Нет прощения

– Знаешь, я нашел у тебя книжку про привидений. Там такие картинки страшные… А написано не страшно. Я бы хотел привидением стать – остался бы здесь. Увидел бы снег… – он закашлялся, кровь мелкими каплями слетела с посиневших губ. Я с тоской и болью смотрела на маленького мальчика. Девять лет, ему всего девять лет! И после такого нам говорят, что боги справедливы? Нет. Не могу больше молчать. – Маленький, приведения несчастны. Они должны были уйти в лучший мир, но покинув наш, остались на границе. Не оставайся здесь. – Я погладила его по спутанным волосам. – Когда почувствуешь, что пора – уходи. Когда-нибудь, уже не здесь, но мы снова встретимся. – Ты прости, что я читал. Просто увидел незнакомую книгу и стало интересно. Большая… - он снова закашлялся, - она большая, а я только про духов и приведений прочитал. Знаешь, если бы еще и ты меня могла видеть – я бы точно остался! – ребенок вымучено улыбнулся. И снова закашлял. – Упрямец, - я невольно улыбнулась в ответ. – Но тебе ведь больно говорить, вижу. Засыпай, Ри, я спою тебе колыбельную. Этот приступ был намного сильнее предыдущих. Все маленькое тельце, которое я держала на руках, напрягалось от кашля. Как же я ненавидела весь мир в этот момент! Почему умирают те, кто так светел? Ритал светился, пусть его сияние потускнело от постоянной боли и близости смерти, но мальчик продолжал излучать свет. Если бы все сложилось по-другому, он мог бы вырасти целителем или истинным бардом. Со временем, его сияние стало бы заметно даже обычным людям. Но не станет. Светлый ребенок, чистый и невинный, умрет сегодня. Как и деревенская знахарка Мира. …Огоньки трех свечей, освещавших бревенчатую избу, испуганно дрожали. У печи сидела русоволосая девушка с ребенком на руках. Она раскачивалась, склонившись, и что-то тихо напевала. Мальчик в ее объятьях постепенно расслабился. Но вот она подняла голову и отчетливо прозвучали последние слова песни: … И гордый орел унесет твою душу, Отбив у богов и ворон. А ты, улыбаясь, отвесишь свой лучший, Нижайший, Свободе поклон! И, с последними словами песни, рука ребенка, цепко державшая меня за рукав, упала. Я, улыбаясь сквозь слезы, смотрела, как маленькая светлая тень поднялась от бездыханного тела. Даже успела услышать радостно-удивленный смех и слова: «И правда, не больно! Бабушка? Ты здесь? Конечно, уже бегу!» Теперь я была одна, и улыбка неуловимо быстро превратилась в оскал. Черты лица так же быстро менялись – глаза стали чуть больше и потемнели, нос заострился, а подбородок стал упрямее. Маска сползала с лица, показывая то, что не было замечено никем в деревне – уверенность, упрямство, свободолюбие и СИЛУ. Именно сила ведьмы, горящая в глазах, больше всего меняла облик. Встав, аккуратно переложила тело. - Прости, Ритал. Я думала, что ты станешь моим учеником. Сколько нового и интересного я хотела тебе открыть! Сколько чудес я бы тебе показала! Но боги и судьба сильнее людских надежд. И среди моих талантов нет прорицания. Я не успела тебя спасти. Но уж похороны тебе устрою королевские! Сказав это, отвернулась. Взмах рукой, фраза на мертвом языке – и посреди пола засветилась многолучевая звезда. Неуловимое движение кисти заставляет звезду раствориться вместе с внушительной частью пола, и девушка спускается в подвал. Именно там находились вещи, оставшиеся из прошлой жизни – часть амулетов, оружие и самое ценное – книги. Все, что когда-то сумела взять с собой, убегая. Щелчок пальцами – и в подвале загораются десятки мелких огоньков. Спустившись в подвал, я привычным движением сплела пальцы и зашептала слова древнего заклинания, активируя чары самоуничтожения. Именно их мы использовали при уничтожении цитаделей. Минусами этих чар были медленная скорость активации и необходимость точнейшего сплетения энергий. Зато, одним из важнейших плюсов было то, что для создания чар требовались лишь крохи личной силы. Создаваемые искры сами вытягивали необходимую энергию из стихий. Теперь у меня есть двадцать четыре минуты на сборы. Вполне достаточно,чтобы покинуть это место без особой спешки. Сколько раз приходилось сбегать от ищеек, идущих по следу и уничтожать все следы своего присутствия тихо и незаметно. Но теперь все будет иначе. Пусть они вспомнят, кого преследовали все это время. Распустив шнуровку, позволила простому льняному платью упасть к ногам, и, сделав пару шагов, достала из сундука совсем другую одежду: штаны из тонкой шерсти, темную блузу с воротником-стойкой и верхнее платье, недлинное, чуть ниже колена. Талию привычно перетянул кожаный пояс с множеством кармашков. Быстро переодевшись, закрепила косу, чтобы не цепляться в лесу за ветки. Все это заняло чуть больше пяти минут. А сейчас нужно собрать вещи. Я выдвинула ящик стола и достала четыре почти одинаковых по размеру камня: два красных, напитанных огнем, черный, напитанный смертью и зеленый, с силой земли. Здесь же были взяты несколько колец и кулонов, обладающих слабой магической аурой – амулеты, полезные в путешествии. Какие-то я сразу надела на себя, а большинство вместе с накопителями отправились в кармашки пояса. Открыв следующий ящик, взяла небольшие ножны и закрепила их на предплечье левой руки. Кинжал, который скрывался в них, не обладал и толикой магии. Наоборот, его лезвие способно развеять почти любые чары. В этом же ящике лежала вместительная сумка. В нее отправились зелья, приготовленные лично мной, настойки, купленные на ярмарке, смена одежды и вещи, необходимые в походе – котелок, ложка, огненный камень, мыло и деньги. У меня еще оставалось время и я села наговаривать письмо. Довольно крупный разговорный камень, с мужской кулак размером, засветился, записывая голос. «Приветствую, Вэриш. Уничтожь этот разговорник после того как выслушаешь меня. Не стоит стирать запись и пользоваться им дальше, просто уничтожь. После моей пропажи к вам придут служаки – не рассказывай им ничего. Взамен твоего молчания и молчания деревенских я оставляю Ларинке свои тайники, она их знает, да и кое-чему успела у меня научиться, сможет разобраться. Ритала я не смогла спасти – его где-то нашла рудная лихоманка. Мальчишка своей жизнью выкупил всю деревню – вовремя сам ко мне пришел. Помер этой ночью, тело я сожгу, как полагается. Я же ухожу в Чащу, выживу или нет – не знаю, но в любом случае не вернусь сюда. Вот и все. Прощай.» Когда запись закончилась я перекинула через плечо сумку, завернула камень в чистый платок, взяла посох и отправилась к дому старосты. Закрывать проход не было смыла – через три минуты активируется заклинание и дом будет уничтожен. Бросила разговорник у порога, постучала в дверь, чтобы разбудить хозяев, и, не оборачиваясь, ушла в сторону мертвой чащи. *** Я медленно, но без малейших остановок продвигалась сквозь лес. Торопиться было не куда. Решение уйти из деревни назревало давно и гибель возможного ученика обрубила последние ниточки, привязывающие меня к тихой жизни в глуши. Покинутая деревенька была не первой и даже не десятой среди возможных мест для мирного существования. Вот только длительное пребывание сильной ведьмы заставляло природу вокруг чудить. Просыпались источники, активизировались местные духи, посевы возрастали в разы или полностью гибли. Да, это происходило не сразу, но больше семи лет я старалась не задерживаться в одном месте. Потому что по следу шли ищейки. Не смотря перекрытую щитами ауру, почти не используемую магию и жизнь под разными именами, они находили меня. Всегда. А сейчас я прекратила прятаться. Просто устала шарахаться от каждого нового лица. Почти столетие непрерывного маскарада утомит кого угодно, и я, наконец, решилась. Мне нужно благословение Сердца Мира. В далеком, почти забытом прошлом, Миражанна дю Фаллес была одной из немногих посвященных в тайну древнего артефакта, спрятанного в самой чаще леса призраков. И сейчас я шла по тайным знакам, тонкими зыбкими тропами. Один неверный шаг – и выбраться будет почти невозможно. Даже для меня. Особенно для меня. Лес призраков не любил женщин. Ну или очень любил, это с какой стороны посмотреть. Женщины из леса не возвращались. За одним-единственным исключением. И сейчас это исключение готовилось повторить свой подвиг. Я аккуратно перешагнула через туманную нить. Призраки уже давно вились рядом с тропой, пытаясь спутать дорогу, но пока ведьмино чутье давало нужное направление. Я прошла чуть больше трети пути, а магия, удерживающая на тропе, почти иссякла. С досады прикусила губу. Все-таки без постоянных тренировок я ослабла. Дорога сквозь призраков выпивала силы и навязывала чувство безысходности. С последним злость помогла справиться, а вот личная слабость… Пусть и не стала сюрпризом, но все равно раздражала. Отвлекшись буквально на секунду, коснулась рукой тончайшей дымки, взвившейся над кистью. Яркие, режущие глаз, алые лучи пронзили сгустившийся туман, но не смогли причинить вреда тем, кто прятался за ним. Тихо вскрикнув, я пошатнулась и ступила мимо тропы. Завихрение тумана. Мертвая тишина. *** Вздохнув, будто выплывала с глубины, я открыла глаза. Медитативный транс показал уже третий возможный исход. Каждая попытка заканчивалась смертью. Что ж, никто не говорил, что путь будет легким. Стоило отдохнуть и попробовать еще раз. Теплый влажный ветер пах плесенью. Этот запах уже пропитал одежду и осел на волосах. Я со стоном медленно сжала виски. Любое резкое движение вызывало тошноту, голова раскалывалась. Подобный букет ощущений последний раз она испытывала лет двести назад – когда заканчивала Высшую Школу Магии. Помнится, после глобальной пьянки похмелье было примерно такое же Глобальное. Вот только теперь мерзкое состояние было вызвано не алкоголем, а длительным трансом. Семнадцать попыток понадобилось, чтобы найти относительно безопасный путь через лес призраков и болото, прозванное Мертвой водой. Сейчас же наступил откат. Глубоко вздохнув, на выдохе перекатилась на бок. Раскрыла сумку, которая служила подушкой и достала бутылочку с стимулятором. Глушить откат было вредно, но у меня не было выбора. В котелке почти остыл травяной сбор, предусмотрительно приготовленный заранее. Выпив еще и его, я зашевелилась активнее. Время не ждало. Нужно было продолжить путь, пока безопасная дорога не изменилась. На то, чтобы убрать следы своей временной остановки, понадобилось меньше двух минут – остатки отвара окончательно затушили угли костра, котелок отправился в сумку, а сумка – на плечи. Шагая в привычном темпе, я все лучше себя чувствовала. Даже гнилостно-едкий запах стал доставлять меньше проблем. Мертвая вода была первым испытанием на пути к Сердцу Мира. Крестьяне, живущие вблизи болот, говорили, что воздух в этих местах ядовит, а духи – самые злые и жестокие. Маги же знали о болотном газе – веществе ценном, но опасном. Именно он имел тот мерзких запах и вызывал галлюцинации. В случаях же передозировки мог привести к смерти. Поэтому пройти болото нужно было быстро, не останавливаясь для отдыха. При этом максимально аккуратно – коварство пророды дополнялось расплодившимися после войны духами. Сократившееся количество магов и ведьм не лучшим образом сказалось на безопасности – безнаказанная нечисть быстро поселялась в прежде защищенных местах, а уж болота и вовсе никогда не были безопасными. Мавки, кикиморы, болотники, мертвые огоньки – каждый из них по отдельности был простым противником для любого одаренного, но вместе и в родной стихии… Повязав на лицо легкий платок, сплетенный из тончайшего шелка, я направилась к низким искривленным деревцам. Неприметный кусочек ткани был одной из моих ценнейших вещей. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, его подарила Миражанне дю Фаллес незнакомая эльфийка. Платок не рвался и всегда оставался чистым. Пропущенная через него вода приобретала вкус родниковой, а воздух – легкий аромат цветущего луга. При этом не чувствовалось ни капли магии. Земля пружинила под ногами, а воздухе раздавались кваканье лягух и тяжелые выдохи трясины. Я шагала извилистой тропкой, полагаясь больше на чутье, чем на глаза и прощупывая землю посохом. — Ты пришла, — тихий голос раздался будто со всех сторон сразу. Настороженно остановилась и огляделась. Галлюцинации мне не должны были грозить, но никого похожего на разумное существо рядом не было. — Леди Мираж... Миражанна... я ждала тебя. — Голос звучал медленно и напевно, говорившая (а это точно была девушка!) делала долгие паузы между словами. — Не оглядывайся… тебе нужно свернуть налево. Поспеши… я жду… Покосилась влево. Топкая болотина даже не пыталась замаскироваться под траву. Осторожно потыкав посохом, к своему удивлению, я почувствовала некоторое препятствие, будто под парой сантиметров воды находилась гать. Выбор был невелик: идти вперед и забыть про странный голос или повернуть и попробовать узнать кто же говорил. Разум был за первый вариант, а вот интуиция и любопытство объединились и толкали ведьму ко второму. В конце концов, голос был подозрительно знаком. Активировав пару амулетов, сплюнула три раза по деревенскому обычаю, и шагнула в болото. Гать действительно держала на плаву. Постояв немного и привыкнув к ощущениям, я хотела шагнуть вперед, но под ногами опора задрожала и двинулась… вверх! Вцепившись обеими руками в посох и полуприсев, я округлившимися глазами смотрела, как из болота поднимается змей. Огромная тварь, больше любого дворца. Одна голова, на которой я стояла, была больше меня в несколько раз. В воздухе раздался смех и уже слышанный ранее голос произнес: — Не бойся Сшиссы… Она просто… поможет добраться... Змея действительно не реагировала на невольную наездницу. Чуть приподняв голову над поверхностью болота, она заскользила куда-то, унося меня прочь от такой желанной теперь тропы. Путешествие закончилось небольшим островом, на котором даже было несколько деревьев. Он был настолько не уместен среди болота, что становилось понятно – без чье-то силы этот уголок жизни не может существовать. Под тенью одного из деревьев сидела девушка. Только приблизившись вплотную к острову, я узнала ее, ведь совсем недавно вспоминала. — Это ты! Та эльфийка, которая в Балтее подарила мне платок! — Да… я рада, что ты используешь мой дар. Девочка, я видела, что ты сможешь мне помочь. И постаралась облегчить твой путь хоть немного. Я недоверчиво прищурилась: — Наша встреча была больше двух веков назад. — Для таких как я время идет по-другому. Помоги мне, девочка. А я постараюсь помочь тебе. Ведь ты идешь к Сердцу Мира? — Какая помощь тебе нужна? Странная эльфийка вздохнула и, прикрыв глаза, напевно заговорила. — Давным-давно это место звалось Озерным краем. Десятки больших и малых озер соединялись ручьями и речушками, а разделяли их прекрасные леса, полные жизни. В самом центре Озерного края находился мой дом – источник живой воды. Любые проклятия смывались его водами, любой человек мог попросить об исцелении от болезней. Но однажды к источнику пришел воин. Его доспехи были пробиты, он сам истекал кровью. Но с собой на коне он привез умирающую девушку. Воин просил исцелить его госпожу, обещал любые дары и жертвы. Но источник не мог исцелить ту, кого прокляли боги. Девушка погибла на моем берегу, а воин в ярости поклялся отомстить всем виновным. Он не слушал объяснений и, проклиная мир, увез тело. Спустя две весны обещанные беды обрушились на нас. Реки, питающие Озерный край, обмелели. А в крайние озера начала проливаться кровь. Люди убивали священных животных и проводили темные ритуалы, проклиная саму землю, убивая магию. От тяжелой магии смерти начали мутировать духи и магические существа. Мучительно медленно, год за годом, Озерный край превращался в жестокую ловушку для своих жителей. Я старалась бороться, но лишь продлевала агонию. А потом воин вернулся. Во главе армии он прошел огнем и мечом, уничтожая последних моих подопечных. А в мой источник вбил посох, созданный из тела той самой девушки. Я не могу ошибаться, это была она – посох из позвоночника и костей, навершие из черепа. Воин сказал, уходя: — Ты не спасла мою госпожу и теперь она будет вечно с тобой. Тогда я поняла, что неведомыми ритуалами, он сумел призвать душу умершей и закрепить ее в посохе. А с душой воин вернул и проклятие богов. Именно тогда прежде прекрасный край окончательно превратился в то, что сейчас зовут Мертвыми водами. Единственная, чей разум и силу мне удалось сохранить – Сшисса. Она была со мной с самого рождения и, видимо, только с моей смертью уйдет. Этот срок близок, я чувствую, как стекают последние капли нашей жизни. Спаси нас, Миражанна. Уничтожь проклятый посох. Я в ужасе смотрела на древнего духа. Уничтожить артефакт с душой, проклятой богами?