Правитель не должен показывать слабость

Утро застало Верховного всё там же – в кабинете, за письменным столом. Второе светило уже показало свой бок из-за горизонта, а окончательное решение относительно судьбы невольной отравительницы и её столь же невольной соучастницы так и не было принято. Нет, Гван-Ло никогда не отличался мягкостью и слабохарактерностью. И имена незадачливых злоумышленниц уже были вписаны в стандартный, распечатанный Ниором. бланк приказа о вынесении смертного приговора. В некоторых исключительных случаях менвитские правители имели право единолично, без созыва судебного заседания, решать участь приговорённых. Этот случай был - исключительнее некуда! Оставалось только поставить на бланке подпись, печать и передать его Службе исполнения наказаний. Однако, Верховный почему-то медлил. В кабинет неслышно просочился Ниор с очередной чашечкой кофе на подносе. Гван-Ло устало потёр висок: тупая, пока ещё не сильная боль уже потихоньку заявляла свои права, и Верховный знал, что очень скоро она превратится в раскалённое сверло, упорно пытающееся пробурить в его голове с десяток дырок. Кофе от этой боли уже не помогал, да и не мог уже Гван-Ло смотреть на него без отвращения. - Убери! – поморщившись, велел он. – У меня скоро в жилах кофе вместо крови потечёт! - Прошу прощения, мой господин! – поклонился секретарь. – Сию минуту! Поднос исчез, как по мановению волшебной палочки. А раб склонился в ожидании нового приказа. - Может быть, мой господин желает позавтракать? – осторожно предложил он. – Так я мигом… - Стоять! – негромкий окрик заставил секретаря замереть на месте. – Подойди. Виски мне помассируй. А завтрак – чуть позже. - Да, мой господин! В продолжение лёгкого, но весьма умелого массажа, что делал ему раб, Гван-Ло всё смотрел и смотрел на лежащий перед ним приказ о двух казнях. Нет, ему не жаль было ни одну из этих женщин. Но почему-то ему казалось, будто он что-то упускает из виду в этой ситуации. Что же? Боль, хвала всем Богам, немного отпустила. Верховному очень повезло с личным рабом! - Довольно, - остановил секретаря Гван-Ло. – А теперь неси мне завтрак! - Какие-то особые пожелания будут, мой господин? - Да иди уже, дракон тебя задери!!! – рявкнул, давая выход раздражению, Гван-Ло. – Я-то откуда знаю, что они там, на кухне, уже настряпали?! Выберешь на своё усмотрение! Давай, пшёл! Ниор, коротко поклонившись, выскочил за двери. Позволение господина проявить самостоятельность в выборе блюд ничуть не смутило его – в периоды, когда повелитель был слишком занят делами или пребывал не в духе – вот как сейчас – такое происходило довольно часто. На смену брату в кабинете появилась Ниэра, катя перед собой похожего на небольшой бочонок, робота-уборщика. Увидев хмурое лицо господина, резко остановилась и качнулась было назад – видимо, решила, что пришла не вовремя. - Входи и делай то, что обязана делать! – остановил её Верховный. – Ты мне не мешаешь! Рабыня благодарно прижала руки к груди, поклонилась и неслышно прошмыгнула в спальню правителя. Вскоре оттуда послышалось тихое гудение робота и звяканье гардинных колечек – новая горничная вступила в круг своих обязанностей. Минут через десять Ниор прикатил заставленный посудой сервировочный столик. - Здесь, в основном, холодные закуски со вчерашнего банкета, мой господин, - виновато потупился он. – Я, правда, лично отбирал… Если пожелаете, то, пока вы утоляете первый голод, мы с Ниэрой приготовим вам что-нибудь горячее… - Не понял? – Гван-Ло чуть шевельнул бровью. – Почему вы с Ниэрой? У меня что, во дворце все повара вдруг закончились? - С вашими поварами всё в порядке, мой господин! – с серьёзным и даже слегка озабоченным лицом откликнулся секретарь, ловко переставляя тарелки. – Но, в свете недавних событий… Я бы не стал подвергать жизнь повелителя новому риску. И вообще, если господин того пожелает, я или моя сестра могли бы пробовать вашу еду перед тем, как… - А, вот ты что имел в виду! – усмехнулся Гван-Ло. Признаться, у него и самого сегодня не единожды мелькала такая мысль – обзавестись дегустатором на случай повтора попытки отравления. Но логика и интуиция подсказывали Верховному, что в данный момент смысла в этом нет, и не будет ещё какое-то время, пока не улягутся страсти, связанные с только что случившимся инцидентом. А там… можно будет и правда подумать над этим вопросом. - Твоя верность господину заслуживает похвалы, раб, - кивнул правитель. – Сейчас нужды в дегустаторстве нет, но позже мы вернёмся к этому вопросу. Арзак просиял и согнулся в поклоне, глядя на него взглядом преданной собаки. После завтрака настроение Верховного несколько улучшилось, и он снова придвинул к себе лист с приказом. - Да простит меня мой господин… - Ниор, отправившийся было возвращать на кухню столик с использованной посудой, вернулся и снова согнулся в поклоне. – Там к вам господин Зур-Ти, с ежеутренним докладом… Гван-Ло на мгновение досадливо возвёл глаза к потолку: началось в столице утро!.. Зур-Ти, распорядитель дворцовых служб и распорядка, каждое утро являлся к правителю с толстой папкой бумаг – регламент дел на день, документы на подпись или рассмотрение, письма, прошения… Ежедневная рутина, неотъемлемая часть жизни любого государя – если он, конечно, сам правит своей державой и старается во всё вникать лично, не перекладывая дела на министров и секретарей. - Пусть войдёт! – устало кивнул Гван-Ло и отодвинул пока в сторону бланк со смертными приговорами. Вопреки опасениям Верховного, доклад Зур-Ти в этот раз был довольно коротким, а папка с бумагами – тощей, как модель на диете. То ли маховик государственных дел после грандиозного празднества ещё не набрал должной и привычной скорости, а то ли подданные, напуганные случившимся покушением, решили пока не беспокоить своего государя и дать ему передышку от их бесконечных проблем. Гван-Ло, в общем-то, был и не против. - У вас всё, Зур-Ти? – осведомился он, ставя последнюю галочку в списке мест, которые собирался посетить сегодня с официально-покровительственным визитом. - С регламентом всё, повелитель. Но… осталось ещё одно дело… весьма щекотливое. - В самом деле? – Гван-Ло отложил ручку и вопросительно уставился на распорядителя. – Я слушаю. - Сейчас в приёмной зала для аудиенций сидит некий молодой офицер, - начал Зур-Ти, следя за реакцией правителя. – Явился полчаса назад и умоляет вас о срочной аудиенции. О том, что вы не принимаете, ничего не хочет слышать. Говорит, дело касается жизни и смерти. - Что-то мне – в свете вчерашних событий – это «жизни и смерти» кажется до боли предсказуемым!.. – пробормотал Гван-Ло. Итак, начали потихоньку подтягиваться просители за бывшую фаворитку, как он и думал. – Небось, за Ди-Линн просить пришёл? Поклонник или родственник? - Ни то, ни другое, государь, - покачал головой распорядитель. – Премьер-лейтенант Таль-Джу действительно пришёл смиренно просить вас за одну из арестованных этой ночью женщин. Но – за Сии-Рун, травницу. Гван-Ло приподнял бровь и чуть склонил голову набок. Этим и ограничился в демонстрации своего удивления. Затем, покопавшись в стопке допросных листов, выудил один и перечитал пару строк. - Насколько мне известно, - кивнул он на документ, - у Сии-Рун нет родственников, которые имели бы Право Крови за неё просить. - Премьер-лейтенант Таль-Джу говорит, что, хоть у него и нет в отношении арестованной Права Крови, но у него перед ней… - глаза распорядителя расширились, на лице отразилось лёгкое замешательство. – Долг Жизни. А это – согласно старинным законам – куда важнее! Если Гван-Ло и ощутил удивление, куда более сильное, чем только что, то никак его не показал. Долг Жизни! Древний менвитский обычай, хоть и до сих пор действительный и подтверждаемый законодательно, однако, на данное время настолько архаичный и редко соблюдаемый, что уже мало кто из менвитов о нём помнил. Суть обычая заключалась в том, что человек, которому кто-то однажды спас жизнь, мог – в случае, если его спасителю угрожала смертная казнь или какое-нибудь серьёзное наказание - занять его место и взять на себя всю тяжесть его вины и его кары. Выплатив, таким образом, Долг Жизни своему спасителю. Обычай был давным-давно благополучно похоронен под спудом веков, и только старинные архивы и тома законодательных актов могли подтвердить, что – да, был такой у достославных предков, причём последний прецедент его применения случился… поколений так шесть назад. А в наше время – то ли смертных казней стало в разы меньше, то ли иссякло благородство в потомках Мена, и теперь каждый отвечает за свои проступки сам… - Любопытно… - вслух обронил Гван-Ло. Его и правда не на шутку заинтриговал этот случай, хоть он и, по своему обыкновению, никак этого не продемонстрировал. – Этот… Таль-Джу, часом, не с Архипелага? Они там любят загоняться насчёт древних традиций. Мол, только они – истинные менвиты… - Выговор у него и правда старораменийский, - кивнул Зур-Ти. – Так что вы решили, государь? - Я приму его. Ступайте и сообщите ему это. - Слушаюсь, государь! – распорядитель с коротким кивком щёлкнул каблуками и вышел. Гван-Ло несколько секунд сидел за письменным столом и смотрел на две лежащие рядом тонкие папочки с допросными листами. И бланк смертного приговора поверх них. Итак, он ошибся, и первыми просить за свою арестованную пришли не родичи Ди-Линн, а никому не известный молодой человек – за чужую ему женщину. Интересный случай. Необычный. - Ниор, одеваться! Неси визитный мундир! – крикнул Верховный секретарю. Ну что ж, посмотрим, посмотрим, что скажет этот молокосос с явным романтическим бредом в голове, и насколько ему хватит твёрдости, когда он узнает, что та, чьё место он желает занять, приговорена к смерти! Таль-Джу оказался высоким, хорошо сложенным, но несколько тонкокостным молодым человеком с жёсткими иссиня-чёрными волосами и слегка скуластым лицом типичного потомка ачьялей – одного из менвитских народов, некогда проживавшего в центральной части Рамени, прародины менвитов. Сейчас на этом месте располагался так называемый Архипелаг – всё, что осталось от некогда огромного материка после двух глобальных катастроф, случившихся в незапамятные времена. Архипелаг населяли потомки тех, кто в дни катаклизмов не покинул гибнущую родину или очень скоро вернулся обратно, а потом стойко и упорно, поколение за поколением, восстанавливал прежнее благополучие. К колонии, основанной менвитскими переселенцами на Альмансе, арзакском материке, и вскоре ставшей метрополией, жители Старой Рамени и поныне относились с лёгким презрением, называли их «эмрэ» - бежавшими и всячески задирали перед ними носы. На Архипелаге считали, что только они – не бросившие землю и могилы своих предков в трудное время – и достойны считаться истинными менвитами – в отличие от струсивших эмрэ. Стоило ли говорить, что многие древние, благополучно забытые метрополией традиции и обычаи, на Архипелаге продолжали не только существовать, но и вовсю культивироваться! Как довольно отдалённая (и на редкость своенравная!) провинция менвитской империи, Архипелаг и своеобразный менталитет его населения порой доставлял немало головной боли правителям в Бассании. Чиновники и прочие госслужащие считали отправку туда впадением в немилость и ссылкой, и потому всячески стремились избежать такой сомнительной чести – жить среди «этих неотёсанных провинциалов» и ежедневно иметь дело с их невозможным гонором. Впрочем, менталитет и гонор ничуть не мешали выходцам с Архипелага приезжать на Альмансу, чтобы поступить на службу в госструктуры и сделать карьеру. Что бы там ни говорили в метрополии, но старораменийцы даже в капризной столице считались людьми надёжными, твёрдыми и ценились за тот самый «воинственный дух сынов Мена», благодаря которому их охотно зачисляли в армию, флот, полицию и в штаты прочих экстремальных служб. Юноша, что стоял перед Верховным правителем Рамерии, отличался гордой осанкой, спокойным и твёрдым взглядом тёмно-серых, «графитовых» глаз и скромными, но исполненными достоинства манерами потомственного аристократа в изгнании. Он звучно щёлкнул каблуками при виде входящего правителя и тут же, как того требовал этикет, опустился перед ним на левое колено и склонил аккуратно причёсанную голову. Весь вид молодого офицера говорил о том, что к визиту в резиденцию правителя и к возможной аудиенции, он готовился со всем тщанием. - Талион сэ-эси Вараин вэсса Джуэррэ желает здравствовать государю! – приветствовал он Верховного столь же ритуальной формулировкой, и Гван-Ло невольно отметил, что его распорядитель не ошибся, предположив старораменийское происхождение просителя. Характерный выговор, плюс старинная, уже давно не используемая в Метрополии структура имени говорили сами за себя. Ныне для удобства общения и деловой переписки менвиты сокращали свои имена личные и родовые. Родство числилось по отцовской линии (хотя случались в менвитской истории и периоды матриархата), поэтому чаще всего после разделяющего части дефиса стояла фамилия отца. Архипелагские же в сокращённой форме после дефиса всегда ставили название своего клана-вэссы. Точнее – имя далёкого предка, некогда основавшего его. Полностью сложносоставное имя Таль-Джу расшифровывалось как «Талион, третий сын Вараина из рода Джуэрра». Гван-Ло кивнул в ответ на приветствие и опустился в удобное кресло перед простым, но из дорогих и редких пород дерева, бюро, за которым он обычно принимал просителей. - Поднимитесь, Таль-Джу. – юноша немедленно вскочил с быстротой и ловкостью, выдававшей тренированность его тела. На нём был парадный мундир одного из пехотных полков, расквартированных в столице. На груди, помимо обязательных знаков воинского звания, скромно посверкивал крошечными сапфириками орден Высокого Неба, выдаваемый, насколько помнил Гван-Ло за безупречную службу. - Итак, - продолжил Верховный, - мне сообщили, что вы явились сюда, движимые беспокойством о судьбе некой Сии-Рун, арестованной сегодня ночью за соучастие в покушении на священную особу государя. Вы намерены просить меня о её помиловании или о смягчении приговора? Он намеренно сделал вид, что не в курсе истинных мотивов юнца. Хотел услышать это от него самого. И уже самому составить о нём мнение. - Со всей благодарностью за оказанную милость, мой государь… - ещё одна этикетная фраза. – Я намерен умолять вас переложить всю вину госпожи Сии-Рун, какой бы она ни была, на мои плечи. И для свершения приговора – каким бы суровым он ни был – заменить госпожу Сии-Рун мной, а её очистить от всех возложенных на неё обвинений. Я осмеливаюсь умолять вас об этом, мой государь, повинуясь Долгу Жизни, в котором я нахожусь перед данной дамой с самого моего рождения. - Даже так? – правитель шевельнул бровью. Странное чувство охватило его, как только юный офицер заговорил. Ситуация с этим старинным обычаем и без того напоминала Гван-Ло какой-то рыцарский роман, плюс ещё всё впечатление усиливал «архаичный» старораменийский выговор просителя и то, как он строил фразы. Верховный покопался в памяти и выудил из вдолбленных ещё в детстве знаний по генеалогии знатных менвитских родов, что Джуэррэ некогда были довольно сильным и многочисленным ачьяльским кланом, одно время даже претендовавшим на ключевые места в правительстве Союза менвитских наций. Но потом случилась первая катастрофа Рамени, погубившая множества народу. Многие древние роды, потеряв целые семьи и линии родичей, оскудели или вовсе пресеклись, и Джуэррэ не избежали всеобщей участи. Верные земле своих предков, они, правда, остались на новообразованном Архипелаге, но ни силы, ни влияния уже больше никогда не имели. Судя по аскетической скромности наград и всего внешнего облика, Таль-Джу, будучи и без того третьим сыном в семье, пытался пробиться в жизни самостоятельно, без поддержки влиятельных родственников, особо крупных денег и полезных связей. Древности его рода, видимо, только и хватило, чтобы после окончания военной академии распределиться в один из столичных полков, а не отправиться куда-нибудь к дракону на рога в глухую арзакскую мухосрань. У его сверстников и сослуживцев в этом возрасте регалий было всё же как-то побольше! - Долг Жизни… - задумчиво протянул Гван-Ло, исподволь изучая стоящего перед ним просителя. – Удивительно, что даже сейчас, в наше прагматичное время, находятся люди, верные благородным обычаям наших предков! Я думаю, они гордились бы вами, Таль-Джу. Только лёгкая тень улыбки показала, как же польщён этими словами молодой офицер. Менвиты – особенно аристократия – очень хорошо умели владеть собой! - Мои предки имели бы все шансы принять меня в свой сонм ещё много лет назад, мой государь, - сказал юноша. – Если бы не госпожа Сии-Рун и её чудесные руки, вытащившие в жизнь меня и мою матушку во время преждевременно начавшихся родов. Так что, можно сказать, что Долг Жизни у нас двойной – мой и моей матушки. И я хотел бы отдать его и за себя, и за неё. - Лейтенант, а вы вообще в курсе, что вашей знакомой грозит смертная казнь? – вдруг резко спросил Гван-Ло. Ни один мускул не дрогнул на лице Таль-Джу. - В курсе, мой государь, - спокойно, как о чём-то будничном, сообщил он. – Но вы, вероятно, считаете меня взбалмошным, начитавшимся старинных романов юнцом, которому захотелось славы и подвигов, и он вдруг вспомнил об этом забытом обычае? И моё решение, вероятно, кажется вам скоропалительным и непродуманным? - уголки губ чуть шевельнулись, обозначив новую улыбку. – Могу вас заверить, государь, что моё решение, хоть и было принято всего лишь час назад, однако, ему предшествовали годы, благополучно прожитые двумя спасёнными госпожой Сии-Рун жизнями. И то чувство благодарности, что эти люди и весь их род до сих пор испытывают к своей спасительнице. Мы давно искали случая отблагодарить её как подобает – да вот только скромность госпожи Сии-Рун поистине безгранична и удивительна! Она отказывается от всех наших даров! А вэсса Джуэррэ никогда не забывала своих долгов и обязательств – тем более таких! Это вопрос чести рода – если уж на то пошло! Юноша вскинул подбородок, и по тому, как заблестели его глаза и решительно сжались губы, Гван-Ло понял: этот не отступится. Ох уж эти старораменийцы со своими высокоморальными рыцарскими заскоками!.. - Да, мне хорошо известно, насколько щепетильны к вопросам чести потомки Мена, живущие в ваших краях! – вслух сказал он. Кажется, он всё же несколько ошибся насчёт этого юного реликта с Архипелага. – И мне вдвойне печально, что здесь подобных людей становится всё меньше и меньше. Но вы говорите за себя. А что говорит ваш род и, в частности, ваши родители, ваша матушка по поводу того, что вы решили пожертвовать собой во имя исполнения давних обязательств? Отдание Долга Жизни – слишком ответственный и… невозвратный шаг, чтобы относиться к нему, словно к обыденному делу… Кстати, а как вы умудрились так быстро узнать о том, что ваша знакомая арестована? Прошло всего-то несколько часов! - Приехав несколько лет назад в столицу на учёбу, я узнал, что моя спасительница живёт здесь, - отозвался молодой офицер. - И с тех пор я периодически наносил ей визиты, оказывал какие-то незначительные услуги по дому и вне его. Об аресте мне сообщила арзакская прислужница госпожи Сии-Рун, она позвонила мне сразу же, как её забрали. У её госпожи не было ни родственников, ни других друзей, поэтому она и решилась побеспокоить среди ночи меня. Я сперва заехал узнать подробности, а потом тут же помчался сюда, просить об аудиенции. И… я очень рад, что успел вовремя! - Вы уже сообщили родным о принятом вами решении? Таль-Джу кивнул: - Незадолго до прибытия сюда я позвонил домой. Родители приняли это известие достаточно сдержанно, задали пару-тройку уточняющих вопросов и дали мне своё благословение. Конечно, они на самом деле взволнованы и опечалены перспективой потерять одного из сыновей, но, в конце концов, о вероятности чего-то подобного речь велась уже много лет. И потому это дело уже не конкретно нашей семьи, а всей вэссы. У меня есть два женатых старших брата и сестра, так что с моим уходом наша ветвь рода Джуэррэ в любом случае не пресечётся. А что касается конкретно меня… - Таль-Джу чуть поморщился. – Младший отпрыск некогда славной и сильной вэссы, без особых заслуг, средств к существованию и взлётов карьеры… Нет, я не хочу сказать этим, что я – ничтожество, не способное обеспечить своё будущее и потому не достойное жить. Но использовать подвернувшийся случай для отдания давнего Долга Жизни – своего и своей матушки – это самое лучшее и значительное, что лично я в данный момент могу сделать в своей жизни для своего рода и его чести. И я не отступлюсь от принятого мной решения! Гван-Ло окинул молодого офицера долгим и внимательным взглядом. Тот встретил его прямо, открыто и не опуская глаз. На некоторое время в аудиенц-зале повисло тяжёлое молчание. - Во время вынесения смертного приговора за покушение на правителя вас прилюдно лишат звания и всех наград, лейтенант, – наконец сказал Верховный. – Прилюдно срежут все нашивки. Это очень унизительная процедура, тем более - для человека вашего происхождения и к тому же - невиновного! Затем – долгие и мучительные часы медленного умирания на раскалённом камне в пустыне. И всё это - под непрерывными бликами камер, транслирующих ваш позор и ваши мучения в сеть... – он чуть помолчал, а затем закончил, чуть резче, чем хотелось бы. - Надеюсь, что вы до самого своего конца не станете сожалеть о том, что ввязались в это и переложили ответственность за чужое преступление на себя! - Моя вэсса не осудит меня за этот позор и не отвергнет, - тихо, но твёрдо возразил Таль-Джу. – Потому что все будут знать, ради чего и ради кого всё это было сделано. И потому, отдав Долг Жизни, я останусь чист перед своим родом и предками несмотря ни на что. Да если уж на то пошло – то чья жизнь важнее? Незначительного офицерика-провинциала, застрявшего на карьерной лестнице и до сих пор ничем себя не проявившего – или замечательной целительницы, которая в будущем может спасти ещё не одну жизнь?.. А что об этом будут думать и говорить все остальные… Тут лицо юноши на миг потеряло невозмутимость, дрогнув в какой-то неуловимой эмоции. Но тут же снова превратилось в непроницаемую маску. - Позволит ли мой государь последнее желание своему поправшему закон подданному? – сдержанно и как-то даже сухо спросил он. И этими словами - словами признающего свою вину преступника - словно воздвиг несокрушимую стену, отрезавшую ему все пути назад. Гван-Ло молча кивнул. Почему-то ему сейчас было трудно выдавить из себя хотя бы одно слово. - В таком случае я вас очень прошу, мой повелитель… - Таль-Джу снова опустился на колено, склонил голову и умоляюще сцепил на груди руки. - Госпожа Сии-Рун ничего не должна знать об этой замене!