Импульс к жизни

      Прошло уже больше дня, а Леи всё ещё отсутствовала. Руи сидела на старом стуле в этой заброшенной норе на всеми забытом острове. Она уже успела осмотреться и, в принципе, поняла, почему её лучшая подруга выросла такой отчуждённой. Если Леи провела своё детство на этом безлюдном острове, то ей должно быть сложно нормально общаться с друзьями. То, что она рассказала шатенке о своём прошлом, вообще было подвигом, ведь Леи не привыкла выражать свои мысли словами. Руи осмотрела пыльную кухню и заметила вмятину на деревянном столе. Складывалось впечатление, что кто-то разгневанно ударил панель кулаком. Девушка вздохнула и, устало прикрыв веки, задумалась над тем, как ей рассказать блондинке о печати. Она не может просто так оставить Леи в неведении, особенно, если больше будет некому залечивать её травмы.       Куноичи поднялась на ноги и направилась в сторону первой попавшейся спальни. Кто-то переделал одну из комнат в заметно обитаемую жилую зону, перетащив туда больше мебели, свитков и других принадлежностей. Руи подошла к столу и осмотрела бумаги в поиске чистого рулона и ручки. Девушка нашла нужные ей вещи и нагнулась над пустым листом, размышляя над тем, как бы лучше описать Леи проблему с её жизнью. После минуты размышлений шатенка начала выводить ручкой чернильные канджи на поверхности записки.       «Леи, я хотела бы попрощаться лично, но полагаю, что у тебя будут другие, более важные дела. Ты моя самая лучшая подруга, и я глубоко сожалею о том, что сделала: в порыве фантазии и амбиций я поставила на тебе печать „Кин“, которая фактически неуправляемо сокращает твою жизнь каждый раз, когда исцеляет тело. Этому нет прощения, но я и не прошу тебя отпустить мне мои грехи. Думаю, что, воссоединившись с этим человеком, ты сможешь найти способ избежать дальнейших травм и просто быть счастливой. Ты это заслужила. Твоя Руи».       Голубоглазая перечитала записку и, свернув лист в трубочку, запечатала его. Она не увидит, как Леи читает это письмо, и не узнает, простит ли её подруга за такую фатальную ошибку. В мыслях куноичи пролетели её же слова на поле битвы против Джуби: она насмехалась над ошибкой гениальности подруги. В сравнение с тем рискованным планом и полётом на воробье, это фуинджутсу было действительно величайшей ошибкой в мире шиноби. Руи сделала глубокий вдох и вернулась на кухню, собирая свои вещи, чтобы закончить ещё не начатое, но обещанное дело. Она твёрдо решила помочь Леи и воскресить этого нукенина.       Шатенка понимала, что, даже если Леи простит ей такую оплошность, она не будет знать, что делать с той жизнью, которая у неё осталась. Конечно, нет способа определить, сколько лет проживёт эта сумасшедшая, но будет лучше, если у неё останется любимый человек, тот, кто сможет её поддержать или просто быть в этом мире для неё. Руи прекрасно понимала, что сама являлась таким человеком, но девушка больше не могла так жить. Она понимала боль подруги, ведь тоже потеряла любимого мужчину. Куноичи даже представить себе не могла, что грубый и острый на язык Яритэ западёт ей в сердце, а потом оставит такую глубокую рану. После его смерти она жила только ради других, ведь жить для себя уже, казалось, нет смысла. Некоторые скажут, что она просто глупая девчонка и что через год или два она перерастёт эту любовь и найдёт себе новую пассию. Вот только Руи так не считала. Она знала, что это было один раз и на всю жизнь, и лучше уже помочь дорогому человеку, подарив ей любимого, нежели наблюдать за тем, как они обе страдают до конца жизни.       Закинув нужные для ритуала вещи, Руи вышла на улицу и направилась в сторону холма. Этот остров был прекрасным: очень тихим, тёплым и солнечным, словно маленький отдалённый рай. Голубоглазая осмотрела пробивающуюся сквозь гравий траву и, аккуратно разложив собранные Леи вещи, взялась чертить печать для ритуала. Она достала тот самый свиток, который её подруга пронесла с собой через войну, и резко раскрыла рулон. На бумаге были знакомые ей письмена, и девушка присела на корточки, посыпая небольшой участок земли красным песком. Руи несколько раз сверяла свою работу с рисунком в свитке, чтобы всё прошло идеально. Она не хотела запороть и эту работу, ведь здесь будет только один шанс. Куноичи вытерла руки от алой песочной пыли и достала белый платок, в котором была металлическая цепочка с тремя кольцами и окровавленные бинты. Шатенка застыла, наблюдая за тем, как серебряные кольца отражают лучи солнца. Нет, она всё же решила, и отступать теперь поздно. Возможно, утром на остров придёт Леи, и будет лучше, если она не увидит, как проходит запретный ритуал воскрешения человека. Руи положила бинты и цепочку на правую часть рисунка, затем сама легла на левую часть и, сложив нужные печати, коснулась центра круга. Очертания засветились ярким светом.

***

      — А, наконец очнулся. Лежи, не двигайся. Ты пока ещё недостаточно силён, чтобы разговаривать.       Итачи медленно открыл тяжёлые веки. По всему телу прошла волна боли, но брюнет не обратил на это внимания: он и не такое испытывал. Перед его глазами было бескрайнее голубое небо. Парень несколько раз моргнул, чтобы удостовериться, что это не галлюцинации. Лёгкий бриз развевал деревья, срывая зелёную листву. Итачи чувствовал, как тёплый ветер щекотал кожу на его оголённых руках и ногах. Чёрные очи парня слегка расширились от удивления. Он с трудом повернул голову в сторону, откуда слышал незнакомый женский голос.       — Ты упрямый, — промолвила девушка.       На земле рядом с ним лежала девушка с каштановыми волосами и голубыми глазами. Локон её волос был выкрашен в оранжевый цвет, а на губах шатенки играла приветливая улыбка. Учиха узнал её. Это была куноичи Облака, которую он встретил в борделе Мао. А ещё брюнет был уверен, что это лучшая подруга Леи.       — Минут через двадцать сможешь говорить, — ухмыльнулась девушка. — Кстати, я Руи, подруга Леи. Честно сказать, я не знала, кого именно буду оживлять. Леи весьма скрытный человек — ты не замечал? Лежи, не отвечай. Так вот, я всё гадала, кто же тот человек, который заставил её пройти через все круги ада. Оказывается, это ты, Учиха, да?       Брюнет молча наблюдал за шатенкой. Они лежали достаточно близко, и в одинаковых позах, а рядом с её длинными волосами был какой-то красный порошок. Учиха мог двигать только глазами, но с каждой минутой в его тело прибывала энергия. Брюнет чувствовал, как мышцы в руках буквально укреплялись, а сердцебиение становилось чётким и сильным, словно часы. Итачи сделал глубокий вдох, чувствуя, как мышцы на грудной клетке расправились под давлением воздуха. Но рядом с ним дыхание голубоглазой девушки стало хриплым и неровным. Её губы приобрели бледный оттенок, а на светлой коже появились тонкие чёрные линии, словно трещины на фарфоровой чаше. Голова Руи скатилась набок, словно у неё не осталось сил управлять своим телом.       — Зачем ты это делаешь? — спросил Итачи.       — Я в долгу перед ней… И если ты — это всё, что ей нужно для счастья в этом мире, тогда я… я хочу, чтобы она была счастлива. Она заслужила это больше, чем кто-либо другой…       — Ты меняешь свою жизнь на мою, — тихо сказал брюнет.       — Да… и не говори ей. Это фуинджутсу отличается от того джутсу, которым пользуется Орочимару. В отличие от его методов, я не нарушаю баланс в природе. Одна энергия жизни уйдёт, а другая вернётся. Леи не знает об этом.       Итачи повернул голову в сторону деревьев. Рядом с начертанным кругом, в котором они лежали, была стопка с мужской одеждой, дорожный плащ и рюкзак Руи. Дыхание девушки становилось всё слабее, и с каждым её вдохом Итачи чувствовал, как его собственное тело становилось сильнее. Она на некоторое время притихла, а потом, используя оставшуюся энергию, Руи заговорила:       — Среди вещей… есть два письма… Одно тебе от Леи… Прочти его… Обязательно… Второе от меня — передай ей эту записку… Это важно… — прошептала шатенка. — Она будет ждать тебя… и лучше тебе явиться на встречу… Иначе… я вернусь с того света… и собственными руками… убью тебя ещё раз, Учиха…       Брюнет повернул голову в сторону голубоглазой куноичи. Она напоминала фарфоровую куклу. В ясных глазах угасал огонь жизни, но она продолжала смотреть прямо на Итачи. Каштановые волосы потеряли цвет, а белая кожа стала полупрозрачной, как стекло. Девушка уже еле дышала. Учиха много раз видел смерть, и в этом моменте никогда не было умиротворения. Но сейчас, смотря на Руи, парень видел только спокойствие.       — Учиха… — еле слышно, на последнем вздохе сказала шатенка. — Больше никогда… не оставляй её одну…       По прозрачной щеке девушки скатилась блестящая слеза. Руи сделала последний вдох, и её глаза цвета васильков померкли, словно их накрыла серая пелена. Тело девушки полностью потеряло форму, и через несколько секунд на землю упала пустая одежда Руи. Итачи некоторое время смотрел на пустое место. Он сжал руки в кулаки, чувствуя пульсирующую в венах энергию. Это запретное фуинджутсу не только вернуло его душу и тело, но и восстановило его зрение. Парень ловко поднялся на ноги, осматривая местность. Он подошёл к сумке с вещами и поспешно надел футболку, штаны и сандалии. Итачи раскрыл рюкзак и обнаружил там пакет с едой и несколько бутылок воды. Среди оружия был аккуратно сложенный лист бумаги. Брюнет достал записку и раскрыл её, сканируя пару строчек чёрными, как смоль, глазами. Уголок его губ согнулся в еле заметной ухмылке.

***

      — Слушай, извини меня: пришлось задержаться, — сказала Леи, открывая дверь старого дома.       Девушку встретила тишина. Зеленоглазая вопросительно подняла бровь, осматривая бытовые предметы, которыми много лет назад сама же пользовалась. На секунду все эти вещи показались такими маленькими, словно она переросла их вместе со своими детскими страхами и надеждами. Блондинка медленно прошла на середину комнаты, пристально изучая похороненные под слоем пыли деревянные изделия. Леи расстегнула плащ и бросила свой рюкзак на когда-то испорченный ею стол. Вслед за сумкой полетел футляр с Маказё и влажный дорожный плащ. Погода очень некстати разбушевалась, и девушке пришлось преодолевать путь к острову через волны и ветер. Она сложила руки в замок, потягиваясь подобно кошке.       — Руи, ты здесь? — чуть громче позвала куноичи. — Что за шутки…       Блондинка медленно обернулась лицом к двери и застыла. В углу комнаты, мастерски прячась в тени, стоял высокий черноволосый парень, чьи пропитанные холодом пунцовые глаза заставили Леи ощутить в теле странную зябкость. В мгновение ока девушка потеряла контакт с землёй и оказалась прижата к стене. Сильные руки перекрыли выход с обеих сторон, буквально создавая клетку из тела Учихи. Зеленоглазая онемело стояла, не в силах пошевелиться или произнести ни единого слова. Она представляла себе всё это совершенно иначе: Руи должна была дождаться её, ведь девушка хотела объяснить и встретить Итачи лично. Видимо, её лучшая подруга всё же не дождалась застрявшей в делах куноичи и провела ритуал воскрешения без неё. Леи сглотнула нахлынувший на неё страх: а что если Итачи не прочёл её записку или же просто-напросто был зол на неё за такой самовольный поступок? Да кто она такая, чтобы решать: жить ему или нет? Блондинка несколько раз моргнула, понимая, что в погоне за своим счастьем и желанием она совершенно не подумала о реакции Итачи.       — Я не хотела… — прошептала девушка. — Чёрт, надо было отказаться от этой идеи… Я…       Правая рука брюнета медленно поднялась к лицу куноичи Облака, прикасаясь к бледной коже кончиками пальцев. Леи боязно и стыдливо прикрыла веки, понимая, что она не сможет даже взглянуть в очи Учихи. Если он собирается рассчитаться с ней за этот поступок, тогда пусть лучше сделает всё быстро, чтобы она не ощущала этой боли, которую медленно начинала испытывать в левой части груди. Девушка сделала судорожный вдох, чувствуя, как тепло его пальцев распространяется по её щеке. И он молчал. Почему он молчал? Обычно Итачи использовал слова, чтобы спровоцировать её или же втоптать в землю. Но он молчал, и Леи покорно ждала приговора: он либо будет рад снова дышать воздухом, либо убьёт её. В этой ситуации не было других вариантов.       Длинные пальцы соскользнули со щеки блондинки и властно подняли её лицо вверх, придерживая его в нужной позиции за подбородок. Внезапно, Леи ощутила тёплое дыхание, а затем знакомое, обжигающее кожу прикосновение на своих губах. Все мысли в голове куноичи закружились в этакой неразберихе: страх и желание слились воедино; холод от шока сменился бурлящими чувствами, которые с каждой секундой поднимались наверх. В какой-то момент Леи осознала, что миг странного ошеломления прошёл, и она может ответить на его прикосновения. В порыве этого внутреннего хаоса девушка обвила руками шею Итачи, прижимаясь к его торсу своим дрожащим от недоумения телом. Одна рука Учихи мгновенно оказалась на её талии, прижимая Леи ещё сильнее, а вторая по-прежнему обхватывала лицо длинными пальцами, манипулируя шеей девушки в нужную ему сторону. Блондинка запустила пальцы в его смоляные пряди, наслаждаясь пьянящим чувством.       Казалось, этот поцелуй будет длиться вечно, но буквально через несколько минут Итачи разомкнул их губы. Его дыхание было слегка сорванным, но очень быстро восстанавливалось в норму. Леи же стояла, прижатая к его раскалённому желанием телу, не понимая, что же произошло. Как воспринимать этот поцелуй? Это сладкий подарок перед наказанием или же способ выразить радость вновь обретённой жизни? Девушка была в полной растерянности, но пока что не осмеливалась спросить брюнета об этом лично. Ей хватало того, что он просто обнимал её, крепче, чем до этого, слегка сгибаясь, чтобы они были примерно одного роста, и зарывая пальцы в локонах её волос. Этого было более чем достаточно. Наверное, он всё-таки не злился, ведь уже давно мог свернуть ей шею за желание вернуть его в этот мир. Что же, Учиха сам расскажет, если захочет.       — Леи, — прошептал где-то над ухом бархатный и чуть надтреснутый голос Итачи. — Леи…