… Он залез внутрь и продвинулся на отвисший край. Его тяжесть сделала свое дело, и свисающий край автобуса перевесил. Махина заскрежетала и рухнула с высоты третьего этажа на гидру, расплющив ту. - Да! Айронс! Ладно, командир, беру свои слова обратно. От него есть толк. Эмерли поймал облегченную улыбку вылезавшего Уилла, тот был рад похвале лейтенанта. - И все же, если судить по конечной цели наших танцев с зараженными – а именно прикончить друг дружку – мы пока справляемся лучше. - Пока, Ал. - Продолжаем путь! – Заорал Чайно. А между потасовками… в общем, есть моменты, про какие Алькатрасу и вспоминать неловко. Дерутся за жизнь целой планеты, до ядерной бомбардировки – меньше получаса, к цели еще и не подобрались, как он смеет тратить секунды, мать их, на созерцание? Моменты прекрасного почти сюрреалистичны: плотный голубой ковер крошечных идеальных цветков, тянущийся посреди пешеходной улочки, древняя бронзовая статуя на гранитном пьедестале – давно позеленевшая, плечи и голова белы от голубиного помета. На траве стоит сиротливо покинутое такси, мягкий свет единственного уцелевшего уличного фонаря льется на него сквозь туман. Да. Алькатрас умеет видеть красоту природы, как и архитектуры. И старательно это скрывает. Надо поддерживать ради приличия имидж грубого отморозка. В проходе под террасой Вифезда солдаты видят обшарпанные пластиковые ящики, которые громоздятся в сумрачном гроте, полном арок, золотых альковов и блестящих керамических плиток. Обложенный ими потолок похож на персидский ковер. Здесь же в заначке амуниции и убойной снасти на изрядных размеров бойню – вдосталь на оставшиеся двадцать минут. Алькатрас подхватывает новую микроволновую пушку Х43, эксклюзив от ГЕНТЕК. Он видел однажды, как парни ею работали: поджаривает зараженных прямо в шкурах. - Стрелять короткими импульсами. – Инструктирует остальных Гидеон. - Чуть зазевался – и батарея пустая. Остается пятнадцать минут. Новое оружие – новая тактика. Пара импульсов из микроволновой пушки – и средний охотник лопается вошью на сковородке, но на суперохотника уходит вся батарея – а он продолжает нестись в ответ. Приходится Чайно выбросить микроволновку и взяться за L-TAG. Пара «умных» ракет – и дело сделано. На суперохотника у второй подстанции уходит целых четыре, а Уиллу везет с третьим – хоть мажет постыдно, ракета сносит подпорку стандартной армейской баррикады, склонившейся над бедолагой тяжелым весом, и на того валится десять метров упрочненного бетона – гробница производства самого Господа Бога. Через сорок секунд валится страж последней подстанции. Чем они ближе к цели, тем сильнее ветер, и теперь он истошно, мучительно воет, будто пытают живую тварь. Но они уже рядом, осталось двадцать, и вблизи шпиль больше не кажется шпилем. Он колоссален: размером в целые кварталы, это настоящий вселенский собор всего подземного адского мира, в нем намешаны части всех копошащихся ночных отвратных исчадий Вселенной. Тут и колючие панцири, и суставчатые ноги, и членистые антенны, и несчетное множество острых мандибул, кроваво красные плавники, жабры, дыхала и когти – все будто стиснуто в единое целое чудовищным прессом для мусора, загнано в форму башни, утыкающейся в стратосферу. В щелях между кусками пульсируют тусклые оранжевые сполохи – ни дать ни взять, кто то дует на угли. Алькатрас мотнул головой. От усталости это у него. Надо сосредоточиться. - Так, десять - здесь, десять – вниз. – Распоряжается Гидеон и спускается первым. – Чайно, на тебе эти. - Есть. – Затем мужчина поворачивается к Алькатрасу. – Крутой ублюдок, надо признать. - Все. Поехали. - Удачи. - И тебе того же.

***

«Историй подобных моей тысячи. И мир не рухнет, если одна из них оборвется» Эцио Аудиторе де Феринце Впереди – яркий свет плещет в вывороченные глыбы камня. Алькатрас вжимается в тень, словно отведавший яблока Адам, пытающийся укрыться от Господнего гнева. Ветер выпихивает его на свет. Пальцы его впиваются в трещины гранита, цепляются, сражаясь с ураганом. Прижимается к скале, ползет вперед. Они лезут в огромную дыру, которую загораживают колоссальные сегментированные колеса из биомассы, словно платформы или ступени– ими можно было бы заткнуть Гудзонов туннель. За ними – бездна скрывающая основание шпиля. Невыносимый гул сбивал с мыслей и заглушал собственный внутренний голос. Солдаты спускались, цепляясь за твердый выступы иногда перерастающие в небольшие балконы. Чем ниже – тем сильнее трясется земля, нарастает напряжение в воздухе, тем чернее вокруг, как в утробе зверя, и тем сильнее пульсируют «щупальца», «провода» и ствол шпиля, словно по ним текла энергия. Было похоже на флюоресценцию. - Гидеон, - опять Гулд, но с благотворными для уха Алькатраса помехами, - вам… м-м… кому-то из вас надо забраться внутрь системы с распылителем с антигеном и с основным потоком спор попасть в распределительный узел, что находиться под землей. Там и только там активировать распылитель, что войдет в реакция со спорами и через основной узел пройдет по системе во все Ульи, в том числе и шпиль, который взорвётся и распространит безопасные споры, заразив сам вирус. Помнишь? Принцип гомонасилия у мух-скорпиониц! Та же система! - Ты сказал, кому-то залезть… - Я не слышу… - Капитан! Гидеон взглянул вниз, и на его группу вылезла двигающаяся щупальца, словно гидра. Она ударила вслепую по стене и двое солдат с истошными криками рухнули в пропасть. - Сюда! Скорее! Гидеон прыгнул на платформу, перекувыркнулся и увернулся от второй щупальца. - За мной! Не останавливаться! Эмерли, слыша топот знакомых армейских сапог позади себя, спускался, перепрыгивая с одного «балкона» на другой. Все ниже и ниже… Адреналин закипал в крови, мужчина просто надеялся, что ближе к основанию щупальца не смогут их достать. Он ошибся. Неожиданно его что-то толкнуло в спину и он рухнул на следующий уровень. Только успел поднять голову, мимо щупальца провезла другого солдата и скрыла его во мгле. Неожиданно капитана что-то схватило за ногу и потащило туда же… Он даже закричать не успел, настолько было неожиданно. Гидеон увидел, как еще один пехотинец, которого тоже тащили к погибели, вдруг замолк и прижался к земле. Черноту пронзила вспышка молнии, и щупальце оставило того, но не Эмерли. - Капитан! – Уже на краю его схватил за руку Уилл. Гидеон висел над пропастью, в которую его тащила щупальца, а в другую сторону – Айронс. Парень старался: уперся ногами в мягкую склизкую поверхность, впечатал сапоги, морщился от натуги, вцепился в руку капитана. С губ новобранца текла кровь, бровь была разбита, костяшки содраны и покрыты синяками. Неожиданно вылезла еще одна тварь и обернулась кольцом вокруг его шеи. Потянула солдата вверх, пытаясь отцепить от другой добычи. Уилл закричал, но не отпустил Гидеона. Даже когда оба оказались в воздухе, раздираемые существами, что крутили их в воздухе и в какой-то момент, капитан оказался глядящим на солдата сверху, да и на остальных в целом. Над его головой увеличилось количество выстрелов-вспышек, и пораженные ими щупальца просто плавились и растекались. - Алькатрас! Появился он самый и выстрелил в штуку, что держала его друга. Другой выстрел сразил нижнюю «лапу», и оба солдата рухнули с пятиметровой высоты на платформу. Эмерли не пострадал – он упал на Айронса. Парень рвано выдохнул и обмяк. - Черт возьми, Уилл! – Молодой мужчина был в полусознательном состоянии. – Уилл, пожалуйста, попробуй встать. Но тот не мог. Его слишком сильно пришибло. На них продолжали нападать, но солдаты отбивались. - Держись, парень. – Гидеон обеспокоено посмотрел на Уилла и тяжело встал, огляделся. Их атаковали с краев платформы. Все те же жгуты и щупальца. - Командир! В ушах звенело. Мыслей он не слышал. - Командир! Эмерли обернулся вокруг себя и его взгляд остановился на стволе шпиля, в который упиралась платформа… Над головой что-то взорвалось, и мужчина присел, оглушенный и ослепленный. Мозг звенел, как колокол после удара. - Эй! Командир! Гидеон! К нему подбежал обеспокоенный Алькатрас и помог другу подняться. Их перестали атаковать. Выстрел из гранатомета одного из морпехов заставил вирус отступить. Звон прошел, и мысли, словно импульсы «матери», побежали по нервам. - Так. Ты, - капитан указал на стражника, - берешь его. – Указал на раненного морпеха. Вы двое – берете этого. – На это раз он указал на Уилла. – Алькатрас, ведешь их обратно наверх. - Командир… - Ты слышал, что сказал Гулд: кому-то надо забраться внутрь. – Гидеон выудил из нагрудного кармана знакомого вида распылитель, но уже с новой начинкой. Эмерли метался, словно одержимый, по платформе, окидывая взглядом ствол. - Командир… - Ты поведешь их обратно. Нужен только один. Дашь сигнал Локхарду и вместе с остальными валите отсюда. - Командир! - Нужно попасть внутрь и «долететь» до основания. Там активировать эту штуку. Если повезет, успею до того, как бомбардировщики сбросят бомбу. - Командир!.. - Черт возьми, они уже приказали бомбардировщикам сниматься! Гидеон, ты опаздываешь! Спеши! - Локхард… Вот же дерьмо… Если не повезет – вряд ли Шарлин будет по мне плакать. Ты только, пожалуйста, скажи Карен… - Гидеон! Гидеон встал как вкопанный, словно бегун после марафона, и повернулся к Алькатрасу. Мужчина стоял без шлема, без бронежилета и ранца. Стоял спиной к стволу, чей свет очерчивал грубые черты солдата. В глазах Алькатраса светиться смертельная уверенность и жесткость… он ободряюще ухмыляется. Эмерли застыл перед другом, держа в руках распылитель. Алькатрас потянулся и мягко взял предмет, не разрывая зрительной связи с Гидеоном, словно приковал того взглядом. Его голос эхом отпечатался в пространстве: - Гидеон… Не Ты Главный Герой всей этой Истории… Алькатрас немедленно развернулся спиной к товарищам и твердым шагом пошел к стволу. Провел быстро ножом, оттянул образовавшуюся «чешуйку». Встретил грудью сияющий ослепительно черной густотой, ход, ведущий в башенное нутро. Это воздухозабор. Или, если уж потворствовать романтике… - …Тот самый сияющий туннель в конце всех концов. – Алькатрас улыбается. - Да, самое время – я уже несколько лет как помер. Он делает шаг – и даже прыгать не приходится. Сияющий туннель засасывает его, как птицу – самолетный движок.

***

«По крайней мере я всегда сражался за то, во что верил» Gray Fox, Metal Gear Solid Буря, пожалуй, не совсем подходящее слово. Ураган – тоже как то не так. Аэродинамическая труба – вот, наверное, ближе всего по свойствам, но это выражение техническое, упорядоченное, оно не передаст ощущения лютого неистовства воздушной стихии. Да и вообще, словами здешние прелести не опишешь. Башня вдыхает тебя, и на мгновение вокруг становится почти спокойно. Стены на бешеной скорости сливаются в расплывчатое однородное целое, и, пока безвольно несешься в потоке, проблем никаких. Но потом вытягиваешь руку, цепляешься за первый попавшийся выступ, и поток на скорости в две звуковых рушится на тебя гребным Эверестом. Кстати, а где Алькатрас сейчас? Во всяком случае, далеко под гигантским нарывом в небе – мимо него он, наверное, пронесся за доли секунды после того, как его засосало. Наверняка он в земле, а скорее, под нею, в подземном потаенном лабиринте, где варится поголовное истребление двуногих. Споры носятся вокруг него сонмищем острых игл, дробью из двустволки. Он не видит, где он, вокруг проблески оранжевого и синего, все в высочайшем контрасте, видимость – пара сантиметров от лица. Вдруг понимает: за что бы он ни держался, делает это одной рукой, а вторая чудесным образом еще удерживает распылитель. Кажется, вдали слышится приглушенный грохот. А может, ему лишь кажется в завываниях ветра? Но стены сотрясаются, уж в этом сомнений нет. Его стряхивает, и он летит по очередному бесконечному туннелю. А он вдруг заканчивается. Может, униформа смягчила удар, и потому Алькатрас не превратился в кисель. А может, он уже кисель, залитый в человекоподобный контейнер. Но он теперь на горизонтальной поверхности, ветер дует вбок, а не вниз, и он умудряется закатиться за торчащий из стены кусок машинерии. Там не то чтобы тихо, от завихрений настоящего урагана с вихрем спор его дергает и колотит, или все это потому, что он уже заразился нехилой порцией вируса, но все же ветер здесь куда слабее, чем на открытом месте, и Алькатрас, наверное, справится без труда – если его еще не доломало вконец. Атомная бомба могла бы уже взорваться – а он здесь ничего бы и не заметил. Солдат взглянул на прижатый к груди распылитель. Похоже на сигару с руку – но не сигара. Полнехонький контейнер. Из таких он еще по молодухе с друзьями ширялся в переулках. Старина Алькатрас, конечно, три раза подумает, прежде чем ширяться неизвестной гадостью от дохлого лживого старикашки, но другого плана нет. Алькатрас открывает распылитель, радостно выдохнувший содержимое. Голубой свет угасает, разгорается оранжевый. После каждой новой секунды трещат и сверкают ветвистые оранжевые разряды. За тридцать секунд вся отодранная полоса – один сплошной разряд. Антителам и тридцати секунд не требуется. Они струятся от главного потока, будто вдруг продырявили невидимый шланг, черные сердитые облака в поисках места, где можно разразиться грозой. Им нипочем ветер, они летят поперек воющего кошмара, вовсе его не замечая. Они – не дым, не облако инертных частиц, они – коллектив, миллиарды единиц, действующих сообща. Алькатрас смотрит в их клубящуюся тьму и видит миллионы слабеньких искорок, перебегающих в облаке. Споры общаются: договариваются, планируют. Дескать, структурное повреждение на уровне таком то, ослабленное питание магической штуки номер такой то. Чужеродное тело. Вторжение извне. Вот он! Алькатраса окутывают целиком, колышутся вокруг чудовищной амебой. Кажется, что мужчина горит, столько красных спор: вид – словно с орбиты на пылающий тропический лес в Амазонии, когда половина Южной Америки одета в оранжевые сполохи. Однако дым не поднимается от множества крошечных огоньков на его теле, но падает на них, проливается ливнем, конденсируется – как если бы ролик про бразильский лес прокрутили в обратную сторону. Распылитель контактирует со спорами, впитывает споры, сияние рук и ног угасает, и пару моментов не происходит ничего вообще. В кончиках пальцев начинается покалывание, они светятся. Сияние исходит от Алькатраса, рвется из глубин его тела. От сердца. Это возрожденные споры, пепел, обратившийся в пламя. Они исходят сонмищем звезд из распылителя, окутывая все вокруг. Их такое множество, такая масса – они унесут всего Алькатраса с собой… Не его ли молекулы разлетаются, не его ли тело распадается в сияющий туман? Не его ли сердце спешит вырваться из груди?..

***

«Половина случившегося имела скрытый смысл, а другая вообще не имела смысла» «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» «Рейган» 22:04 Мощный взрыв отбросил Алекса к одному из самолетов на авианосце. Морпехи ему не помогали – стреляли в обоих из всего, что можно. - Готовы к бою, аж руки чешутся. Дайте координаты, прием. А… чудовище крушило все подряд, пытаясь добраться до Алекса. И он преуспел. Мерсер был уже на грани. Даже прочная броня не смогла спасти его от ударов твари, сама же она совершенно не пострадала! Сколько Алекс не бился… Зато теперь все встало на свои места, и как Кросс сумел выстоять против него, и как он выживал волшебным образом, и как Мерсер его просто не чувствовал… Вот только кто он? Простой зараженный, развитый или… что-то большее?.. - Уточнение цели, всем постам уточнение цели, на верхней палубе «Рейгана» противник. Цели будут обозначены, не упустите шанс. Алекс рассеяно поднялся. У него просто не было сил, все тело ломило, а сознание желало отключиться… В следующий момент, отшвырнув от себя назойливых солдат, чудовище ударило лапой в палубу, что тут же пронзил лес кольев из черного крепкого материала. - Аргх!.. Смертельно пораженный Алекс повис, пронзенный колом. Монстр тут же оказался рядом и мощным ударом вновь вернул его на землю. - Кто не рискует, тот не пьёт сранного шампанского. Мерсер не хотел сдаваться, не мог себе это позволить… Встал на колени, а зверь уже навис над ним для решающего удара… Алекс пронзил его злобным взглядом голубых глаз… и их последних сил вырвал водоворот жгутов из себя. Монстр заревел и, раненый, качнулся, потерял ориентацию. Это шанс! Зевс вскочил ему на плечи и преобразовал руки в клинки: - Попробуй отрастить это заново. Двумя быстрыми движениями отсек монстру голову. Не может быть! Он победил! Туша чудовища упала на палубу. Алекс, еле держа себя на ногах, спрыгнул и понесся к готовой вертушке с бомбой. Морпехи пытались выполнить приказ генерала, прежде чем их убил монстр. Мерсер остолбенел – шесть минут. Система теперь просто не примет код отмены… Не долго думая, Зевс сел в вертушку и взлетел вместе с опасным грузом. Времени оставалось мало, он понесся в сторону Атлантики, на встречу сияющей в небе луне и прочь от застывшего во мгле города. Тьма сузила весь мир в пределах залива, все остальное было окутано могильным туманом… или бесконечным пеплом от пожарищ на острове. Он улетел так далеко, насколько ему позволяло время. Сбросил груз в бездну океана, полетел обратно… Через двадцать секунд прорезавшая ночь ослепительная вспышка озарила залив, вспенила волны и мощным огненным шаром снесла все, на расстоянии пяти километров… поглотив в том числе и Алекса с вертушкой, что оказались в зоне поражения взрыва… На «Рейгане», окутанным ночным покрывалом было тихо. Оставшиеся в живых люди скрылись в утробе авианосца… кроме Кросса. Тело чудовища неожиданно встало, возникла новая голова. Монстр уменьшился в размере и вновь принял свой облик. Кросс устремил свой взгляд в сторону, где только что раздался взрыв. В полной тишине он заговорил в рацию: - Операция Красный Свет завершена. Объект «Пария» успешно справился с заданием. Это был Пария, конец связи.