Попаданцы

Есть у меня одна маленькая, незначительная особенность… Жалостливая я. До ужаса просто. Увижу бездомного котенка – накормлю, щенка тоже, всех подберу, вылечу и пристрою. Ну, не могу по-другому, не такой характер. До смешного доходит: читали на башорге историю про выкупленного у гопников паренька? Конечно, я не автор, но было дело. Сколько я с ними ругалась, это не передать словами, стала в итоге одним из самых жутких пугал района: стоит мне появиться в поле зрения гопников, как они убегают со скоростью света. Смешно становится порой. В общем-то, из-за этой своей жалостливости я и нарвалась на неприятности. «Во мне просыпается ненависть! Ненависть! Как он мог? Transform and destroy! Уничтожение! Экстерминатус!!!» - краткое содержание тех нелестных мыслей, что витали в голове по дороге на работу. Дурное настроение обуславливалось просто: придравшийся к моей внешности преподаватель. Не нравится ему, видите ли, что я одеваюсь, как парень! Наша группа как услышала, сразу глазами недоуменно захлопала: джинсы, темная майка, ничего противозаконного и запрещенного женщине на мне не было. И тут в его речи о нравах современной молодежи я слышу, что девушкам, мол, не пристало носить майки с изображением роботов и говорить, пересыпая речь множеством технических терминов. О Пра-а-аймус, мы полегли. А мне за всех отдуваться пришлось: и заржать не получится, а то обидится старичок, и серьезно его уже не воспринимаешь от слова совсем. Правда, в конце концов мне стало не до смеха: Аркадь Витальич приказал в следующий раз прийти на его занятие в чем-нибудь «женском» и на его лекциях забыть о всяких майках с роботами и своем «молодежном слэнге», иначе зачета по его предмету не видать, а заодно и смыть эту жуткую краску с волос. Учитывая, что у меня в гарберобе отродясь «женского» не водилось, а цвет родной и естественный, можно представить мое состояние. Попыталась упросить его оставить мне свободу действий – сдвинул брови и грозным голосом пообещал отсутствие зачета. Шантаж? Шантаж. Только скорее меня выгонят, чем его. Придется искать подходящую одежду. Ну, а бурное воображение сразу показало меня в юбке, блузке и на каблуках… В общем, настроение действительно «transform and destroy». И чем ему мешает моя майка с Саундвейвом? Искренне не понимаю. И именно в этот момент я узрела привалившегося к стене дома худощавого парня примерно моего возраста. Дурное настроение испарилось, как дым в ветреную погоду, осталось только беспокойство и пресловутый инстинкт заботы обо всем, что не может позаботиться о себе само. Я остановилась, посмотрела на него с пару минут, размышляя, что мне дороже. В итоге инстинкты заботы победили, и я, со вздохом набирая знакомого, направилась к сидящему. По счастью, друг согласился сегодня меня подменить, и руки были развязаны. Подойдя поближе, я увидела, что парень по уши закутан в темно-синий шарф, только по бокам стекла очков выглядывают. С ума сойти, это как же он видит-то сквозь свой шарф?! Нет, даже не так: он там вообще дышит еще? А то ткань плотная, что-то пробираются в душу сомнения… Нет, шевелится. Значит, живой и дышащий. Ра-адует. Присев рядом с ним, я осторожно тронула его за плечо. Проснулась паранойя, заявившая, что он – чистейшая подстава, и из переулка сейчас вылетят его друзья… хотя да, мне-то чего бояться, это меня боятся. Не рискнули бы. Значит, нормальный человек. - Эй, парень, ты как? Живой? Все в порядке? А он сквозь шарф не видит, дернулся от прикосновения. Я все-таки на нос ему шарфик этот сдвинула, чтобы хоть видел нормально. И очки – красного цвета, непрозрачные. Как только видит, это ж хуже шарфа. Как оказалось, и видел он нормально, и хватка у него сильная нечеловечески. Я чуть не заорала, когда он запястье мое сжал – складывалось полное ощущение того, что кости сейчас будут раздроблены. По счастью, сообразил, что мне больно – еще бы, когда лицо собеседника резко перекашивает, сложно не сообразить это! – ослабил хватку. Но не отпустил. А мне на плечо еще и птичка спикировала, сокол. Откуда в городе взялся сокол?! Хотя, судя по тому, как он неуклюже перепрыгнул на парня, это его ручной. - Ты в порядке? Отрицательное мотание головой. - Отравился? То же самое. - Пьешь, употребляешь наркотики? Невесть как почувствованный мною удивленный взгляд. - Ладно, тогда в чем дело? Приступ болезни? Тебе плохо? Неуверенный кивок. Эти однообразные движения начинали уже раздражать, и я поинтересовалась: - А ты умеешь говорить? Снова кивок. Агррррр! - Тогда говори со мной, а не головой мотай, как я тебе помогу-то, если ты молчишь? – не сдержавшись, рявкнула я, о чем тут же пожалела: паренек вздрогнул и вжался в стенку, а его птичка угрожающе взмахнула крыльями. Я отшатнулась и сообразила, что только что сделала. – Ох, Праймус… прости, пожалуйста, я не хотела кричать, просто меня вывели из себя раньше. Давай, вставай и пойдем, я тебя домой отведу. Снова качание головой. Пра-а-аймус… дай мне терпения. Силы ж, заметь, не прошу… ибо убью. - Ладно, хорошо, я спокойна и ласкова… тогда пойдем ко мне, хотя бы переночуешь, завтра дадим объявление… И снова отрицательное движение! Так, я передумала, сила мне тоже необходима, и желательно побыстрее. - Ладно. На сей раз что тебе мешает? – с максимальным возможным спокойствием поинтересовалась я. Парень в шарфике откровенно подвис, явно пытаясь сообразить что-то свое. Я с некоторым даже злорадством ожидала. И, на свою голову, дождалась. - Сознаковцы, - наконец сказал он, подняв голову и глянув на меня сквозь очки. А я… а что я? Я слушаю… улыбаюсь… счастлива… продолжай говорить, парень, продолжай, я как раз диктофон достану… Тьфу, о чем я?! У него же не голос, у него аудионаркотик какой-то! Понятно теперь, почему он молчит, если уж я из реальности выпала, его услышав, то каково его собеседникам… и что он говорил, кстати? Сознаковцы… какие сознаковцы?! Мда, вопросов много, ответов мало… Ладно, решим, что это товарищи. - Ну и где они? Парень пожал плечами. Моя рука непроизвольно рванулась к лицу, но, по счастью, я успела заметить, как он указывает на птичку. - Птица знает? Кивок. Обреченный вздох с моей стороны. - Ну тогда поднимайся. Пойдем их искать. Как тебя зовут-то, молчаливый? И тишина-а-а… - Не помнишь? Обреченный кивок. Ну, вот и как тут не выругаться, а?.. Впрочем, сдержалась все-таки, на больных с амнезией не нападают и не обижаются. Так и пошли: я, вся такая красивая… тащу его, шатающегося, практически на себе, потому что идти нормально он может с трудом и куда медленнее, чем я. Кстати, оказалось, что у него действительно синие волосы – ну, или он красился недавно. Впрочем, не мне его судить, у самой два старших брата с невероятным врожденным цветом волос: у Сергея темно-фиолетовые, у Глеба светло-синие. Да и я хороша: уж не знаю, что у нас там в генах поперепуталось, но у меня волосы с зеленым отливом. В детстве до истерик доходило – товарищи дразнились, а потом мы попривыкли, научились давать отпор. Благо родители у нас молодые, прогрессивные, сообразили проверить нас тестами ДНК. В итоге оказалось, что мама отцу не изменяла, а мы – редчайшие мутанты с редчайшей мутацией. Потому что теоретически такого цвета волос, как у нас, существовать не может. Помимо меня с братиками, только семь или восемь человек такой же мутацией обладают. Кажется, меня угораздило найти девятого. Круто, да? Впереди, в тени стены, показались два силуэта. Птица с торжествующим клекотом закружилась возле них. Вот, кажется, и таинственные сознаковцы… а еще, кстати, их трое. Прав был Сергей, надо очки покупать… - Кто здесь? – хрипло рявкнули оттуда. Я немного перетрусила, честно сказать, но тут выдрался из моей хватки синеволосый. Шатнулся вперед и уставился в лицо рявкнувшему. Это был парень лет двадцати-двадцати двух, накачанный, мускулистый… но первым в ней я заметила не совсем это. У него не было одного глаза, и лицо прикрывала темная повязка. Я только зашипела болезненно, представив себя на его месте. Мрак. Вторым, над которым, собственно, и висел парень без глаза, оказался… тоже парень. Высокий, без сознания. И волосы красные. Причем не рыжие, а именно красные-красные, как иконка Оперы или свежепролитая артериальная кровь. Ну, что первое в голову лезет… и симпатичный, даже очень. Третьей была девушка. Волосы как у Сергея – темно-фиолетовые, глаза лиловые, помада и тени – тоже фиолетовые. И сама бледная-бледная, хуже вампирюк. Каблуки под десять сантиметров, декольте у темной блузки такое, что даже я обзавидовалась её парню (о Праймус, я же честное создание, за что?)… И, знаете, тут я начала что-то подозревать. Потому что приметы сходились. А приметы – вещь такая, хорошая… Решила рискнуть, делать-то все равно нечего. - All hail Megatron! – рявкнула я во весь голос с рычащими десептиконскими интонациями. Уж что-что, а это я всегда могла выдать. Реакция ошеломительная: синеволосый, которого я обнаружила первым, склонился, прижав руку к груди, девушка нервно оглянулась, тоже склонив голову… Красноволосый и тот подскочил, ошалело моргая. Я икнула, истерически захихикала. Два варианта: или очень старательные косплееры хуманизаций – даже на птичку разорились… или, если предположить совсем уж невероятное… Я нежно улыбнулась синеволосому и грациозно рухнула в обморок. Автор возвращает славную традицию вопросов. Помните, чем более развернуто на них ответят, тем лучше получится комментарий и тем приятнее будет автору! 1. Понравилась ли вам глава? 2. Какой момент больше всего запомнился? 3. Что Саундвейв прячет под шарфиком? 4. Как девушка, пока оставшаяся безымянной (хотя вообще её Кира зовут), притащит их домой? 5. А вы уже догадались, почему у Глеба и Сергея странный цвет волос? 6. И как эти братья отреагируют на бравую компанию десептиконов?