Попаданцы

Пришла в себя я не сразу. Подумалось еще, какой замечательный был сон, даже жаль, что такого не может произойти… Потом тело подало голос, сообщая о том, что нещадно болят голова и спина. Я пошевелилась, проверяя работоспособность остальных частей тела, приоткрыла глаза. Ага, отлично, это был не сон, вон они, нависли надо мной всем скопом и - Что за имя ты сказала? – тряхнули меня. Надо сказать, это больно, висеть с вывернутыми суставами, посему я несколько затормозила с ответом. Меня тряхнули еще раз. Я взвыла и весьма нецензурно сообщила, где и когда я их видела. Рука, удерживающая меня на весу, чуть разжалась, я покосилась на речку внизу… - Мегатрон я сказала, Ме-га-трон! - Кто это? Я свела глазки в кучку, собирая мысли и отрешаясь от боли… отрешаясь от боли… я сказала, мне не больно!.. Ага, вот так. - Вы не знаете? - Знал бы, не спрашивал. Где мы? Что это за место? Кто мы? Последний вопрос прозвучал так неожиданно-жалобно, что мне по нервам как гитарой вдарило. Знаете, бывают в американских фильмах такие моменты, когда музыканты разбивают гитары о сцену или о колонки… именно так и со мной. Морально, конечно, но все равно было больно. Особенно радует, что они не помнят, кто они. По-хорошему сдать бы их в психбольницу, но… жалко же ребят. Интересно, братики не будут против, если мои «друзья» немного у меня поживут? Думается мне, нет… а против девушки определенно возражать не станут, Сергей так точно. Бабник он у нас. Только как же их звать-то будем и не невменяемые ли они психи? Ну, второе не проблема, отселим их в отдельную запирающуюся комнату, братишки у меня не хлюпики, справятся, если что. Да и я сама не такая и слабенькая. А вот первое… хотя чего я себе голову-то морочу? На кого похожи, те имена и получат. Итак, начинаем урок филигранного вранья... еще бы знать, как именно врать… ладно, будем по науке, мешать правду с ложью. Знать бы еще, что есть правда… POV десептикона Ничего не помню. Я знаю, что это – я, что это мои манипуляторы, что оптика в порядке и процессор в норме… И тем не менее я кажусь себе странным. Не таким, каким должен быть. Я знаю, что эта фемма – мой сознаковец. Не враг. Не друг, но и не враг – сознаковец. Что это? И второй – тоже мой сознаковец. Или ближе, чем сознаковец? Если я ошибаюсь, то почему так больно смотреть на него, когда он в оффлайне? Кто он? Кто я? А мимо проходят равнодушные белковые. Им на нас плевать. На всех плевать. Фемма коротко что-то шипит, и я поднимаю взгляд. Снова то странное чувство… Сознаковец. Еще один… не вижу лица, но знаю: так должно быть. Ему тоже плохо: он не идет сам, его тащит на себе белковое создание. Странное. Неравнодушное… Стал бы я его вытаскивать? Не знаю. Не помню. Ничего не помню! Рыком пытаюсь отогнать любопытную белковую. Ей не стоит видеть… А сознаковец смотрит на меня сквозь свой визор. И я смотрю. Не помню, когда, не помню, почему, что, как… Из-за чего я уверен, что это уже было когда-то? И звук, проходящий сквозь тело, как разряд тока. Странно чувствовать, как двигается само по себе реагирующее на звук тело. Что это? Призыв? Имя? Клич? Откуда взялось чувство неправильности? Из-за чего я уверен, что белковая не должна знать эти слова? Я не знаю, верить ей или нет. Эмоционально нестабильная, хрупкая и слабая. Не побоялась помочь. Тащила на себе… Я не знаю. Я не помню. Почему её слова звучат так знакомо? Почему я знаю эти имена? Я не помню даже то, кто я. Но она – знает это. И рассказывает. Без оплаты, без гарантии того, что выживет. Странное белковое. Сознаковцы переглядываются, я вижу. Они тоже не помнят? Они не знают? Я чувствую, что я видел этот мир когда-то. Но я не знаю, когда. Не знаю, где. Я ничего не помню! Я не знаю, как вспомнить! Белковое – знает. Это неправильно, но это так. Я не знаю, что решат остальные. Но я знаю: я пойду с ней. Она помнит – мы нет. Белковое поможет нам вспомнить? Замечательно. А если то, что она попросит взамен, будет слишком дорого, никто не помешает её убить. конец POV десептикона По мере моего рассказа лица найденышей вытягивались все больше и больше. Завершила я на оптимистичной ноте: - …и если вы хотите во всем разобраться, но идти вам пока некуда, можете перекантоваться у меня. Родичи против не будут, они добрые… да. Десептиконы (по умолчанию считаем их таковыми, ибо других вариантов не вижу) молчали, лишь посматривали друг на друга. Первым вперед шагнул Брейкдаун, коротко кивнул, показывая, что пойдет со мной. Нокаут с тяжелым вздохом присоединился к нему, буквально повиснув на широкоплечем ассистенте. Саундвейв, покачнувшись, кивнул, и тут же мне пришлось его ловить – еще не приспособился к изменившейся длине рук и соответственно поменявшемуся центру тяжести. Эйрахнид подхватила его с другой стороны, всем своим видом показывая, что ей не хочется, но если нужно – она пойдет. Примерно так и добирались: мы с более-менее уверенно держащейся на ногах Эйрахнид тащим связиста, Брейкдаун несет на себе приходящего в себя Нокаута. Люди на улицах оборачивались нам вслед, ну да мы привыкшие. Точнее, я привыкшая, а остальным плевать. Мягко говоря. И вот, наконец, родной подъезд и родная квартира. Дверь у нас двойная, и почему-то первая, стальная, не заперта. Зная чувство юмора фиолетового братца… - Хэй-хэй-хэй! – протолкалась я вперед, бессовестно сгрузив на руки Брейкдауну еще и Саундвейва. – Можно я пройду первая? Все-таки мой отсек… Меня неохотно пропустили. Как я и подозревала, внутренняя дверь была чуть приоткрыта… - Серге-е-ей! Ты дома? – крикнула я, толкая дверь и отскакивая назад. Как выяснилось, правильно сделала: вниз темным водопадом пролилось… Растительное масло?! Сверху приземлилось ведро... У-y-y, Сережка, попал ты! Тебя убью сначала я, а потом Глеб! И если он будет милосерден и не станет тебя пытать, то я такого не обещаю! - Мелкая? Мелкая, дверь не толкай! – фиолетовый братик выскочил из комнаты, как ошпаренный. Ясно, ловушка была не для меня. – А, все-таки не попала? Это хорошо… извини, не для тебя делалось. Ты же вроде должна быть на работе, нет? - Отпросилась… - я с флегматичным выражением лица рассматривала растекшуюся на половину прихожей лужу. – У меня тут гости, ты ж не против, если они чуть в гостевой поживут? Они спокойные… как правило… ну и как мне перебраться? - Да нет, пускай живут… прыгай, мелкая! Поймаю, - усмехнулся брат, выставляя руки. Ну я и прыгнула – в первый раз, что ли? И только в полете сообразила, что десептиконы сами не переберутся: не так хорошо еще их тела слушаются. Фиолетовый братец шагнул в сторону, продолжая удерживать меня на руках, и вовремя: спустя пару секунд посреди прихожей приземлился Саундвейв. Чисто по-кошачьи, на все четыре конечности. Ну, не соотносит пока тела, хоть перепрыгнул, и то хлеб. Спустя пару секунд на него рухнул Нокаут, прибив начавшего было вставать связиста к полу. Меня пробило на хихиканье. Сергея, кажется, тоже, потому что на землю он меня поставил – он всегда так делает, когда смеется. Иначе уронит обязательно. Третьим попытался пересечь масляное море бывший стантикон. Прыгнул… не допрыгнул… заскользил по маслу и все-таки упал на спину аккурат в лужу. Эйрахнид, осмотрев сию картину, аккуратненько наступила на товарища и по его телу перебралась на сухое ровное место. Мы с братцем зарыдали от смеха, уткнувшись друг другу в плечи. Спустя пару минут меня-таки отпустило, и я аккуратненько выскользнула из объятий братца, начав поднимать все еще лежащих десептиконов. Первым у стеночки был устроен Нокаут, затем мы с Арахнидой подняли Саундвейва. Сергей, тоже подуспокоившись, хоть и все еще всхлипывая от смеха, принял почетную ношу. Мы с паучихой развернулись, прикидывая, как поднимать Брейкдауна… - Кхм-кхм, - раздалось от порога. Я медленно подняла голову, уже зная, кого увижу… И оказалась права: на пороге, благоразумно не заходя дальше, стоял Глеб. Немая сцена. Фиолетовенький братец снова возрыдал от смеха, едва не уронив Саундвейва, и, от греха подальше усадив его на табуретку, смылся в ванную. Глеб закатил глаза и присел, приподнимая стантикона за плечи и давая нам с Эйрахнид возможность ухватить Брейкдауна за руки. - С каждым днем вы все больше меня удивляете, - вздохнул он, с легкостью перескакивая лужу и помогая поднять ругающегося десептикона. – Твои товарищи? - Глеб… Ты не поверишь!.. Сергей ползал по прихожей, собирая масло, и мы то и дело слышали его обиженные восклицания. Мы с Глебом утащили десептиконов на кухню, предварительно отмыв стантикона от масла. Ну, отмывали не столько мы, сколько Нокаут, но все равно… - То есть ты утверждаешь, что это десептиконы. - Да. - Из твоих «Трансформеров». - Ага. - Кира-а-а… Ты понимаешь, как это звучит? - Как правда. А что, у тебя есть другое объяснение? - Белковое… - наконец прервал полемику Нокаут. Я глянула на него с вопросом. – Что это такое? Он указал на печеньку, шоколад, бутербродики, чай… поочередно так. - Ну… замена энергону. Для белковых специальное топливо… вкусное топливо, омномном, - облизнулась я. – Ну, Глеб, теперь веришь? - Подговорила, - отмахнулся братец. Он у нас скептик до мозга костей. Впрочем, мне было не до его сомнений: надо было учить новообретенных жильцов кушать, как белковые. - Значит, так: есть соленое, есть сладкое, горькое, кислое... Вот это попробуйте, - я аккуратненько подсунула им по бутербродику с колбасой. – Берем… чтобы не развалилось, в этом же весь вкус!.. откусываем, перемалываем еду дентопластинами, потом глотаем. - Не общайся с нами как с бетами! – возмутился Нокаут. Брейкдаун тем временем пробовал следовать моему совету. Глеб с недоверием наблюдал за этим. - Вкусно, - наконец сказал стантикон. – Есть еще? - У мелкой получились стоящие бутерброды?! – нарисовался в дверях кухни закончивший уборку Сергей. – Я тоже хочу! - Садись и жуй, тебе вообще овсянка положена, - усмехнулась я, «широким» жестом показывая на стоящую на плите кастрюлю. – Эйрахнид, а ты шоколадку попробуй. Она сладенькая. Только ты маленькими кусочками грызи… Фемма тоже взяла предложенное. Нокаут осторожно выбрал печенюшку с кунжутом. И только Саундвейв, обиженный шарфиком, сидел, сквозь очочки осматривая стол и не зная, что делать. - Ну, ты чего? Снимай свой шарф, ешь, - приподнял одну бровь Глеб. Саундвейв молча покачал головой. На секунду угол наклона изменился так, что стало видно выражение его глаз… Праймус, я прослезилась. - Может, просто чуточку шарфик приподнимешь? Ну так, немножко, чтобы только поесть… а потом снова натянешь, - предложила я, быстренько вытирая слезы. – Или пошли, я тебя в комнату отведу, поешь в одиночестве… Хм, вот и как, интересно, я ухитряюсь понимать, какие взгляды он на меня бросает? Сквозь очки же не видно… и тем не менее я точно знаю, что взгляд благодарный. - Забо-о-отливая ты наша, - фыркнул Сергей, выхватывая из-под носа синего братца бутерброд. Тот шлепнул его по рукам, но отбирать еду уже не стал. Я обиженно фыркнула. – Да ладно тебе, зелененькая! Веди уж своего найденыша, пусть поест нормально. - Тапком в глаз получишь! – рявкнула я. – Лучше вон Эйрахнид еще шоколадку дай! И впрямь, фемма стрескала весь шоколад и теперь пыталась незаметно разыскать взглядом еще плитку. Сергей немедленно умилился (и почему, интересно, смотрел только в декольте?) и протянул ей еще. Фемма немедленно сцапала шоколад. - Да, вы им объясните, что и как люди едят… помрут от диабета или обезвоживания еще, - сообразила я наконец. – Нокаут, оно горячее, обожжешься! Человечки хрупкие, а ты человек… а, поздно, опрокинул… Ну как, родной, язык не болит? Меня смерили уничтожающим взглядом и начали махать на пострадавший орган. Это было весело, даже Брейкдаун начал улыбаться. Я захихикала и мухой слетала за холодной водой. - Просто во рту подержи, холодная. Полегчает. А я говорила, что мы хрупкие? Кажется, я недооценила тяжесть груза, что лег на мои плечи. Их же, теперь, похоже, всему придется учить. А когда я представила, что у Эйрахнид начнутся типичные женские дни, меня пробрал такой смех, что даже Сергей потрогал лоб – не заболела ли. Наконец я сумела успокоиться, подхватила поднос… и поняла, что тащить на себе связиста я не могу. - Саундвейв… а ты не можешь пройтись сам? За стеночку придерживаясь… умоляю, - я состроила просящую мордашку. Связист кивнул, поднялся, пошатываясь. Первые пять шагов он сделал вполне уверенно, потом все-таки пришлось ему хвататься за стенку. Но прогресс был налицо, должна сказать. В комнате Саундвейв осторожно сел на кровать, снова устремил на меня взгляд. Поднос я поставила рядом с ним, осторожно, чтобы не разлить чай в кружке. - Ты же слышал, как я говорила, как это есть, да? – уточнила я на всякий случай. Кивок. Хм, я уже привыкла к его вечному безмолвию… и все-таки жалко. У него красивый голос… записать и продавать всем девчонкам! Состояние бы сколотила. Но, увы, грешно пользоваться несчастными для наживы. Это печально. - Ладно, ты тут ешь… я пойду. Если что, в стенку стучи, - улыбнулась я неуверенно, сматываясь назад, на кухню. Не было печали – привела в дом десептиконов… Снова вопросы) Автор няшка, которая любит комментарии. Не жалейте слов, отвечая на вопросы) 1. Вам понравилось? 2. Какой момент вам больше всего понравился? 3. А какой больше всего запомнился? 4. Кого вам было больше всех жалко в сцене с падениями? 5. И теперь вы не догадались, кто такие братики Киры?)) 6. Как будут приспосабливаться к жизни десептиконы в человеческих телах?