Дважды в одну реку...

Тик-так, тик-так, тик-так. Старинные напольные часы с большим циферблатом и тяжелым, блестящим маятником притащил домой Кавахира, со смехом заявил, что это его приданое. Помнится, первые месяцы совместной жизни они здорово раздражали Тсунаеши, почти бесили, пока во время беременности она случайно не заметила, как прислушивается к мерному ритму стрелок, и успокаивается, дремлет. И даже Сепира, будучи еще в животике, слушала стрелки и слабо пиналась, когда особенно сильный щелчок обозначал наступление нового часа. Кавахира специально убрал бой, чтобы не тревожить сначала не высыпающуюся беременную жену, а затем - и новорожденного ребенка. Интересно, как бы сложилась ее жизнь, если бы не появился Кавахира? Тсунаеши даже представить было страшно, что она могла попросту не зайти в недавно открывшуюся в городе раменную лавку. Не познакомиться с ее владельцем, не подружиться с ним. Кавахира был рядом, когда она оформляла перевод в другую школу, он был рядом, когда она продавала дом, вместе с ней переносил все тяготы переезда, искал новое пристанище, помогал избавляться от вещей. Он был рядом, когда ей снились кошмары, и она не могла спать. Он всегда был рядом, так близко, что Тсунаеши уже не представляла себе жизни без него. И дальнейшие беременность и брак не стали чем-то неожиданным. Все закономерно. И правильно. Женщина приоткрыла глаза. Снова она задремала под философские размышления. Беременность настраивала ее на созерцательный лад. Рядом прикорнула Юни, положив голову ей на колени, носиком девушка прижалась к выпуклому животу. И Тсунаеши казалось, что кулачок сына соприкасается с провидицей через тонкую кожу. Пальцы машинально перебирали иссиня-черные волосы, длинные, распущенные, что виноградными лозами стекали с колен на пол. Слева причмокивал зефиром Бьякуран. Чтобы не беспокоить своих друзей, он высыпал несколько пачек сладости в глубокую керамическую миску. Увидев, что Тсуна проснулась, подмигнул задорно сиреневым глазом. - В сон тянет, - повинилась бывшая Савада, зевнув от души. - Не делай этого так заразительно, Тсуна-тян! - возмутился Джессо... и тоже зевнул. Тсунаеши захихикала. Телефон на столике пиликнул, мигнул загоревшимся экраном. Женщина перегнулась через Юни, стараясь не сильно потревожить девушку. Та отдавала свое пламя, не сильно, но все же. Кавахира мог закрыть свою раменную, он бы так и сделал ради жены и сына, если бы ему не запретила сама Тсуна. Ее друзьям тоже хотелось ощутить себя нужными, полезными, частью их новой семьи. Она помнила взгляд Юни, когда та пришла в первый раз: тоскливый, больной и одновременно - полный надежды. После смерти Арии, у девочки не осталось никого, кто мог бы понять ее в полной мере. Никого, кто мог бы дать ей семью. Даже Реборн, хоть и любил племянницу, считал ее самостоятельной, как и всех остальных ясновидящих Джинглио Неро. А Юни хотелось побыть просто ребенком. Хотя бы немного, еще чуть-чуть. Женщина ласково улыбнулась, обвела пальцем татуировку-цветочек на щечке ясновидящей. И взглянула на экран мобильного. - Он приезжает, - улыбнулась она Джессо. - Йо, Тсуна! Ямамото с улыбкой заметил, как от неожиданности женщина подпрыгнула, обернулась, настороженная. Чем-то напомнила ему тушканчика, передачу о которых они смотрели в номере вместе с Ламбо. Совсем не изменилась. Не красивая, но имелось в ней нечто, заставляющее остановиться взгляд. Не какая-то определенная черта, но сама ее суть, внутренний свет. Тсунаеши светилась и щедро одаривала окружающих своим теплом. Ямамото помнил мелкую, несуразную девчонку, оттаскивающую его от края крыши. Он лишь взглянул ей в глаза и все, пропал. Тсунаеши стала его светом, его зарядом бодрости, его стимулом идти вперед, не оглядываясь назад, преодолевая трудности. Он играл в мафию ради нее, ради нее там, в затопленном зале школы, он вставал снова и снова, применял удары, которые тренировал лишь на практике. Потому что знал: за ним следят обеспокоенные карие глаза. И свой новый прием мысленно он посвятил именно ей. Наградой стала ее облегченная улыбка, дрожащие от невыплаканных слез губы и теплая рука на предплечье, с маленькими аккуратными пальчиками. Вот и сейчас она цепляется этими самыми пальчиками за дверцу машины, второй рукой инстинктивно прикрывая живот. Так почему же он позволил увезти себя от своего света? Почему допустил, чтобы ее тепло досталось другим? Ямамото не знал, наверное, игра слишком сильно затянула его. И он не обратил внимания, что Тсуна уже не является ее неотъемлемой частью. Когда очнулся, он не мог вернуться к ней. Глупец. Но что плакать над разлившимся молоком? У него еще есть возможность вернуть свой свет. Вернуть всем им. - Ты куда-то собираешься? - весело поинтересовался он. Улыбка, искренняя, о которой он уже порядком подзабыл. И смех сам рвался с губ. - Сегодня моя очередь забирать дочь из школы, - улыбнулась и она. Как будто не было десяти лет разлуки. В груди Ямамото екнуло. - Не возражаешь, если составлю тебе компанию? - Конечно. Вместе веселее. Женщина села за руль, подождала, пока бывший одноклассник опустится на соседнее сиденье, пристегнет ремень. И мягко вырулила на дорогу. - Не знал, что ты водишь машину, - заметил Ямамото. - Пришлось научиться. Муж категорически не переносит всех видов транспорта, предпочитает путешествовать своими методами. Ему все кажется, что человечество зря изобрело "эти громоздкие, шумные штуки", - со смехом объяснила Тсунаеши, бросила косой лукавый взгляд. - И даже твой отец не смог его переубедить. - Ты общаешься с моим стариком? - приятно это слышать. - Ага, они с мужем крепко сошлись на почве бизнеса. У одного суши, у другого - рамен. Да и во время первой беременности Тсуеши-сан приглядывал за мной, готовил мне, даже если блюда были... не совсем стандартными, - сморщила аккуратный носик. На светофоре загорелся красный свет, и они остановились. - Например, унаги-маки с васаби, сахаром и вишней. Не спрашивай! - засмеялась она на расширившиеся в удивлении глаза товарища. Затем стала серьезной. - А вообще, он ужасно по тебе скучал, сетовал, что ты ничего не пишешь и редко звонишь. Переживал за тебя. Ямамото отвернулся, чтобы подруга не видела, как ее слова попали в цель. Сама того не ведая, она нашла самые болезненные, до сих пор открытые раны. Он не мог, не имел права подвергать своего старика опасности, выводить на него мафию. Но даже тот же Внешний советник умудрялся раз в год, но видеться со своей семьей, а он совсем позабыл про отца. Они увиделись только в этот приезд. И снова надо поблагодарить Тсуну. Пусть она и не знала, но послужила причиной их визита в Намимори. И заменила отцу Ямамото. Такеши не видел грусти в глазах старика. Рядом с его фотографиями на стене появились изображения беременной Тсуны, Тсуны с мужем, и с ворохом пеленок в зеленом одеяльце на руках. Он не сразу обратил на это внимание, слишком поглощенный собственными переживаниями. И не стал говорить Внешнему советнику, послушался Гокудеру. Младшая Райра располагалась рядом со старшей Академией, здания соединялись длинным переходом, в котором находилась столовая. Тсунаеши вышла из машины. Беременным частенько запрещают управлять транспортом, так как те могут потерять сознание, но благодаря Хибари для Тсуны сделали небольшое исключение из правил. - Подождешь меня здесь? - улыбнулась она Ямамото, тот кивнул. - Сейчас приведу дочь, и поедем обратно. Такеши провожал взглядом спину Тсуны. Мягкая походка, на нее не повлияла даже беременность, Тсунаеши словно плыла, иногда поглаживая круглый животик. Ветер заставлял ткань рубашки нежно обхватывать налившуюся грудь. Прекрасная и женственная.... К горлу прижалось лезвие катаны. Такеши не успел даже дернуть рукой, он совсем не почувствовал приближения опасности! Повернул голову направо, и понял, почему интуиция не подала сигнал. Рядом стояла девушка в школьной форме, обычная, таких называют серыми мышками и не замечают вплоть до выпускного, скромная и нерешительная. Если бы не катана в руках и горящие алым глаза. За ее спиной стояли двое парней, брюнет и блондин, тоже в школьной форме. - Анри, пусть не двигается. Девушка кивнула, прижала катану сильнее. Такеши не сомневался - его убьют. Понадобится, убьют, без колебаний. В шею вонзилась тонкая игла шприца, и мир помутнел, выцвел. Голова закружилась, и мечник Вонголы схватился за крышу машины, чтобы удержаться. Однако ноги ослабли, и он рухнул, как подкошенный. - В багажник его, ребята! - скомандовал блондин. Больше Ямамото ничего не слышал. - Ребята? - Тсуна приподняла бровь, когда увидела возле машины компанию старшей Райры. Анри уже убрала меч в руку, глаза перестали светиться демонически, она вновь превратилась в неприметную отличницу. Микадо упаковывал шприц и ампулы с лекарством. - Думал, понадобится больше из-за пламени, - пожал он плечами. И куда подевался тот милый стесняшка, которого помнила Тсуна? Впрочем, слишком стеснительные никогда не становятся боссами бандитских группировок и не контролируют целый район. - Даже знать не хочу, что вы сделали с Такеши. Одна просьба - оставьте его в живых, нам не нужны проблемы с Вонголой. - Да-да, не переживай! - Масаоми беспечно махнул рукой. - Лучше приходи сегодня на вечеринку в честь помолвки. И микроволновку приноси! Моя невеста уже предвкушает ваш подарок. И со смехом увернулся от подзатыльника. Тсунаеши смотрела вслед отъезжающему фургону, в который положили Ямамото. Вонгола понимает силовые методы? Что ж, метод шантажа и террора до сих пор оставался в фаворитах у Бокурской компании. Ямамото очнулся в темном помещении, привязанным к металлической койке. Ни просвета, ни звука снаружи - ни одного признака, по которому он смог бы понять, где находится. Мечник с трудом повернул голову вбок. Перед глазами танцевали разноцветные мушки, во рту властвовала пустыня, как после похмелья. Он сдавленно чертыхнулся. На стене, привязанный цепями к какому-то крюку висел бессознательный Реохей. Хорошо, что не избитый, без переломов. По какой-то причине похитители относились к ним весьма гуманно. Из противоположного угла раздались тихие рыдания, Ямамото повернул голову туда лишь для того, чтобы увидеть плачущего навзрыд Ламбо. Мальчик заикался, дрожал, обхватывая себя руками за плечи, словно вновь вернулся в свое детство. Плакса Ламбо. Тоже без физических повреждений. Дверь распахнулась, и Ламбо взвыл пронзительно, забился в угол. К металлической койке подошла компания из трех человек, других, не тех, что стояли на школьной парковке. Мечник дернул руками, но что-то плотно сковывало запястья не хуже наручников Хибари. Девушка с узким лицом, в кепке, надетой козырьком назад, подошла, поигрывая тонким паяльником. Ямамото знал такие: автономный заряд, он не нуждался в розетке, только в своевременной подзарядке. - Ну, что ж, - сладко улыбнулась девушка, - пора объяснить, почему мы не любим, когда пытаются отнять у нас друзей. С чего начнем? С глаз? И поднесла паяльник к самому зрачку, удерживая веки Ямамото.... - Вы куда-то собираетесь? На этот раз Реборн с Емитсу пришли вечером, чтобы не мешать семье в повседневных делах. И застали их нарядно одетыми, готовящимися к выходу. На столике лежал тщательно запакованный в подарочную бумагу громоздкий сверток. Сепира крутилась вокруг зеркала, поворачиваясь то одним боком, то другим, мешая матери надеть серьги. - Да, на вечеринку, - улыбнулась Тсунаеши. Дала дочери подзатыльник, та отскочила, чем воспользовалась мать - мигом застегнула замочек и облегченно вздохнула. Младшая Кавахира надулась наигранно обиженно. Отец взъерошил ей волосы. - Кида скоро женится, а сейчас у него помолвка, - объяснила Сепира так, как будто все должны знать, кто такой Кида и кто его невеста. - Тсунаеши, - напряженно произнес Емитсу, - у нас пропали три Хранителя... - Надо же, - хмыкнула женщина, - беда. Советую к полиции не обращаться, сразу идти к Хибари. Он лучше знает город, у него есть связи. Сепира, не надо наклеивать еще одну ленту, иначе наш подарок не смогут открыть до конца года. Девочка захихикала, но мостить еще один бантик перестала. Кажется, семнадцать - это все же перебор. - Дядя Фонг! Ты тоже приехал! - бросилась она к двери, на шею парню в алом китайском одеянии. Тот подхватил ее, обнял и звонко поцеловал в щечку. Реборн расширенными глазами смотрел на... такого живого Фонга. Коллега по проклятию всегда напоминал если не статую, то нечто весьма похожее. Хладнокровный, спокойный настолько, что хотелось ударить его, лишь бы разрушить это чертово спокойствие. Его не могло вывести из себя ничто: ни выходки Черепа, ни смерть Луче. Он не плакал на похоронах, он ушел пить свой проклятый чай! И сейчас Реборн смотрел на живую улыбку мастера боевых искусств, на тепло в черных глазах, на искреннюю радость. - Тсуна, ты не возражаешь, если я поживу у тебя какое-то время? - обратился он к хозяйке дома. - Дядюшка Кавахира? - Не возражаем, - переглянувшись с мужем, ответила Тсуна. - Кстати, ты один? - Нет, со мной приехал Ту Лонг, но он предпочел снять номер в отеле, чтобы не стеснять вас. Слышал, у вас гости? - Как всегда, Юни и Бьякуран, - Тсунаеши задумалась. - Так... где комната, ты знаешь, - Фонг кивнул, в глазах танцевали смешинки. - Еду в холодильнике найдешь, ванну примешь, вода уже должна была нагреться, - на каждое слово бывший Аркобалено кивал. - Все как всегда. - Я хочу побыть дома, - огорченно произнесла Сепира, - с дядей Фонгом. - И заставить ревновать Хибари и Изаю? Только через их труп, - фыркнул Кавахира. - Идем. Прошу нас простить, сейчас не имеем времени совершенно. Неожиданные гости смотрели, как отъезжает машина с семьей. Емитсу сжал челюсти. Ту Лонг - нынешний глава китайской Триады, пришел к власти пять лет назад, когда умер его отец. Что удивительно для теневого мира, умер по естественным причинам - сердце не выдержало, остановилось во сне. Главой стал его амбициозный старший сын, братья решение не оспаривали, каждый получил собственную ветвь и отрасль. И он знаком с Тсуной, причем в весьма дружеском контексте. - Это не шутки, Реборн, - к ним подошел мастер Фонг. - Мы не дадим вам увезти Тсуну, придется с этим смириться. - Это мы еще посмотрим! - рыкнул Емитсу, уходя со двора. Киллер последовал за ним, оглянувшись на приятеля. Бывший Ураган укоризненно качал головой. Мукуро смотрел на вечеринку. Все слишком обыденно, ну, насколько может быть обыденной встреча таких нетривиальных людей, как представители некой Бокурской компании. Сильные, смелые, каждый со своими уникальными возможностями и способностями. И каждый по-своему опасен. Бокурская компания включала в себя и глав преступных группировок района Икебокуро, следовательно, и каждого члена этих групп. Информатор, сверхсильный бармен-телохранитель, владелец ресторана русских суши - как такое вообще возможно? - наследница клана якудза, странный безголовый всадник - живая легенда района. И многие, многие другие. Благодаря им, в Икебокуро не приживалась мафия. Категорически. С ними предпочитали не связываться. Они позволяли лишь некоторым кланам иметь бизнес, проводить свои делишки, однако не советовалось переходить им дорогу. Насколько он понял, сейчас они праздновали помолвку невысокого блондина с миловидной шатенкой. Присутствовали и бармен, который сверкал глазами в сторону информатора. Тот недвусмысленно облизывался в его сторону. Дочь Тсунаеши-тян сидела на коленях Хибари и о чем-то с ним беседовала, что удивительно, главный монстр Намимори внимательно ее слушал, изредка поправляя непослушные пряди. Сама Тсунаеши разговаривала с виновницей торжества, ее муж спорил с высоченным, мускулистым негром. Украдкой держалась за руки парочка брюнетов: парень и девушка, скромные и тихие, девчонка еще и в очках. Мукуро похихикал - больно уж стеснительными и невинными они были для этой компании, так и хотелось над ними подшутить. Все слишком мило, благолепно, по-семейному. И ни один не заметил слежки небезызвестного иллюзиониста. Мукуро не примыкал к Вонголе, падение семьи пойдет на пользу его планам по разрушению мафии. Однако Тсуна... она занимала его мысли, интриговала. И здесь планы Емитсу пересекались с его собственными. Иллюзионист желал, чтобы Тсуна находилась рядом, чтобы ее тело, ее мысли принадлежали ему. Хотелось залезть внутрь, под кожу, узнать, о чем она думает. О чем думает девчонка, защищавшая его от Вендиче. И спасшая-таки его от Вендиче. Через пару дней после побега Стражи нашли их, но не стали арестовывать. Кто-то попросил оставить Мукуро в покое, и они эту просьбу выполнили. Намекали на Намимори и Тсуну. Мукуро хотел завладеть силой, способной заставить подчиняться Стражей Вендиче. Слишком поздно он понял, что вокруг не только тени, отбрасываемые уличным фонарем. Вокруг него сгущалась тьма, гибкая, упругая, немного рваная. Она захватила полностью, дохнула смертью. И Мукуро понял, что не сможет уйти от неожиданного противника даже на пути Ада. Потому что тени принадлежали смерти, ее воплощению. - Сепира не ошиблась, за нами действительно наблюдали, - мужчина поправил очки. - Селти упакуй его и отправь к остальным. Всадница махнула рукой, безмолвно сообщая, что все сделает. Еще один попался в ловушку.