Love and War

— Китнисс, я люблю тебя, и это — правда. Почему ты не хочешь мне верить? — Финник, — устало выдыхаю я, — тебе просто нельзя верить. И я раз за разом не перестаю в этом убеждаться. — Но на этот раз я не обманываю! — практически клянется Одэйр, с мольбой глядя мне в глаза. Он пытается дотронуться до моих плеч, но я дергаюсь, делая шаг назад. Его рука просто повисает в воздухе, а он с горечью смотрит на меня. На секунду мне кажется, что он говорит правду, но потом я вспоминаю, как он поступал со мной, и холодность возвращается. — Хватит уже играть со мной, прошу. Просто оставь меня в покое… — неуверенно прошу я, понимая, что еще пара таких разговоров с ним, и я перестану сдерживать слезы. Я чувствую, что все эмоции вот-вот выйдут наружу, и он поймет, что я нагло лгу, а он далеко небезразличен мне. Хотя, Финник — умный мальчик, и так об этом прекрасно знает. Так вообще бывает, когда любишь до безумия, но и ненавидишь одновременно? В нашей ситуации, я просто не могу простить его. — Кит, ну пожалуйста, выслушай меня хоть раз! — отчаянно просит парень, не прекращая попыток объясниться. — Нет! Не приближайся ко мне. У тебя был шанс, но ты его упустил! — я буквально выплевываю ему в лицо эти слова, затем, бросив на него последний взгляд, разворачиваюсь и продолжаю свой путь домой. Я немного удивлена, что он потащился за мной из школы, ведь прекрасно знал, что получит очередной отказ. Да, такие разговоры в последнее время стали у нас нормой. Мое терпение просто лопнуло, и я устала его прощать. А ошибок за эти полгода он совершил очень много. Может для него это и вовсе не ошибки, но лично для меня каждый его поступок — словно нож в спину. И раз за разом я переступала боль, прощая его, веря, что он исправится. Но люди не меняются.       Вспомнить хотя бы Рождество. Естественно, я понимала, что тот секс для Финника ничего не значил, и отношений у нас с ним не будет, но я надеялась на небольшое объяснение с его стороны. Зачем ему вообще это надо было? Но вместо разговора он высмеял меня при всем классе. А я ведь не хотела, чтобы об этом кто-то узнал. Клеймо «шлюхи, которая напилась и дала своему однокласснику» начало преследовать меня. Смотря на меня, люди перешептывались, вся школа знала и обсуждала мою персону. А некоторые одноклассницы-подружки, какими я их считала и вовсе отвернулись от меня. Осталась только Рута и еще пару человек, которые спокойно общались со мной; другие лишь тыкали пальцем и хихикали, особо не скрываясь.       Не спорю, это был огромный удар для меня: я просто не ожидала, что так всё повернется. Видя всю эту ситуацию со сплетнями, Одэйр изредка бросал на меня задумчивые и полу-жалостливые взгляды, но напрямую избегал меня и поддерживал пошлые шутки одноклассников, когда они дразнили меня. Все же совесть взяла над ним верх, и однажды он сделал попытку поговорить со мной и попросить прощения. — Послушай, — услышала я как-то голос Одэйра, когда зашла за курткой в раздевалку, — ты это, не обращай внимания на… кхм, сплетни. И, типа, извини, что растрепал. Не хотел, чтобы так все получилось. — Засунь себе эти никчемные и жалкие попытки извиниться знаешь куда, — я отвечаю, не оборачиваясь, — не хочу тебя видеть и слышать. Исчезни. Глубокий вздох, протяжный выдох, и он уходит.       Это повторялось неоднократно. С каждым разом он просил прощения все искреннее и сильнее, и моя стена, выстроенная из гнева, упрямства и ярости, постепенно разрушалась. Он будто сам своими разговорами убирал по кирпичику и прокладывал дорогу к моему сердцу, как бы приторно это не звучало. Да, Финник причинил мне боль, разболтал всем про нашу ночь, издевался надо мной, но я пережила это, да и спустя полтора месяца сплетни практически пропали; моя жизнь возвращалась в прежнее русло. Одэйр разговаривал со мной, пока никто не видит, что естественно было очень обидным, но я просто не обращала внимания на такую мелочь. Мы спокойно болтали о разных мелочах, смеялись и сближались, как приятели, не затрагивая то, что произошло между нами. Потом он даже перестал скрываться и стал общаться со мной на виду у всех. Первый раз, конечно, все перешептывались и глазели, а потом забили. Ко Дню Святого Валентина я почти простила Одэйра, и он это тоже понял, но не подавал виду. Финник несколько раз шутил о тупости данного праздника и о том, что это все — никому не нужный бред. Сегодня День Святого Валентина, но для меня совершенно обычный. Я не жду ни от кого подарков и открыток, а тем более признаний в любви, поэтому спокойно хожу и хихикаю над охающими и ахающими одноклассницами, которые стреляют глазками чуть ли не в каждого мимо проходящего парня. Это действительно выглядит смешно. Единственное, что меня расстраивает — отсутствие Финника. Даже повеселиться не с кем. Прошло уже два урока, а его все нет; наверное решил прогулять. А почему бы, собственно и нет? Я сижу за партой, в ухо вставлен белый наушник, играющий приятную песню. Вокруг стоит веселый гул одноклассников, а я, уткнувшись в телефон, пребываю в состоянии умиротворения. Я даже не сразу замечаю гробовую тишину, которая внезапно зависает в классе, а когда до меня все-таки доходит, что что-то изменилось, я вытаскиваю наушник и поднимаю голову. Половина народу пялится на меня, а другая — на Одэйра, который стоит в дверях класса с милым небольшим букетом цветов и с нежностью смотрит на меня. Я в глубоком недоумении хлопаю глазами, когда он начинает приближаться ко мне, а одноклассники молча следят и ждут продолжения и моей реакции. — Китнисс, — ласково произносит он, подойдя ко мне, отчего я встаю из-за парты, — пожалуйста, прости меня за все, что сделал. Я искренне сожалению об этом, ты не заслужила такого отношения. Ты очень милая, добрая и замечательная девушка, и ты мне очень нравишься. Это тебе. Он протягивает мне букетик с фиолетовыми тюльпанами и синими ирисами, а это — одни из моих любимых цветов. Боюсь представить, какого цвета мое лицо. — Эмм… Спасибо. — Не знаю, что еще сказать, поэтому решаю поцеловать его в щеку. В этот момент несколько людей выражают свое удивление, но сразу замолкают. — Я не обижаюсь на тебя, Финник.       Признаться честно, вся эта кутерьма с букетом и праздником получилось правдоподобно, а Одэйр отлично сыграл свою роль. Конечно же, после уроков мы отправились гулять, а потом он поцеловал меня. Мы были в парке, где пересаживались с одной скамьи на другую и на каждой целовались, потом долго гуляли по городу, искали малолюдные места, чтобы насладиться объятиями и друг другом. Все было так мило и солнечно, радужно и сладко, что я просто потеряла голову. Ни капли, ни намека на пошлость и на что-то плохое, и я поверила ему. Поверила, что он изменился ради меня. Как же сильно я ошибалась, согласившись встречаться с ним. Хотя, сначала было все просто отлично, ну, первые недели две-три, пока он не позвал меня к себе. Я же не дура, поняла, чего он хочет, ну и не была против. Я даже хорошенько подготовилась к свиданию, засев на пару часов в ванную, втирая в кожу кучу кремов и ароматных масел, добившись абсолютной гладкости на всех частях тела. Все должно было быть идеально. Около получаса назад я пришла к Финнику. Дома у него никого, но это нисколько не смутило меня, даже обрадовало. Мы классно болтаем, он угощает меня сладостями и показывает всякие детские фотки, такой милый и пушистый. Но я-то знаю, зачем он меня пригласил. — Кит, иди ко мне, — зовет меня Одэйр, когда мы сидим на большой кровати в его комнате. Он откидывает в сторону альбом и обнимает меня, целуя. Отвечаю ему, прижимаясь и проводя пальчиками по его плечам и шее, поглаживаю затылок, зарываюсь в его прекрасные волосы, а он спускается к краю моей футболки, но останавливается, прерывая поцелуй и тихо спрашивая: «Можно?». Я томно улыбаюсь и шепчу: «Зачем задаешь глупые вопросы?». И он продолжает. Стягивает с меня майку и гладит кожу на спине, чуть сильнее гладит линию позвоночника, из-за чего по телу пробегает приятная дрожь. Я отрываюсь от его губ и целую в ключицы, а затем тоже освобождаю его от футболки и вожу руками по торсу. Прокладываю дорожку из поцелуев к низу его живота, расстегиваю его джинсы, а он мои, и мы сбрасываем ненужные вещи, оставшись в нижнем белье. Финник бережно кладет меня на кровать и нависает сверху, целуя то в губы, то в шею, то шепчет мне в ушко что-то неопределенное, но возбуждающее. Я обхватываю бедрами его торс и чувствую эрекцию парня. Он громко дышит и еле сдерживается, поэтому я помогаю ему с застежкой моего лифчика и стягиваю его боксеры. Финник оставляет несколько засосов на моей груди, играя с сосками и натягивает презерватив прежде, чем освобождает меня от последней детали одежды. Внутри меня все полыхает, и я с нетерпением толкаюсь ему навстречу, давая понять, что готова. Он входит, сначала медленно, и я ощущаю блаженную вибрацию внизу живота и по всему телу, а затем он начинает двигаться во мне, задавая достаточно быстрый темп, намного быстрее, чем в первый наш секс. Я стону, а он рычит, наши тела работают в одном ритме, словно под одну песню. Я глажу его спину и плечи и, решив тоже подарить ему несколько засосов, снова целую его в ключицы и шею. Финник мнет мою грудь, а иногда его руки спускаются на талию и на бедра, он сжимает их и легонько шлепает. Я открываю для себя новые эмоции и ощущения, когда внизу живота будто нарастает большой ком, который жаждет вырваться наружу. Внутри все начинает сжиматься, а мое и так частое дыхание совершенно сбивается; наверное это приближение оргазма. Одэйр задает просто бешеный темп, сильно ускоряется и, когда из его горла вырывается непонятный, но громкий звук наслаждения, делает пару медленных толчков, а затем останавливается, тяжело дыша. У меня внутри все сжимается и зудит, неприятно ноет. Я чувствую дикую неудовлетворенность и пытаюсь сама двигаться, сильнее обвивая бедрами торс парня. Но Финник не понимает, чего я хочу и просто выходит, падая рядом и прикрыв глаза. Я напрягаю все мышцы, лишь бы справиться с таким резким прекращением и незавершенностью, но у меня плохо выходит. Очень хочу кончить, но не могу.       Я не буду говорить, что наш секс был совсем плохим; я получила немного удовольствия в процессе, но не смогла получить оргазм. Было немного обидно, что Одэйр этого не заметил, подумав, что мы кончили одновременно, он был горд собой и доволен. Но определенно, это все не стоило тех мучений, которые я получила после. Как я не поняла, что он использовал меня снова? На следующий день в школе он всем растрепал о том, что я ему дала, как последняя шлюха, а он сам только этого и добивался. Причем свою ложь он озвучивал, когда меня не было, поэтому я очень удивилась странным насмешливым взглядам одноклассников. Рута объяснила мне, в чем дело, и я видела малюсенькую каплю презрения в ее глазах, но она не отвернулась от меня. И снова я была практически одна. Финник откровенно ржал надо мной и бросал вызывающие взгляды-молнии, мол я сама виновата. Не хочется вспоминать, сколько желчи вылилось на меня: раза в три больше, чем после Рождества. Я действительно не понимала, почему и за что Одэйр так поступает со мной, но твердо решила запереть всю любовь к нему где-нибудь поглубже в сердце и воспылать ненавистью и злобой.