Нет прощения

— Это безумие! – Я покачала головой, отрицая все услышанное. – Мне не уничтожить столь сильный артефакт, завязанный на некромантию — Ты не дослушала меня. Да, когда воин принес посох, в нем была заключена душа. Но время и природа сделали свое дело – физическая оболочка, сам артефакт поврежден. И несколько столетий назад душа смогла вырваться. Прищурившись, скептически хмыкнула: — Как ты это поняла, если не покидаешь свой островок? — Тьма, окружающая источник, потеряла насыщенность. Сейчас там царят смерть и ужас, но того божественного проклятия уже нет. Если бы я сохранила большую часть сил – попыталась бы уничтожить артефакт сама. Но я слабею даже просто говоря с тобой. Силы уже не накапливаются, а только иссякают с каждой минутой. Соглашаться на просьбу духа этого места было нельзя. Чтобы там водная дева не думала – без серьезного ритуала уничтожить артефакт не выйдет, а любой всплеск силы смогут отследить ищейки императора. Однако и отказать духу – значит нажить себе проблем. Сейчас, в этом месте я была полностью во власти неправильной эльфийки. Еще и змея эта…Сшисса. Явно природный дух и, судя по размерам, ей не одно тысячелетие. Обдумывая варианты побега, я задавала вопросы и тянула время: — Ты сказала, что душа девушки освободилась несколько веков назад. А ты помнишь ее имя? Или знаешь, за что она была проклята? — Имя помню. Воин обращался к ней «моя госпожа», но однажды назвал Верденой. Нет, имя не знакомое и ни в каких легендах не упоминалось. — А воин? Как его звали? — Почему же "звали"? Он жив до сих пор. Его чары сковывают источник и поддерживают мертвый посох. В армии, которую тот мужчина привел к Озерному краю, его прозвали Губителем. А мне, убивая последнего единорога, он назвался Алатарри Первым, Великим Императором людей. Я медленно опустилась на колени и сжала руки на посохе так, что побелели костяшки, и уже не слышала водную деву. *** — А с этой что делать? — Господин сказал, что она предала нас и больше не имеет права на силу. Завтра обряд проведут и станет у нас на куклу больше. Радостный гогот стражников, проходящих мимо тюремной решетки, уже не вызывал никаких эмоций. О чем можно переживать, если дело всей твоей жизни оказалось пустышкой, а друзья, почти семья! — продали и предали за кусок власти. Я натянула простую небеленую рубаху на колени и уткнулась лбом в угол камеры. Пожалуй, то что я признана особо опасной - это плюс. Одиночка давала время смириться с окончанием жизни и мысленно попрощаться с теми, кто остался верен. Увы, это привело их всех к гибели. Раздавшиеся уверенные шаги заставили меня отвлечься от разговора с мертвыми друзьями. Хриплый голос прорезал воцарившуюся тишину: — Я была уверена, что ты снова придешь. — Разве могу я не попытаться дать тебе последний шанс? Одумайся, Мираж! Мужчина, стоявший перед решеткой, был моей полной противоположностью: я — невысокая, гибкая, светловолосая, он — рослый, крепкий брюнет. Подойдя ближе, мужчина схватился за прутья решетки и почти умоляюще попросил: — Согласись на ритуал, я уверен, что он удастся! Магия наполнит весь мир, люди станут равны. Разве это не то, за что ты боролась всю жизнь? Мы вместе проливали пот и кровь ради того, чтобы любой крестьянин мог обратиться за помощью и получить ее! Если свергнуть императора — то все можно осуществить! Глухо расхохоталась. Мой смех больше напоминал рыдания, а в глазах стояла могильная тоска. — Тарк! Или лучше Алатарри? Я видела все. И как ты зарезал Дирка, и как столкнул на тропе Малишку. Ты хорошо рассчитал свой план, упустив только одно — я вижу любую магию. — Голос Миры зазвучал громче.— Так скажи мне, император, зачем тебе заговор, возглавленный лично тобой? И что за ритуал ты так хочешь провести, что пришел к пленной ведьме. Не боишься предсмертного проклятия? С лица мужчины стекла маска переживаний, открывая холодный, чуть любопытный прищур. — Хм, хоть кто-то оказался достаточно умен. Я не просчитался, поставив на тебя. Тогда все будет проще. Ты же понимаешь, что все равно умрешь? Либо казнь, либо ритуал. Даже если сбежишь - тебя убьют те самые людишки, за которых ты так переживаешь. Мне же нужно добровольное согласие на ритаул. Думай, ведьма. У тебя есть вся ночь. На рассвете я приду за твоим решением. — Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает для себя. Я выбрала, Тарк. Не приходи утром. Император, взмахнув полой плаща, молча развернулся и ушел все тем же уверенным шагом. Эта сволочь не рассказала ничего ценного! Ни зачем он убивал ребят из группы, ни зачем воевал с ними спина к спине, ни зачем вообще ввязался в заговор против себя. Впрочем, хорошо, что он ушел. Смотреть в такое знакомое лицо и видеть совсем другого человека — больно. Еще больнее осознавать, что того, кого ты полюбила, на самом деле никогда не существовало. Верный, честный, преданный Тарк — лишь маска, чтобы задурить головы. Можно ли вообще считать императора человеком? Он правил уже девять столетий, меняя законы и забирая жизни неугодных. Только маги, способные жить веками и передающие все свои знания в великую библиотеку, помнили о времени, когда императора еще не было. Для простых же людей он был почти равен богам — бессмертный, сильный. И этому существу для чего-то нужна ведьма. Более того, ведьма, добровольно согласившаяся на ритуал. Первым делом вспоминались ужасы с призывом инфернальных тварей, но там добровольность была не обязательной. Передача жизненных сил? А кому? В самом императоре силы было на пятерых Миражанн. Искусственное зачатие? Да предложи он денег — выстроится очередь из дурочек, желающих заработать. Впрочем, это уже не так важно. любопытно, конечно, но роли не играет. Я тоскливо оглядела свою камеру и в отблесках магического светляка, так и не потушенного после ухода императора, обратила внимание на тонкую линию магического круга. Показалось или рисунок сместился? Наверно, показалось. Алатарри не мог задеть круг! Но надежда, которую оказалось так легко пробудить, заставила меня тихонько подползти ближе к решетке и вытянуть руку. Так и есть! Я смогла дотянуться до границы магического круга и последними каплями личной силы разорвала линию. С тихим хлопком избыток магии, вложенный в ловушку для ведьмы, ударил в грудь, и я отлетела к дальней стене. Однако барьер был сломан и появился шанс спастись. Почувствовав, как магия возвращается и наполняет тело, зашептала древний заговор-просьбу, отдавая себя в руки судьбы. Я заключала договор с самим миром, обещая выполнить просьбу того, кому сейчас нужна помощь. В замен же просила перенести меня к этому самому существу. Светло-зеленый туман перехода окутал в последний момент. Тогда мне повезло первый раз: оказавшись в деревеньке, зараженной потницей, я смогла спасти почти всех и взамен получила надежную пристань на целых четыре года. *** — Говоришь, император оставил тебе посох, сделанный из останков его госпожи? Что ж. Я согласна посмотреть и постараться что-нибудь сделать. Но взамен ты поклянешься, что даже в случае неудачи поможешь мне добраться до Сердца мира. Водная дева смотрела словно сквозь ведьму. — Ты сможешь. Именно ты и именно сейчас. И уже после заключения сделки, эльфийка-не эльфийка, сидя на стволе дерева, гладила маленьких змеек и провожала взглядом их старшую сестру, уносившую ведьму: — Ты сможешь забрать этот посох. Проклятая душа вернулась в мир, значит теперь начался новый виток жизни.