Теперь ты моя цель.

      — Уф! — Темари устало плюхнулась на диван в гостиной после тяжелой тренировки. Тяжелой не в физическом смысле, а в нервном. Этот ахо (яп. — придурок, недоумок*) всю тренировку косился в ее сторону через отражение в зеркале. Мало того что он ее раздражал даже тогда, когда она просто вспоминала о нем, так их еще поставили в паре. Вздохнув, Темари посмотрела на красивые настенные часы.       "Почти семь, — подумала она. — Надо что-нибудь сварганить, пока они не пришли", — девушка с усилием заставила встать себя с нагретого места и поплестись на кухню       Через двадцать минут стол был накрыт. Девушка старательно накладывала в общие тарелки каждое блюдо, поправляла каждую мелочь: тарелки, вилки, салфетки.       — У-у-у, — в кухню вошел симпатичный и высокий шатен, — как всегда, шведский стол.       Темари довольно улыбнулась и спросила:       — А где Гаара?       — Так он свалил с последней пары, и с тех пор я его не видел, — почесал затылок парень. — Может, он свалил с этой страны подальше от твоей стряпни, а?       Темари двинула ему кулаком под дых и, обхватив его шею правой рукой, сказала:       — Не нравится моя готовка — скатертью дорожка, — она усмехнулась рифме. — Все понятно, Канкуро?       — Тем, обижаешь, — хитро улыбнулся он.       Девушка отпустила его и недоверчиво покосилась. Парень с напускным спокойствием прошел к кремовой столешнице и, схватив половинку помидора, запустил ее в сестру, благополучно попав в белую футболку. Испепеляющий взгляд Темари был сигналом к бегству. Канкуро, не теряя ни секунды, оббежал вокруг стола, чтобы оказаться от злой сестры как можно дальше. Девушка начала гнаться за ним, размахивая грязной лопаткой для жарки.       — Струсил, да? — Темари снесла своим орудием стакан со столешницы.       — Да нет, — ответил Канкуро, бегая от нее вокруг стола и запрыгивая на стулья, чтобы та его не догнала. — Просто прыгаю по твоему шведскому столу смеха ради.       Он выбежал из кухни через арку в гостиную и тут же остановился как вкопанный. На него холодно смотрел отец. Темари, не заметив отца, стукнула брата по плечу кулаком.       — Что за цирк? — Голос отца заставил вздрогнуть обоих.       — Мы просто готовили. — Канкуро выхватил из рук Темари лопатку и помахал ею.       Оглядев обоих и больше ничего не сказав, глава семьи поднялся наверх.       — Фух! — одновременно выдохнули они.       — Мы? — пихнула Канкуро Темари.       — Мы! — он.

***

      Все четыре члена семьи молча ели за большим мраморным столом. Для полной семейной идиллии не хватало только одной женщины, важной в каждой семье, — матери. Темари была единственным женским полом в семье, и из-за этого ей частенько было непросто. Ведь девушка — это девушка. Но, несмотря на проблемы, она прекрасно справлялась со своими обязанностями. Хорошо учиться? Пожалуйста. Убирать дома до идеальной чистоты? Пожалуйста. Вкусно готовить? Ноу проблем. Слушаться отца и следить за братьями? Так это раз плюнуть.       Темари сидела и без особого аппетита ковырялась в своей тарелке. Превращая рис в его подобие, она размышляла обо всем на свете. Исключением не был и доставучий парень Шикамару.       Ее размышления прервал голос отца.       — Темари, ты слышишь меня? — задал он вопрос.       — А? Да, Ото-сан, — очнулась Темари.       — Откуда синяк на твоей щеке? — спросил он, аккуратно сложив столовые приборы.       — Я случайно упала на лестнице. — Ее глаза забегали по тарелке.       — После ужина занеси свою зачетную книжку. И вы тоже, — обратился он к сыновьям. После этого он встал из-за стола и направился в свой кабинет. Удостоверившись, что отец их уже не услышал, Канкуро спросил:       — А лестница была каменная или деревянная? — усмехнулся он.       Темари взяла свою тарелку со стола и грозно посмотрела на брата.

***

      — Хм... Какой цвет для ногтей лучше выбрать? Цвет фуксии или ониксии? — спросила Теншин, разбросав по столу все содержимое своей сумки.       — Не знаю, какой лучше, но красить ногти за партой — плохая идея, — ответила Темари. — Тем более через десять минут придет преподаватель.       Теншин призадумалась.       — Фуксия красивее... Ничего страшного, — она пожала плечами, — до того времени ногти уже высохнут.       — Как знаешь, — сказала Темари, наблюдая за подругой.       — Кстати, Тем, знаешь новость? — спросила Теншин, старательно размазывая лак.       — Какую? — Новость мало заинтересовала ее.       — Всех отличников пятого курса отправляют на годовую практику, — ответила Теншин, переходя к другому пальцу. — И что с того? — вздохнула Темари.

***

      — Эй, парень, поздравляю! — Чоджи похлопал по плечу друга.       — С чем? — пробубнил Шикамару.       — Ты же у нас теперь практикант, — широко улыбнулся Акимичи.       — Черт! Разбираться с чужими документами, финансовыми проблемами... Ебать я влип, — вздохнул Нара.       — Сейчас так не хватает тети Йошины. Услышав твой мат, она бы тебе двинула по затылку, — сказал Чоджи.       — А так не хочешь? — Шикамару дал подзатыльник другу.       — Ах ты, мразь! — Чоджи весело накинулся на Нару с кулаками.       — Удар, как у Ино в детстве, — засмеялся Шикамару.       Чоджи дал пинок в колено другу.       — Препод идет, тихо! — заорал Ли одногруппникам, стоя в дверном проеме.       — Молодой человек, что за ор? — Мужчина протолкнул парня вперед. — Открывайте свои пособия и конспекты и записывайте продолжение прошлой темы, — сказал он остальным.

***

      — Да, мам, я знаю, — вздохнул Шикамару. Он ужасно хотел спать, а тут мама с наставлениями.       — Хорошо. И не забудь заехать домой за едой, а то ешь магазинную дрянь, — напомнила Йошина сыну.       — Да, мам, — промямлил Нара, почти засыпая.       — И, сынок, ты у меня молодец. — Шикамару почувствовал, как мать улыбнулась в трубку. — Практика в крупной компании не каждому дается.       — Спасибо, я не подведу вас с папой. — Шикамару стало приятно, ведь не каждый день его хвалят, а уж тем более мать.       — Давай, иди спать, а то уже слышу, как ты храпишь, лентяй!       — Ну, ма-ам! — протянул Шикамару, кладя трубку.       "А жаль, что я больше не увижу эту проблематичную Темари", — подумал Нара, укутываясь в одеяло. После этой мысли в его груди появилось странное и неприятное чувство.