Живой Мертвец

«Солдатом надо быть во имя отчизны или из любви к делу, за которое идешь в бой. Без цели служить сегодня здесь, а завтра там – значит быть подручным мясника, не более» 5 июля 1969 года. США. Штат Айдахо. Военный городок – Хоуп.       Свежий ночной воздух давил на городок и прилежащую окрестность. Чувствовалось нагнетание и стационарность, как перед бурей. Но в отличие от неё, небо было чистым. Облака рассеялись, звезды не мигая уставились на огни пустынных улиц. В воздухе, примерно за пятнадцать километров от населенного пункта пролетели три транспорта: два вертолета - конвой, и один грузовой. - Чёрная птица, два, два. Курс на юг. Три, три, ноль, один. Конец связи. - Вас понял, Чёрный лидер. Три, три, ноль, следую за вами. Конец связи. В кабине грузового сидели девять человек, напряженные, взвинченные. Закаленные, грубые, жесткие мужчины, доставленные по важному назначению из самых горячих точек мира. Но они были нужны здесь. И тут снова заскрежетало, ночной свет включился, кроваво красный, как в азиатском некросалоне, где длинноволновым подсвечивают, чтобы трупы красивее выглядели. Если бы не рев двигателей, стояла бы такая же мёртвая тишина. Этого Питеру Рэнделлу, командиру отряда, было не нужно. Крепкий светловолосый мужчина, истинный американец с мужественным подбородком, курил сигарету и проверял вооружение, как и большинство его коллег. Особые смотрели порножурналы и только один солдат писал письмо родным, что редкость. Командир присмотрелся к мужчине. Обычный хмурый солдат в шлеме, единственный из всего отряда, что одел его, что-то строчащий на пожелтевшем листке. Кажется его зовут Генри Эмерли… Хм, британец. Семья – непозволительная роскошь в их профессии. Солдаты, долго воюя и общаясь только с товарищами в отряде, устанавливали с друзьями и коллегами такие тесные связи, понимали друг друга без слов в бою. Именно эта привязанность и чувство сплочённости с отрядом многим из них не позволяла создать нормальные семьи. Особенно негативно на психике сказываются пережитые в жизни кошмары. Очередной ждал их внизу. Им предстояла ужасная ночная вылазка в населенный пункт. Испугать этим закаленного во Вьетнаме солдата было нельзя. Пугало другое: начальство дало минимум инфы и по максимуму старалось избегать ответов. - Лейтенант Рэнделл, мы внутри охраняемого периметра. – Повернулся к нему пилот. - Все чисто. Можете выдвигаться. - Итак, господа. – Мужчина открыл люк навстречу ветру. - Время приниматься за работу. И помните: никто не входит, никто не выходит.

***

Группа солдат из девяти человек вышли на чистую освещенную дорогу городка. Было совершенно тихо, и ни одной души. Рэнделл еще не запомнил имена всех членов отряда, да и не собирался особенно заморачиваться. Вряд ли все доживут до конца этой ночи. - Блин, ненавижу эти ночные вылазки. – Ругнулся чернокожий. Питер вообще очень удивился, что ему в отряд дали двух негров. Совсем недавно они стали равноправными, официально, наряду с белыми. Хотя в таких городах как Чикаго, Детройт и других еще сохранялись социальные различия в виде раздельных для белых и черных туалетов и разные места в общественном транспорте. Как только началась война во Вьетнаме, чернокожих призвали в американскую армию. Требовалось как можно больше пушечного мяса, но Рэнделл не предполагал, что и в его отряде подготовленного для секретной вылазки в военный закрытый городок афроамериканцы тоже окажутся. Целых два. Хамерхэд, тот что покрупнее, и Сиджей. Неужто дела настолько серьезны? - Будто этого говна было недостаточно во Въетнаме. Нас решили поебать еще и в Айдахо? – Заметил невысокий и худощавый, но жилистый мужчина южной внешности. Кажется, его звали Костелло. - Тихо… - Рэнделл поднял руку, сжатую в кулак. Отряд, до этого спокойно идущий по главной пустынной дороге Хоупа застыл. - Они знают, что мы тут. Питер это чувствовал кожей. Что-то вышло из под контроля и произошло непоправимое. Он это понял по раскинутому над площадью баннером: «Весенний фестиваль. С 9-12 апреля». Уже был июль, а он всё висит, и никто его не убрал… - Смотрите по сторонам. – Приказал мужчина бойцам. - Куда все делись?.. – Наконец появились опасения и у отдельных солдат. Точнее у того, что в шлеме. - Что-то тут не так. Я это чувствую. Черт. Отряд подошел к освещенному огнями магазину продуктов. Внутри лежали окровавленные тела нескольких человек. Стеллажи и вещи разбросаны, а кровь все еще стекала со стен. - У нас тут дюжина раненых. – Отрапортовал один из девяти бойцов. Их командир неосознанно стал рассматривать не магазин, а его крышу. - Раненых? Они что ли начали убивать друг друга? – Удивился другой. - Готовимся к бою, господа. – Сжал покрепче дробовик Рэнделл, заметив темные силуэты наверху. Остальные тоже подняли головы. На крыше сидели страшного вида твари, которых нельзя было разглядеть из-за нависшей над ними полной луны. - Вот дерьмо… что они тут делают? - Их тут должно быть двадцать или тридцать, лейтенант. – Попятился один из солдат, когда монстры вышли на свет вывески магазина. Это были непонятного вида звери, смахивающие по размерам на тигров с вывернутой наизнанку шкурой и голым черепом. Чудища спрыгнули вниз на головы солдатам. - Не думай, Костелло! Просто убивай их! – Крикнул Хамерхэд. Мужчины открыли огонь. Звери должны были словить целую обойму, что бы бездыханными рухнуть на землю, но одного удара их лапы хватало, что бы убить крепкого мужчину. Бойцы, неся потери и разбудив выстрелами других демонических обитателей проклятого города, стали отходить. - Срань господня!!! - Я хуй когда поверю в это. – Выругался светловолосый боец. - Подтяни трусики, Ликенс! – Расхохотался негр. - Я знаю, что они уязвимы к огню! – Рэнделл в панике стал перебирать сказанные накануне слова шишек из Вашингтона. Ничего путного в голову не лезло. Звери все наседали. Такими темпами у солдат быстрее кончатся патроны или сами люди. Один монстр угрожающе близко прыгнул к Ликенсу. - СПА-А-АС!!!... – Тот не успел договорить, а его шея уже была прокушена чудищем. - Продолжаем двигаться! – Командир наконец пришел в себя, на ходу успевая менять магазины. - Через сорок минут от этого городка останется лишь горстка пепла! - Что? Что ты там сказал? – Обернулся Генри. - Иди на хуй! – Как всегда галантно выразился Костелло. - Этому заданию присвоен черный статус. – Питер старался не поддаваться панике. - Мы достигнем цели или все подохнем, понятно излагаю, господа? - Неважно, сэр! – Выплюнул Хамерхэд. - Ликенс убит! Нам нужно найти укрытие! - Тут слишком много этого говна! - Костелло! – Стал оглядываться Рэнделл. - Нужна диверсия! - Сейчас ёб твою, лейтенант! – Мексиканец осмотрел машины и тут же запалил по одной. - Как на счет этого? Автомобиль взорвался. Прикрываемые жарким пламенем и едким дымом, оставшиеся в живых пятеро солдат выбежали обратно к дороге. - Костелло, найди ближайшее место входа в бункер! – Стал брать под контроль ситуацию Рэнделл. - Хамерхэд и Сиджей, задержите их! - Мустанг или универсал? – Улыбнулся широкой белоснежной улыбкой своему более молодому товарищу крупный афроамериканец. - Чувак, у меня же есть сердце, я не могу взорвать шелби мустанг. – Продолжал тот отстреливаться. - Знаешь, для чего тут форд припаркован, Сиджей? – Хамерхэд кинул к стоявшей машине гранату. – Сделать дорогу смерти! Взрыв. Создав вокруг себя огненное кольцо, группа окружила ломавшего люк Костелло. - Судя по карте, это место. Через полмили на юг должен быть запасной вход в бункер. – Констатировал тот, не вынимая зубочистки. - Кто-нибудь брал с собой рацию? – Поинтересовался Эмерли. - Блять нет. – Нервничал его темноволосый коллега. - У нас не было времени. - Город заражен, хотя чертов Вашингтон убедил меня в обратном. – Стал оправдываться Рэнделл, глядя, как Костелло приподнял люк. - Как только пакет будет у нас, сразу вытаскиваем свои жопы отсюда. - Мы получили минут тридцать, лейтенант, - Махнул им вниз мексиканец, - и они пройдут быстро.

***

6 июля. - Эй, лейтенант… - Группа из пяти спецназовцев шла по сырому и прогнившему насквозь проходу к бункеру, больше смахивающему на канализацию. Костелло все не унимался. - Что за нахуй? – Он стал открывать с помощью инструментов очередной люк. - Нет времени объяснять… - Отмахнулся его командир. - Не еби нам мозги, Рэнделл. Ты сказал, это был небольшой мятеж. - Просто делайте свою ебучую работу. – Первый протиснулся в открытый проход Питер. - Я не собираюсь залёживаться в этой вонючей дыре, так что, давайте поторопимся. В следующей комнате находились бронированные двери. Прямо перед ними пол был усеян трупами, некоторые из которых изрядно пахли и находились на стадии разложения. - Нейро-токсичный газ. – Оценил картину Питер. - Они наверно пытались пройти систему охраны бункера. - И все это дерьмо тут сдохло. – Подошел к электрической коробке Костелло. - Как нам теперь узнать, что посылка все еще жива? - Ну же, черт побери! Откройте эту дверь. – Неожиданно раздался голос с той стороны. - Богом клянусь, Рэнделл, - оттаскивал афроамериканец вместе с остальными трупы с прохода, - когда мы выберемся отсюда, я запихну твою жопу обратно во Вьетнам. - Ну попробуй, Хамерхэд. - Вот дерьмо!.. – Снова голос с той стороны и визжащие звуки явно не принадлежавшие человеку. Дверь слегка приоткрылась. - Спасите! Христа ради… - К ним, держа портфель за пазухой, кинулся седой ученный. - Пожалуйста помогите! Сзади на того запрыгнуло какое-то существо, более напоминавшее человека, чем те существа на поверхности. Солдаты, раздвигая створки дверей руками, смотрели, как доктора раздирали его же научные труды. - Чего мы тут ждем, лейтенант? – Поинтересовался у Рэнделла Хамерхэд. - Будущего. Двери распахнулись. Внутри находилась несколько десятков больших, выстроенных у стен, колбообразных сосудов с какими-то монстрами, недочеловеками, чьи внутренности лежали на поверхности их собственной кожи. Существа вырывались наружу. - Ебаный ад! – Стал стрелять один из солдат. - Будущего? – Взялся за работу Хамерхэд, превращая в фарш неведомых существ. - Да это ночной кошмар наяву. Натуральный, ёб твою мать, ночной кошмар. - Напомнило фильм Бостонский Потрошитель. – Заметил Генри. - Хватит скулить под ухом! – Рыкнул на подчиненных Рэнделл. - Если хотите жить… мочите все, что шевелится! - Ты уёб… - Костелло не успел договорить, когда один из монстров когтями вспороло тому живот. - Лейтенант... иди на хуй… Костелло рухнул на пол, успев показать Питеру фак перед смертью. - Хаммер!!! – Еще одно существо прыгнуло на молодого негра. - Иду, дружище!!! – Но тот не успел. Часть головы солдата уже была разжёвана челюстями мутантов. - Сиджей! - Посылка у нас! – Рэнделл наконец смог схватить портфель из рук трупа ученного. - Нам нужно выбираться отсюда! - Валим… - Куда?!?! - Ну давайте двигайтесь, пидорасы! – Стал пятиться назад Хамерхэд. - Давай за мной! – Махнул рукой к одному из проходов солдат в шлеме. - Мы сможем выбраться через выход на главной улице. - Вот только откуда они взялись? – Не унимался оставшийся афроамериканец. - Ты привел нас прямо к ним, лейтенант! - Я понял. – Мужчины прошли мимо рядов с разбитыми клетками, Рэнделл все старался удержать под контролем людей. - Мы захватим коридор слева и… - когда увидел нечто. - Да вы нахуй прикалываетесь!

***

- Господи, мать его, Иисусе, лейтенант! – Стал мять в руках винтовку Генри. - Беременные женщины! На них двигалось около тридцати нагих беременных на больших сроках женщин. Это были дьяволицы. Волосы спутаны, как солома, кожа неестественно серо-зелёная, сквозь которую проступали вены, глаза были без зрачков и красными от крови. Одна из них издала душераздирающий крик, вытянув шею вперед. - Держитесь рядом! – Рявкнул на Эмерли Рэнделл. - Это только начало. - Я не смогу убить… детей! – Челюсть у того дрожала, он словно не видел надвигающейся на него угрозы, никто из них не мог от ужаса поднять оружие. - Ты дебил, они заражены! – Первым открыл огонь Питер, снеся выстрелом дробовика одной из мутантш живот с зараженным плодом. Тут очнулись и его подчиненные, продолжая отступать к выходу. - Министр обороны и президент из-за этого привлекли к операции санэпидемнадзор и армию. А меня назначили командиром, а это значит, что ты должен стрелять в того, в кого я скажу! - Есть, сэр! – Пришел в себя Генри. Но даже их командир старался как-то отвлечься от ужасного зрелища растерзанных тел женщин, из некоторых вывалились недоразвитые изуродованные младенцы. - Уходим через комплекс, где держат животных! Мужчины прошли через дверь, погони не последовало. Их осталось четверо. - Не могу дождаться и увидеть, что ждет нас там. – Нервничал Генри. - Угх… этот хренов запах! Что это? – Заметил его темноволосый товарищ. Они шли мимо открытых небольших клеток, где держали животных. - Обезьяны. – Мужчина заметил в углу мартышку с удовольствием отрывающую от своего мертвого сородича почку. - Отлично, макаки, дети и беременные женщины… Она обернулась на их голоса. - Лучше следи за своей головой! Животное кинулось к ним навстречу. - Осторожно! – Сориентировался Рэнделл. - Пристрелите эту тварь! – Открыл по макаке огонь Хамерхэд. - Ох вашу мать! – Мартышка запрыгнула на голову темноволосому солдату и вцепилась ему в лицо, пытаясь дотянуться до его глаза. - Глаз – Черт! Снимите её с меня! Но зверь раньше исполнил преднамеренное и с диким кличем вырвал глазное яблоко от истекающей кровью головы мужчины. Оставшиеся трое солдат расстреляли их обоих.

***

Трое мужчин ехали в лифте наверх, наружу, сохраняя серьезность намерений довести дело до конца. - Сколько у нас времени, прежде чем начнется бомбардировка? – Поинтересовался у командира Хамерхэд. - Что-то не так. Они уже должны были начать. – Покачал головой тот. - Может, они смогли остановить распространение инфекции? – Предположил Генри. - К несчастью, скорее всего здесь есть еще что-то, что им нужно. Двери лифта открылись, и троица сразу оказалась на мушке таких же, как они солдат. Но их тут же узнали, и вперед выступил усатый мужчина в форме офицера, отдав честь: - Лейтенант Рэнделл! Где остальные бойцы? - Мертвы. – Оставшиеся члены группы вышли из лифта. - С кем я разговариваю? - Сержант Сэм Хендрик, сэр, боюсь, что у меня плохие новости. - Говори, не томи. - Город пока остается. Нам приказано закрепиться в госпитале и ждать эвакуации.

***

«Война без правил, без границ, В одном потоке жарком кровь и пот, Хохочет Смерть, сыграв на бис Каприз, где судьбы вместо нот» Валерий Кипелов - Власть огня Океания, Каролинские острова Федеративные штаты Микронезии Остров Косраэ 2002 год 23 августа       Тропический Рай с прозрачной стеклянной водой, наполненной городами-рифами, бесчисленными лагунами и атоллами, простирающимися вокруг до горизонта. Всего несколько островов далеко от Европы и Америки. Но даже они с момента своего открытия цивилизацией становились Яблоком Раздора между не последними на мировой арене странами. Обнаружили их в XVI веке испанцы, сразу приметив чудесный климат и красоты Эдема, они, не заботясь о живших на них папуасах, провозгласили их своими. Не прошло и столетия, как Германия, находящаяся на другом конце света, но, в отличие от других передовых стран того времени, не обзавёдшаяся колониями и упорно ищущая нетронутые другими клочки земли, объявила их своими. Упорные немцы даже поместили на один из вулканических островов свой флаг. В то время ни ООН, ни Евросоюза не существовало. Политика и мнение мирового сообщества не было важно. А религия, Католичество, плотно держало всех монархов и королей того времени за горло. Обиженные испанцы обратились за помощью к Папе Льву, далеко не первому и в принципе не сделавшего ничего выдающегося от дел своих предшественников, но с раздутым мнением о себе, как о Гласе Божьем на Земле. Достопочтенный Папа решил конфликт в пользу испанцев и, по слухам, утяжелил казну церкви. Германия не хотела расставаться с Раем на Земле. Аж до конца XIX века она боролась за право обладать дышащими жизнью и красками тропическим лесом и омываемыми бриллиантовыми и голубыми, словно небо, волнами, островами. За это время множество вулканов спели свои песни и на их остатках выросли новые атоллы и образовались лагуны. И в 1888 году немцы смогли ими завладеть – выкупили. Деньги – оказались единственными, кто смог рассудить борющиеся за Эдем страны. Но радовалась Германия не долго: во время Первой Мировой Войны острова захватили японцы. И на несколько десятилетий для местных немногочисленных жителей настали тяжелые дни. Азиаты прививали Раю свою культуру и насильно ассимилировали. Германия, за короткий срок потерявшая Эдем, оплакивающая зря потраченные деньги и нервы, оставила бессмысленную борьбу за наполненный жизнью Рай, сосредоточившись на смерти в Войнах. Но была еще страна, положившая глаз на затерявшиеся между Индонезией и Австралией острова. Во время Второй Мировой Войны Каролины смогли отбить США, американцы не долго радовались своему главенству. С 1947 года пуританская на тот момент страна управляла ими по мандату ООН в составе Подопечной территории Тихоокеанских островов. Но потом Штаты заболели демократией. И в 1979 году Каролинские острова получили статус «свободно ассоциированной с США территории». Дальше – больше. С 1986 года Федеративные Штаты Микронезии – суверенное государство в свободной ассоциации с США. Это означает, что США отвечают за оборону и обязуются финансово датировать государство. Америка, не найдя своей любимой нефти и других залежь полезных ископаемых, отправилась в арабские страны, забросив чудесный Рай, претворившийся за столетия оккупации цивилизованными людьми, в дышащими на ладан группку островов. Население, почуяв ослабившую хватку американцев, бросилось в бега. Но оставались смельчаки, потомки смешанных с местным населением разно национальных колонистов, решившие спасти свой дом от американцев, виноватых лишь в том, что дали им свой язык, валюту, свалили несколько отходов и бросили на произвол судьбы. Но уходя, Америка естественно оставила небольшую военную базу, использующуюся исключительно для отдыха солдат на морском берегу. Никто не собирался воевать на таких клочках земли, но ведь кто-то должен охранять свозимые сюда радиоактивные отходы. Пока в начале двухтысячных местные «революционеры» против «гнета» США не начали свою партизанскую борьбу. Все началось с прокалывания шин местным американским чиновникам и засыпания песка в баки военных машин. Закончилось огнем, взятием военной базы и склада биохимических материалов с радиацией. Америке не нужны острова, но сам факт нападения какой-то вши, разозлил слона мировой демократии. И США выслала несколько отрядов, чтобы утихомирить местных. Не получилось… Бравых спецназовцев и офицеров опалили своим же оружием – химоружием. Стали поступать сигналы об террористических группировках, а после трагедии одиннадцатого сентября, больно ударившей по самоуважению американского народа, США со всей серьезностью отнеслась к новым возможным опасностям для своего единства. Выслали еще спецназ…       Эта ночь была ясной, как день. Луна, серебряным блюдом висевшая на бархатно синем небосводе, освещала словно фонарь сверкающие звездами волны мирного океана. Сонно шумели на ветерке пальмы, безвольно покачиваясь в такт музыке моря. Вулканический остров местами оброс обсидиановыми замками и пирсами, что словно черная чешуя дракона, ощетинилась в сторону приближающихся лодок пришельцев. Три лодки с морпехами в полных боекомплектах приплыли с соседнего острова, чтобы заранее не привлекать внимания революционеров. Найти своих, выживших после химатак. Тихо убрать вожаков и также тихо раствориться в звуках побережья. Солдаты слегка посапывают. Вокруг никого, берег чист. Настало мелководье, и лодки заскрежетали днищами о металл… мины. Все три напоролись на невидимую смерть. Часть солдат погибла, их кровь вылилась и в без того черный от ночи океан. Выжившие, отброшенные от мелководья, сопротивлялись с тянувшими их на дно снаряжением. Кое-кто успел его сбросить, когда бухту осветили лучи прожекторов. Несколько десятков вооружённых парней появилось в их лучах и открыли огонь по морпехам. Несколько солдат успели выбраться на скалистый берег до прихода революционеров и спешили укрыться в тени пещер. Сзади доносились крики товарищей, погибающих под пулями и тонущими в воде. Их друзья скрывались под водой и вновь выныривали из-за нехватки воздуха. Их тут же косил свинцовый дождь. Революционеры перестали шинковать волны моря, что в свете окрасились красным. Океан тихо пытался вытолкнуть трупы погибших и полуживых солдат. Нападавшие стали спускаться к берегу, чтобы обыскать тела и забрать амуницию. Метисы и другие смеси спокойно тыкали и добивали еще живых американцев, бессовестно обкрадывая тех, швыряя личные вещи в море. Среди бездыханных трупов с открытыми глазами, в которых отразился последний момент смерти… Мощная стрельба из пулемета застала революционеров врасплох. Не успел они обернуться к пальмовым и ананасовым зарослям, как очередь скосила оставшихся легко одетых и уверенных в себе местных. Тяжёлой походкой вышел на берег солдат в плотной амуниции и откинул оружие. Его лицо скрывала балаклава. Из его груди доносились хрипы, руки безвольно повисли. Он уперся ими в колени и кашлянул. Бой был окончен, он опоздал. Со злости он крепко выругался, ругая начальство на всем, чем Свет стоит. Мужчина пошел вдоль берега, последний раз оглядывая мертвых морпехов. Ряды посиневших трупов, где черными, а где пустыми глазами, смотрели на него в последней молитве о спасении жизни. Тела распростёрты, позволяя крови крупными струйками, размазываясь по песку, утекать в океан, откуда они прибыли. Руки перебиты, ноги оторваны. Тела лежали неподвижно… пока солдату не показалось, как одно из них слегка содрогалось. Мужчина тяжело присел у тела морпеха. Перевернул его. На него смотрели глаза, готовые встретиться со смертью. - Где подкрепление? Где лодки? – Раздраженно спрашивал морпеха солдат, его глаза были черны как и кровь убитых. - Что, местные вырезали вас всех? Не может быть… Баркли на нас рассчитывает! Раненый терял сознание. Конечности похолодели. Ног он уже не чувствовал. Но боли нету. То ли хребет перебило, то ли шок, боль еще до мозгов не добралась. Но он знает, что умирает. Лежит и знает, что сейчас все кончится. И не больно совсем. Перед глазами все дрожит, кровь залила их. Он бы засмеялся над своими жестокими мыслями. Но он отсмеялся навсегда. Ему и дышать тяжело – в глотку натекла кровь. Он ею захлебнётся. Солдат, склонившийся над ним знал, что тот умирает. Знал и молчал. Долго молчал, всматриваясь в глаза умирающему, словно пытался что-то по ним прочесть. Мужчина буравил его взглядом, видел дрожащие синие губы, рот, из которого текла кровь, потный белый лоб и глаза, что уже стали закатываться. Солдат начал расстёгивать ворот умирающему и стягивать с того ранец. На что он надеется? Что тот выживет? Предсмертнику уже не помочь. - Судьба – злая тётка… потерпи, сейчас я тебя вытащу… Мужчина взял умирающего за шкирку и потащил к зарослям. Взгляд морпеха уткнулся в свои ноги, что оставляли глубокие борозды в песке, сразу же заполнявшиеся алой влагой. За ним оставался след – широкий прожилистый тёмно-красный отпечаток. Словно провели пропитанной кровью губкой по фарфоровой тарелке. Мужчина, нашедший его, что-то бормотал: - Ты – наш билет отсюда. Я видел это… видел по твоим глазам! У тебя получиться, все получиться! Последний шанс всех нас. Никто… Ни он, ни я… никто, не рассчитывал на то, что я найду ТЕБЯ!

***

«… Он всё ещё хотел верить, что человеку, идущему навстречу своей судьбе, даже если эта судьба — погибель, надо бы сохранять собственное достоинство...» Уильям Фолкнер. Особняк 9 июня 2009 года. США. Нью-Йорк. Манхэттен.       Несмотря на полуночное время, жизнь на острове кипела. Особенно в общественных местах. Тем более на вокзальных станциях. А точнее на Пенсильванском вокзале. Построенный еще в начале 20 века, это место было крупнейшим местом прибытия и отбытия людей. Его архитектура и размеры могли посоперничать с центральным нью-йоркским вокзалом. Видели его стены не меньше слез при расставаниях, не меньше важных исторических персон и ужасных преступлений. К сожалению, в 1963 году он был снесён в сжатые сроки и без предварительного общественного обсуждения, на его месте появился довольно заурядный офисный центр. Этот снос вызвал большой скандал, оставивший заметный след в истории. Местные власти не могли закрывать глаза на поднявшийся скандал о культурном сохранении США. Новый вокзал был построен на фундаментах старого и с использованием прежних платформ. Пенн-стейщн теперь существовал только в подземке. Сверху находился огромный комплекс, Пенсильвания Плаза, более нового образца. Но теперь не было былой роскоши, монументальности и красоты. Люди прежде в город въезжали как боги, теперь вползали, подобно крысам. К 2008 году Пенсильвания-плаза стала не менее многолюдной, чем её подземный сожитель. В верхнем здании постоянно устраивались грандиозные концерты и выступления, а округлый фасад, напоминавший одновременно и стадион и новейший мол, притягивал к себе людей, желающих отдохнуть. Даже теперь, в этот поздний час, все прилегающий вокруг зданиями, в том числе и полицейский департамент, были ярко освещены фонарями и многочисленными вывесками. Было настолько светло, что чернота ночи расслаивалась, и гасли звезды на небе. Массы людей, не такие многолюдные, как днем, сплошными потоками перемещались по улицам, между которыми сновали привычные желтые такси. В Pennsilvania Plaza опять горели огни и завывали человеческие голоса. Жители спускались в подземку и поднимались из катакомб, окунаясь в приветствующий свет фонарей Манхэттена. В это массе выделялся один молодой человек. Не столько своей черной курткой с красными рисунками и накинутым на голову капюшоном, почти закрывавшим лицо, сколько своей скоростью, яростными движениями проталкиваясь между людьми, засунутой одной рукой в карман и бегающими по лицам людей серо-голубыми глазами. - Осторожней! - Смотри куда прёш! - Эй! - Аккуратнее! Молодой мужчина примерно тридцати четырех лет проталкивался между семьями с детьми, компаниями гуляк, офисных работников и творческих охотников за удачей. Он сбавил темп лишь тогда, когда вбежал на эскалатор и, наконец, перевел дух. Он опять нащупал в кармане джинс что-то, а его глаза бегали по углам и коридорам станции, опасаясь найти кого-то в толпе. Он доехал до низа. Почувствовал себя защищенным. - Почти на месте. – Прошептал он, взглядом бегая по приезжавшим и уезжавшим поездам. – Еще чуть-чуть… Еще чуть-чуть, и он сбежит с Манхэттена. Покинет это ставшее опасным для него место, сохранив при себе груз… Неожиданно его глаза ухватили в толпе привычные черно-белые костюмы, бесцеремонно распихивающих стоявших у себя на пути людей. - Черт… - Мужчина стал быстро обходить по пирону, ускоряя темп. – На людях… не могут же они на людях… - Эй! Стоять! Словно по сигналу, он тут же резко нырнул в толпу, идущую по главному коридору, над которым висели красивые архитектурные купола – одна из немногих красот, оставшихся после старой вокзальной станции. Парень поздно понял, что его черный капюшон резко выделяется в пестрой толпе и в свете ярких фонарей. Неожиданно путь ему преградили еще пара агентов в костюмах. -Ты! Его заметили. Он кинулся наутек, к ближайшему поезду. Неважно куда, главное – чтобы отсюда… - Не с места! – Прямо перед ним выросли ещё люди в черно-белых костюмах, нацелив на него пистолеты. Спешащая толпа не замечала того, что происходит в её пучине. – Александр Джонатан Мерсер, немедленно поднимите руки вверх! Алекс обернулся вокруг себя, чувствуя, как негодование в душе растет. Его взяли в кольцо. Мужчина бросился вниз по лестнице к одной из зон отдыха. Но и там не было выхода. Хуже того, там не было людей, то есть свидетелей. Он обернулся, сзади спускались двое агентов в костюмах, медленно натягивая черные перчатки. Он знает, что его ждет. Его просто так не отпустят. Он в ярости сжал кулаки. Он не хочет сдаваться. Он не может проиграть… - Алекс Мерсер, немедленно положи пробирку и отойди!! В голове что-то лопнуло. Мужчина в слепой ярости, испуская глазами злость, вынул из джинс заветную колбу с черной жидкостью и поднял над собой вверх. - Гори все черным пламенем! – Мерсер со злостью разбил об пол контейнер с веществом. - Огонь!! Тут же тело Алекса поразила первая пуля, а затем вторая… Мужчина упал навзничь. Только сейчас люди толпы осознали, что что-то происходит прям под их носом. Масса перестала течь ровным потоком, сбилась, завизжала и рассыпалась, разливаясь в выходы и поезда. - Быстро доложи в штаб! – Побледнел один из агентов, напугано отходящих назад от тела и разбитой колбы. - Всем назад!.. Над головой расстрелянного проносились испуганные крики людей и молитвы агентов, а под еще живым Алексом растекалась черная лужа вперемежку с его собственной кровью.

00:58, 9 июня. Начало заражения в Нью-Йорке.