Полшаникса за искру

— Коммандер, у автоботов шевеления, — Рэведж скользнул в рубку связи, кокетливо поведя хвостом. Уселся возле ног патрона и лукаво прищурил раскосые окуляры. — Боевые расчёты алозначных спешно отступают от границ к Айакону, преимущественно на северо-запад. — Подтверждаю, — клик спустя певуче откликнулся Саундвейв. — Сообщение: Лазербик. Аэроботы покинули орбитальную станцию, пункт назначения… — кассетник просчитал координаты и вывел на нагрудный дисплей карту разрушенных пригородов столицы трансформеров, — указанный сектор. Сообщение: Базсоу. Рэкеры двигаются в ту же точку. — Вот как, — выжидающе приподнял оптогрань Старскрим, коротким кивком приказав операторам вывести перемещение противника на голографическую карту, раскинувшую полупрозрачные сети над главной консолью. — А у них, я смотрю, хорошая такая заварушка. Что скажешь, Саунд, может, и нам не стоит пропускать такого веселья? — Уточнение: обрабатываю информацию, — монотонно прогудел специалист по связи. — Новые вводные: открыт Космический Мост. — Лост Лайт? — предвкушающе оскалился сикер. Саундвейв повернул синий шлем к старшему офицеру. — Исход битвы: не прогнозируем. Мотивации: не понятны. Предложение присоединиться: одобряется. — Люблю, когда ты в таком хорошем настроении, — ухмыльнулся Ищущий, отдавая по общей связи приказ о боевой готовности преданным непосредственно ему силам, причём не только воздушным. — Рэведж! — прозвучал призыв Саундвейва, и киберзверь, мгновенно трансформировавшись в пружинистом прыжке в кассету, удобно устроился в грудном отсеке командира. — Приказ: атакуем! — Кого атаковать-то? — растерялся на долю клика замерший в дверях Мотомастер. — Конкретизация целей: Оптимус Прайм и первая ставка автоботов, — в мелодичном голосе кассетника, наблюдающего за стремительным взлётом аэрокоммандера, ведущего за собою верных эрадиконов, так и сквозило неприкрытое ехидство. — Детализация объектов прикрытия: Родимус Прайм, вторая ставка, корабль-диссидент, отряд сопротивления, десептиконы. — Там и наши есть?! — тут же оживился Дед Энд. — Ответ положительный, — бросил уже на выходе связист, блокируя связь. Ему было крайне интересно, как быстро получит верную информацию о надвигающемся светопреставлении Мегатрон, и что именно произойдёт при встрече до сих пор так и не свергнутого Лидера всея десептиконов и его слишком прыткого взбалмошного заместителя. А в том, что Мегатрон появится на поле боя лично в окружении боевиконов, сомневаться не приходилось. *** Блэр, как и все из его команды, получил из штаба приоритетный приказ немедленно грузиться на корабль рэкеров. Он развернулся на месте, прерывая на полуслове диалог с Хаундом, и, трансформировавшись, газанул к месту последней стоянки. Судя по звуку, двигатели уже запустили и раскручивали на полную. Блэр был быстрым. Наверное, самым быстрым не только на Кибертроне, но и во всей Империи, если не брать в расчёт Велоситрон — планету-прародительницу всех скоростных болидов, давно объявившую себя автономной. Наблюдая, сколь медлительны окружающие его трансформеры, синий гонщик иногда чувствовал что-то отдалённо похожее на… сожаление. Даже местные форсеры нещадно запаздывали на несколько кликов. Кликов, которые могли стать решающими! Сканеры засекли позади быстро движущийся объект и опознали его мгновенно: Мираж. Блэр был удивлён: после инцидента с Персептором разведчик обходил его по дальней орбите. Как, впрочем, и сам Персептор, отгородившийся от временного партнёра оскорблённым молчанием и последовательно сбрасывающий все его вызовы. На объяснение с учёным Блэр и не рассчитывал, но хотел бы всё-таки понять некоторые моменты. Видимо, его желания не разделяли. *Мираж, у тебя есть информация?* — стукнулся рэкер на личный канал бывшего подчинённого Джазза. *Нет. Но у меня есть предположения, — тут же пришёл ответ. — Сайдсвайп обмолвился, что у нас гости из отряда сопротивления и даже пропавший Лост Лайт объявился*. *Что происходит?* *Предполагаю, что передел сфер влияния, — Мираж сжигал топливо, рыча мощными движками, но предсказуемо отставал. Блэр оценил чужое рвение и чуть сбавил скорость, позволяя второму болиду поравняться со своим боком. — Ты на чьей стороне?* *Такой же вопрос*, — не остался в долгу экс-фаворит гоночных треков. Возле корабля автоботы одновременно трансформировались, запрыгивая на уже поднимающийся трап. *Смотря по обстоятельствам, — бело-голубой меха признательно кивнул, когда для него придержали люк. — Но точно не на стороне Проула*. *Смена приоритетов?* — не удержался от сарказма Блэр. Стеллсер замер напротив, неприятно посвёркивая пронзительно-жёлтой оптикой. *А у тебя?* Блэр затруднялся дать ответ на поставленный вопрос: там, среди тех, по кому он должен был вскоре открыть огонь, были свои. Он до сих пор не мог считать чужими Ультра Магнуса, Капа, Дрифта и даже Родимуса. Про заносчивую вертушку рэкер предпочитал не думать: и так слишком многое было неясным. Веру в собственное командование подточили уход Рэтчета, а потом и дезертирство Бластера. А на Джазза гонщик никогда и не ставил, не принимая в расчёт того, кто привык решать дела подлыми действиями и желательно чужими манипуляторами. Конечно, Первый лейтенант был необыкновенно хорош как саботажник, но товарищем он зарекомендовал себя откровенно поганым. От ложного ответа или неловкого молчания Блэра спас заглянувший на посадочную платформу Твин Твист. — Вау, да у нас безбилетник! Спрингер, вошедший следом, окинул неприятно-оценивающим взглядом своего подчинённого, а потом и Миража. — Снайпер, — задумчиво процедил он сквозь стиснутые денты. — Неплохо. Нам сейчас не помешает лишняя поддержка. Разведчик только по-деловому кивнул, принимая старшинство Спрингера как само собой разумеющийся факт и тем самым подтверждая лояльность новому начальству. — Задача? — резко уточнил Блэр, не сводя с командира рэкеров решительно блеснувшей оптики. — Никого не пускать в туннели Вектора Сигмы, — ограничившись только этой короткой репликой, трёхрежимник сплюнул масло под супинаторы и тяжело потопал в сторону кабины пилота. Твин Твист хотел было прицепиться к новичку, непонятно каким образом принятому в команду, пусть и на временной основе, но что-то во взгляде Блэра его остановило. Штурмовик будто натолкнулся на глухую стену отчуждения. Решив не лезть не в своё дело, а также справедливо рассудив, что синий гонщик — не беззащитная бэта и сам как-нибудь разберётся, Твин Твист последовал за Спрингером. Но любопытство всё-таки заставило его обернуться: слишком уж странными казались застывшие друг против друга трансформеры, нарочито смотрящие в разные стороны. *** — Что-то мне всё это не нравится, — невесело прокомментировал предстоявшую «весёлую» посадку Сверв, прислушиваясь к грохоту канонады, открытой с поверхности Кибертрона в честь их звёздного появления. — Нам как-то совсем-совсем не рады. — Брось заливать, — Трейлбрейкер деловито проверял прицел плазменной винтовки. — Были бы не рады — проигнорировали бы. А тут такой «тёплый» приём. Я бы даже сказал, горячий. — В шлак такие приёмы, — проворчал бармен, заметно нервничая. — Я так и не понял, чего от всех нас ждут. — А чего тут понимать? — искренне удивился Вирль. — Ты стреляешь, в тебя стреляют. Всё предельно просто! Сверв не удержался и от искры пнул вертолёт. — Это же будет бойня! Просто бойня… Кто за кого — не понятно. Все будут палить друг в друга без разбора, — металлург скривился. — Да… Не так я себе представлял своё будущее, когда мечтал в обучающей секции… — А о чём ты мечтал? — неожиданно заинтересовался Вирль, склонив конусообразный шлем в сторону загрустившего было приятеля. — Ну… Мне казалось, что если я чего-то добьюсь как профессионал, то всё остальное обязательно приложится, — вздохнул Сверв. — И семья, и просторный дом, и бэты… А в итоге я положил на шахты большую часть своего актива, зарекомендовал себя как среднестатистический работник, коих кругом тысячи, а заодно продолбал единственную возможность обрести партнёра. А потом… потом началась война. И вот я скачу из окопа в окоп поджаренным скраплетом, а в коротких перерывах, как последний идиот, продолжаю мечтать о крепком союзе. О таком, чтобы навсегда и никогда больше в одиночку. — О… — Трейлбрейкер выдохнул на чужую откровенность облачко прозрачного пара. — А я наоборот. Пошёл за первым, можно сказать, встречным смазливым ботом, который напел мне про чувства, забил на Академию и получение специализации. И в конце концов остался один… Без средств к существованию и какой-либо приличной работы. Только моя способность к активации силового поля и спасла. Привлёк внимание; дальше тянули за антенны как ущербного дрона, чтобы хоть как-то закрепить в регулярных частях. А так… Два трансформера, задумавшись каждый о своём, синхронно замолчали, генерируя вокруг себя настолько мощное излучение печали и грусти, что сидящие по соседству автоботы и десептиконы, сами того не замечая, стали терять изначально приподнятое настроение. Вирль оценил масштабы надвигающейся трагедии и громко хмыкнул: — Ну, вы раздолбаи! Надо быть проще, вот и вся формула успеха, — он, красуясь, разом активировал встроенное и даже прилаженное к корпусу вооружение и, подбоченясь, с вызовом заявил. — А я вот выбрал хорошие пушки. И знаете, я очень доволен! Трейлбрейкер несколько кликов с подозрением присматривался к экс-рэкеру, пытаясь уловить в его замечании хотя бы долю скептицизма или насмешки, но в итоге просто добродушно рассмеялся. — Тоже верно. Какой смысл мечтать о крыльях, если ты грузовик, а не сикер? Нужно уметь ценить то, что имеешь здесь и сейчас! Его тут же поддержал нестройный гул голосов со всех сторон. Сверв неверяще огляделся, а затем перевёл взгляд на партнёра; в глубине его оптики мелькнула тень понимания. — Спасибо, — очень тихо поблагодарил он Вирля. — Наверное, именно этого мне и не хватало. — Было бы ещё клёвей, если бы ты наконец признал, насколько сильно тебе не хватает меня самого, — сразу же завёл старую шарманку вертолёт. Под долгий сочувственный стон невольных свидетелей разговора Сверв закатил оптику и покачал шлемом. *Слушай, я с тобой коннекчусь! Тебе что, этого мало? — попробовал наехать на рэкера бармен, экстренно перейдя на личную частоту, дабы не предоставлять лишних поводов для сплетен. И так на него уже показывала пальцами и беззастенчиво обсуждала за каждым углом вся команда. — Чего тебе не хватает?* *Гарантий, — самодовольно заявила вертушка, пощёлкав для наглядности клешнями. — Я хочу быть уверен, что ты никуда от меня не денешься*. *Да куда от тебя можно деться?! — возопил выведенный из себя Сверв. — Дай тебе волю, ты на меня маячок приляпаешь, чтобы всегда быть в курсе, где я, с кем и о чём болтаю!* *Уже*. *Что?!* *Я ценю наши отношения и желаю тебе… эээ... добра*. Металлург перезапустил систему аудиодатчиков. *Вирль? — спросил он с некоторой опаской и решился задать давно мучивший его главный вопрос. — Это что, попытка объясниться в чувствах?* Вертолёт мигнул жёлтой линзой. И промолчал, будто давал интерфейс-партнёру развить свежую идею самостоятельно. *Ты чего конкретно от меня ждёшь? — продолжил бармен. — Что я ещё должен сделать или не сделать, чтобы ты прекратил подшучивать надо мною у всех на виду? Это, знаешь ли, глубоко ранит мои чувства. Мне не хочется думать, что именно такого эффекта ты и добиваешься*. Вирль молчал достаточно долго: корабль успело два раза тряхнуть при прямом попадании, а Сверва шатнуть так, что он был вынужден вцепиться в лопасти за серой спиной. *Я хочу услышать положительный ответ*, — наконец озвучил своё самое потаённое желание рэкер. *Я же уже дал его, — вконец растерялся Сверв. — Или тот раз не считается?* *Ты дал положительный ответ не на ТО предложение*, — вильнувшая интонация партнёра озадачила и немного смутила бармена. И только спустя несколько кликов его оптика выехала из орбит. *Ты что, серьёзно?! Ты рассчитываешь, что я дам согласие на постоянную связь с ТОБОЮ?!* Но вся поза штурмовика выражала молчаливую и непоколебимую уверенность в самом что ни на есть положительном исходе затянувшегося спора. *Да ты знать не знаешь, что такое ответственность бондмейта! — продолжал бушевать маленький автобот, пытаясь то пнуть стоящего перед ним Вирля, то огреть его рукояткой бластера, напрочь позабыв, что вокруг полно других трансформеров, а оружие при таком неуважительном обращении может и выстрелить. — Ты же только и можешь, что требовать, шантажировать и угрожать! Ты понятия не имеешь о заботе и доверии! Я ни разу не слышал от тебя ничего теплее слова «коннект». Ты не умеешь быть с кем-то; ты хочешь только брать, не давая ничего взамен! А партнёрские узы — это не скорый перепихон на платформе или где-нибудь на складе и не отношения подчинения! Это больше, Вирль, ты понимаешь это? Ты этого просто не умеешь!* *Так научи меня*, — абсолютно серьёзно откликнулся штурмовик, и, пока Сверв открывал и закрывал рот, пытаясь отойти от шока, из общих динамиков связи корабля прозвучал сигнал о посадке, мигнули сигнальные огни и открылись аппарели. Взревевшая волна трансформеров рванулась вперёд, увлекая замешкавшегося бармена с собою и оттесняя его от так и оставшегося стоять на месте Вирля. *** — Хайд! — за начальником охраны бежал, не отставая ни на шаг, красный форсер. — Ты что, серьёзно будешь стрелять по Джаззу, по Рэтчету, по Ред Алерту?! Это же НАШИ боты! Наши друзья! — Таков приказ, — не снижая скорости, рыкнул Айронхайд, смирившись с неизбежным и даже не пытаясь отослать прочь приставучего оплавка. — И ты будешь! — Это неправильный приказ! И ты сам это знаешь! — Сайдсвайп не желал просто так выпускать свою жертву. Он был взбешён, но ещё больше растерян. — Неужели именно этому ты всегда нас и учил? Неужели выстрелы в своих соратников — тех, кто прикрывал тебе спину, — это и есть воинская доблесть? Оружейник резко затормозил, и не успевший сбавить обороты красный меха врезался в него всем корпусом. Айронхайд схватил ламбо за плечи и затряс так, что у того оптика пошла помехами. — Да, шлак возьми! Истинная доблесть солдата заключается в том, чтобы подчиняться приказам командования! В том, чтобы не рассуждая идти вперёд! И в том, чтобы бороться с врагом, даже если этот враг ещё вчера пил с тобою из одного куба! — Каким врагом?! — возопил ничуть не устрашённый штурмовик. — Это Рэтчет враг? Или Бластер? Или, может быть, Ред стал врагом? Может, ты и Родимуса Прайма во враги зачислил? Очнись, командир! Они же ни разу не огрызнулись на все наши выпады в их сторону и даже сейчас не отстреливаются! Это мы в них шмаляем изо всех орудий, а Лост Лайт только силовым полем закрылся! Они, в отличие от нас, ещё помнят, как делили с нами энергон, а вот мы — мы забыли! И кто из нас после этого не прав? — Я не знаю! Ясно тебе, протоформа ходячая?! Не знаю!!! — громоподобно проорал Айронхайд, стискивая красную броню оппонента до серьёзных вмятин. — Оптимус всё ещё Правящий Прайм и он сказал: задержать любой ценой! — Неправда! — упрямо выкрикнул прямо в лицевую старшего трансформера Сайдсвайп, сверкнув пронзительной синью окуляров. Вокруг них стали собираться другие автоботы, прислушиваясь к тому, о чём вещали самые приближенные к высшему командованию. — Прайм сказал «не подпустить», а вот «любой ценой» — это слова Проула! С какой стати тактик раскомандовался?! Я приносил присягу Прайму, а не какому-то праксианцу, который разбирает на части своих же соратников, подло плетёт интриги прямо в штабе и подставляет честных автоботов! Ты же сам знал, что Рэтчет невиновен! Это выяснилось и было всесторонне доказано после его ухода. Ты там был, ты всё слышал и ПРОМОЛЧАЛ! Сколько ещё мы должны молчать и делать вид, что так и должно быть? Пока нас всех либо не пересажают, либо не объявят предателями, как Джазза, либо не признают дезертирами, как Бластера? Скажи мне, если я не прав! Неужели с Рэтчета сняли позорные обвинения? Айронхайд тяжело гонял систему вентиляции. Глядел в наполненную безграничной яростью оптику своего любимца и молчал. Вокруг раздался пока ещё неуверенный ропот. Просканировав окружающее пространство, оружейник скрипнул клыками: здесь нашлись и бойцы из команды Родимуса Прайма. Их антенны стояли буквально торчком: наконец-то правда, хоть и частичная, докатилась и до низов. — Нет, — наконец тихо уронил начальник охраны. — Проул сказал, что так будет лучше. Обвинили-оправдали — не самая лучшая тактика для первой ставки. Взгляд Сайдсвайпа налился мрачным торжеством. — Подожди… Я что-то не очень понял, — вперёд протолкнулся Грув, бывший полицейский и убеждённый пацифист несмотря на все долгие ворны войны. — Хочешь сказать, что невиновный был оправдан только в узком кругу, а остальным просто не потрудились сообщить об этом небольшом нюансе? Тут же раздались возмущённые выкрики со всех сторон: — Шлака Проул творит? — Почему Прайм это позволяет? — Стратегически было невыгодным допустить утечку информации о провальной ошибке первичного внутреннего расследования в связи с накалившейся ситуацией вокруг «нейтрального договора», — Айронхайд с трудом припоминал выступление тактика, стараясь не только воспроизвести его слова, но и сымитировать уверенную интонацию. — Если бы десептиконы, настроенные на сотрудничество, прознали, что у нас… — Да наквинт нам десептиконы? — не выдержал Пайпс, останавливаясь рядом с Грувом. — Какая нам разница, как на это отреагируют коны? А то, что теперь автоботы малость дезориентированы такой неприятной накладочкой, это ничего — стерпится-слюбится? Допустимая погрешность восприятия, так, по-твоему?! — Получается, что Рэтчет не помогал лейтенанту Джаззу в побеге? — очень спокойно уточнил бывший полицейский. Он смотрел на Айронхайда в упор: так прокурор изучает подсудимого. Оглядевшись по сторонам, оружейник понял, что помощи ему ждать неоткуда. — Нет. Первый лейтенант вырвался своими силами, — сдался боевикон. — А насколько правдивы слухи, что Джазз пробрался на Арк только для того, чтобы вырвать из манипуляторов Проула незаконно захваченного им Хромедома? — продолжал наступать Грув. Айронхайд проклял тот орн, когда активировался не настолько способным к ораторству, как тактик, или Оптимус, или хотя бы тот же самый Джазз. — Да! — вместо него выкрикнул волнующейся толпе Сайдсвайп, скидывая с себя сервоприводы третьего по старшинству офицера. — Мы с братом сидели в изоляторе на аварийном пайке всё то время, пока Проул пытался выловить или подставить нашего командира! Нам не раз предлагалось предать его или обманом выманить на встречу в обмен на выход и стандартную порцию энергона. Нам угрожали сфабрикованным делом, штрафбатом и пожизненным заключением на Гаррус-9 столько раз, что мы сбились со счёта! Тактик мотивировал это тем, что прикрывать наши бамперы всё равно теперь некому. — Подожди, Сайдс, — на возмущённо вздёрнутое плечо в поцарапанной красной броне опустился такой же огненно-красный манипулятор Клиффджампера. — Что значит «аварийный паёк»? — А это такой, чтобы сдохнуть не могли, — сухо хмыкнул стоящий позади брата его близнец. Мгновенно всё внимание было обращено к Санстрикеру. Тот только раздражённо дёрнул плечами. — Аварийные отключения у тебя постоянно, но для полной блокировки подобная нехватка энергии недостаточна. Автоботы в ужасе отшатнулись. — И Рэтчет допустил такое? — поинтересовался подошедший Уилджек, которого привлекли громкие злые голоса. — Никогда не поверю! — А кто туда допускал Рэтчета, Уил? Очнись! Медики не знают о многом, что происходило в штрафных изоляторах или за стенами допросной! — кулаки Сайдсвайпа резко сжались. — О, погибший Блюстрик мог бы многое поведать, да уж слишком он боялся своего шефа! До слива топлива боялся. — И это не метафора, — тут же подтвердил Санстрикер. — А Джазз правда Блю… того-этого? — послышался робкий вопрос Космоса. Звёздный разведчик неуверенно мялся в стороне, оставаясь в тени более рослых товарищей. — Да. После того, как Блюстрик покрыл своего патрона в отношении Хромедома, став прямым соучастником несанкционированных пыток, а потом стрелял в Джазза. Это была вынужденная мера! — тут же рьяно кинулся на защиту любимого командира красный ламбо. — Пыток?! — лицевая Грува комично вытянулась. — Пыток. Если только вы все не считаете, что взлом чужой архивной памяти через перенапряжение электрических цепей можно расценивать как дружескую беседу… — Сайдсвайп! — Айронхайд угрожающе шагнул к штурмовику, но близстоящие автоботы мгновенно оттеснили красного гонщика в сторону, подальше от гнева начальника охраны. — Хайд, то, что говорит парень, правда? — решил высказать вслух общий вопрос такой же старый, как и сам оружейник, Пауэрглайд — лётчик-ас, мнение которого в тактике воздушного боя не оспаривалось даже Проулом. Хайд смотрел на всегда преданного делу автоботов и проверенного эонами боевого товарища. Они знали друг друга слишком давно, чтобы требовались слова. Пауэрглайд просто несколько кликов внимательно вглядывался в застывшие окуляры командира, а потом его плечи понуро опустились. — Да… Не думал я, что доживу до подобного бесчестия… С этими словами самолёт развернулся и решительно зашагал прочь, бросив через плечо: — Десептиконов бить буду. Своих — нет. И можешь подавать на меня рапорт! Клиффджампер изумлённо присвистнул. — Ему-то что, — тут же завистливо протянул Космос под общие изумлённые взгляды. — Ему можно и топливо слить на неугодный приказ… А мне что делать? Я тоже не хочу стрелять по своим! Какое-то мгновение косморазведчик размышлял над своими же словами и вдруг, выхватив бластер, отстрелил себе стабилизатор. Неловко пошатнувшись, он мгновенно нашёл поддержку в протянутых манипуляторах стоявших рядом сослуживцев. — Полученная травма никак не позволяет участвовать в предстоящем сражении, — сквозь болезненную гримасу дерзко заявил маленький автобот Айронхайду. — Срочно требуется госпитализация! Кто-то нервно заржал. А пару кликов спустя грянуло ещё несколько выстрелов, и разные голоса наперебой сообщили ошарашенному начальнику охраны о неспособности вести боевые действия, запросив срочную медицинскую помощь. — Это бунт!.. — полным статики голосом прошептал Айронхайд, невольно отступая на шаг. — Ну, а чего вы ждали? — устало спросил Грув, с нескрываемой печалью наблюдая за раздосадованными открывшейся правдой друзьями. — Когда-то десептиконы подняли восстание, чтобы хоть как-то остановить враньё автократов. Неужели мы снова скатываемся к подобному? — Эй, парни! — инициативу перехватил Пайпс, подняв вверх сжатый кулак. — Мы же присягали Родимусу? Так защитим нашего командира! Раздавшийся согласный рёв десятков вокалайзеров неприятно ударил по аудиодатчикам. От стоявшей группы тут же откололся небольшой отряд, слаженно двинувшийся к выходу с базы. — Ну вот… Началось, — кисло прокомментировал уход части бойцов Клиффджампер. — Чего-то подобного я и опасался. — Почему? — тут же зажали его между собою близнецы. — Да потому, — в запале выкрикнул Клифф. — Что не просто так боты переходят под командование Родимуса! Бластер всегда говорил, что тот ещё помнит истинную ценность свободы выбора! И он хотя бы не ставит к стенке только за то, что твоё мнение не совпадает с мнением командиров! — О чём это ты? — взгляд Айронхайда налился свинцовой тяжестью. — А он всего лишь о том, — ответил за невысокого разведчика Грув. — Что не всем повезло носить офицерские звания, дабы избежать нападок и притеснений. Хотя, как показала практика, даже быть ближайшим другом Оптимуса и его Первым лейтенантом не является индульгенцией. — Ты тоже себе что-нибудь отстрелишь? — неожиданно вкрадчиво-мягким голосом поинтересовался оружейник. — Или, может, присоединишься к ним? — боевикон махнул пренебрежительным жестом в сторону недавно удалившихся автоботов из второго эшелона. — Нет, — Грув стоял абсолютно спокойно, глядя в ответ открыто и прямо. — Но я подаю рапорт об увольнении. Лучше быть нейтралом, чем пешкой в чужих игрищах. Протектобот развернулся и зашагал в сторону командного центра. Сомневаться в его словах не приходилось: бело-синий меха никогда не бросался необдуманными заявлениями. — Эй, Грув! Грув, ты чего? — за ним тут же бросились приятели, пытаясь остановить, убедить остаться. — Ты этого добивался? — обвинительно ткнул пальцем в грудную броню красного штурмовика Айронхайд. — Нет, — честно признался Сайдсвайп. — Но я хотел наглядно продемонстрировать нелепость некоторых приказов. Все пошли бы за тобой, повинуясь долгу. Но вот кто смог бы выстрелить в своих? А кто потом смог бы утешить себя сухими протоколами и объяснительными, загаси он в запале искру бывшего товарища? И что было бы потом, когда схлынул азарт битвы, ты хорошо представляешь? — По крайней мере, отвалились ровно те, кто встал бы столбом на поле боя, — поддержал брата Санстрикер. — А другие дали себе труд задуматься, что следует делать, а чего нет. — А что вы будете делать? — голубые окуляры Айронхайда опасно сузились. — А мы с тобою, — безапелляционно заявил Сайдсвайп. — Но против Джазза не пойдём. — Как бы он против вас не пошёл, — бросил устало оружейник, разворачиваясь и устремляясь к заполняющемуся бойцами боевому кораблю, ожидающему на открытой площадке сигнала к взлёту. За его спиной удобно пристроились почётным эскортом два штурмовика: красный и жёлтый. — Эй, Хайд, а по Импактору ты тоже палить будешь? — прилетел вопрос в спину. Сбившись с шага, начальник охраны молниеносно обернулся, пытаясь взглядом отыскать в толпе солдат отъявленного наглеца. Но автоботы лишь спешили мимо: кто перепроверял оружие, кто перебрасывался короткими репликами с соседями. — Шлак… Полный шлак, — пробормотал сам себе Айронхайд. Решимости у него заметно поубавилось, впрочем, как и уверенности в собственных действиях. *** Их достаточно быстро обнаружили. Диверсанта и вехикона спасло только то, что к тому моменту им удалось спуститься на несколько уровней. Вот только эти самые уровни были наполовину разрушены, так что через множественные провалы в силовых конструкциях виднелись далёкие яркие звёзды. Это несколько усложняло задачу. — Арт, ты не мог бы чуточку побыстрее? — поторопил сонара Джазз, прячась за куском колонны и продолжая отстреливаться от наседающих с двух сторон Твин Твиста и Топспина. Отягчающим обстоятельством служил засевший где-то Персептор, терпеливо ожидавший, когда мелькнёт знакомый цвет брони, дабы снять нарушителя или хотя бы обездвижить. — Я сонар, а не навигатор, — огрызнулся сикер, прижимая к себе манипуляторами переливающийся сотнями крохотных огоньков прямоугольник непонятной конструкции и материала. «Процессор Телетраана-2, — так заявил диверсант, вручая вехикону святая всех святых. — Механическая Искра корабельного ИскИна». Самолёт отчаянно сканировал пространство, но ничего необъяснимого или непривычного до сих пор так и не обнаружил. Просто обрезки старых воспоминаний — преимущественно разочарования и страха в уцелевших архивах, почти погасшие линии древних коммуникаций да неровно подсвеченные изнутри силовые конструкции. Если бы они точно не были уверены, что координаты входа к главному компьютеру Кибертрона, который некогда позволял управлять не только большим планетоидом, но и всем миром трансформеров, абсолютно верны, он бы прошёл мимо, уверенно заявив, что кроме никчёмных развалин и тонн ржавой пыли тут ничего не отыскать даже при большом желании. Собственно, как и предсказывал Джазз, вход оставался надёжно скрытым от посторонних линз. Прайм, разумеется, нашёл бы его сразу же, но Арт не был Праймом; Родимус же оставался слишком далеко, а на помощь Оптимуса и рассчитывать не приходилось. Снаружи неожиданно загрохотало. Вниз посыпались обрывки проводов, грязь и мелкие осколки. Донеслись пока ещё слабые крики. Что ж, на поверхности разгоралось настоящее сражение. Но и тут, в глубине недр планетоида, скучать не приходилось. — Эй, вы, там! Сдавайтесь! — жизнерадостно проорал Твин Твист. — Вы всё равно окружены — не выбраться! — Давайте обойдёмся без лишних жертв, — донеслось более сдержанное предложение Топспина. — Честное слово, стрелять по автоботам не айс даже для Крушителей. — Счёт на лишние жертвы открыт давно, — зычно крикнул в ответ Джазз. — И тебе ли не знать об этом, Топс? — Меня никогда не заботила политика. — Но кого ты деактивировал лично, ты же помнишь? — диверсант припал к полу и осторожно переполз на новое место. — Хорошо помню. Каждого, — что-то в голосе рэкера заставило насторожиться даже Арта, прервавшего на клик медитацию. *Джазз, они тебя забалтывают! — тут же отправил сообщение сикер по закрытому каналу. — Кто-то пытается пролезть по шахтам коммуникаций снизу*. — Хорошая попытка, парни! — громко хохотнул Джазз, высовываясь из укрытия лишь на короткую долю клика и прицельно пальнув по креплениям мощной сети из титановых цепей, что удерживала под потолком кучу мусора в подвешенном состоянии. Старинная часть украшения древнего зала с низким гулом обвалилась вниз, погребая под обломками взревевшего Твин Твиста и отбрасывая в сторону Топспина. Выстрел Персептора последовал незамедлительно, но лишь зацепил диверсанта по плечу, вырвав пару пластин да опалив шарниры. Проломив пол, цепи грохнулись в скрытый от оптики технический паз, перекрывая дорогу непрошеному лазутчику. — Предпочитаю говорить с лицевыми, а не с бамперами, — прокомментировал Джазз, тем временем пытаясь перекрыть собственные течи. — Хитрый шлак, — прилетело мрачное одобрение откуда-то из наваленных в конце туннеля обломков. — Спасибо на добром слове, — проникновенно заржал диверсант. — Но если кто ещё сунется, предупреждаю сразу — зашибу без лишних сантиментов. Арт вымученно откинулся спиной на камни. Его полный усталости взгляд тут же перехватил Джазз и, вопреки ожиданиям, не нахмурился, а лишь подмигнул визором. — Телетраан! Эй, Телетраан, ты тут? — неожиданно посетившая процессор мысль требовала немедленных действий. Когда сверху опять затрещало и вниз просыпалось крошево бронепласта, сикер инстинктивно прикрыл корпусом и растопорщенными крыльями ставшего таким уязвимым ИскИна. — Разумеется, я тут, — раздался знакомый, только очень приглушённый голос. — Я должен отслеживать «что-то», понимаешь, а не пустоту, — сбивчиво затараторил истребитель. — Здесь всё деактивировано эоны назад! Нет никаких зацепок. И я подумал, а может, ты отправишь какой сигнал этому компьютеру? Любой подойдёт, мне нужно только почувствовать! — Попробую, — сообщил Телетраан. — Наблюдай за полями. Максимально переведя системы в режим поиска, сонар всё же отслеживал рисунок мощных силовых потоков возле процессора ИскИна, пытаясь заметить если не более яркий всполох в каком-то направлении, то хотя бы слабую рябь в эфире. В этот момент Спрингер предпринял ещё одну попытку протиснуться внутрь нижних коридоров. — Ты вообще зачем это делаешь, а, лейтенант? — К чему именно из того, что я делаю, относится твоё «зачем»? — охотно отозвался Джазз, а потом сочувственно посоветовал. — Смотри, не застрянь. А то выковыривать будут до второго пришествия Праймаса! Послышались сдавленные ругательства, но лезть внутрь тесного прохода трёхрежимник прекратил. — Я это к тому веду, — решил не оставлять последнее слово за вёртким автоботом Спрингер. — Что в последнее время ты совершаешь слишком много по-настоящему опрометчивых поступков. Неужели Создатели не учили тебя, что существует такое элементарное понятие, как «нельзя»? — А у меня не было Создателей, — беспечно рассмеялся диверсант, внимательно наблюдая за сикером и слабо светившемся Телетрааном. — Да и «нельзя» обычно бывает только для тех, кто об этом спрашивает. — Привык всё брать нахрапом? — подал голос из-под развалин Твин Твист. Судя по звукам, он активно выкапывался при помощи брата. — Не совсем адекватное поведение для автобота твоего положения. — А тебе никто не говорил, что адекватность — это всего лишь наше тщательно контролируемое безумие? Нет? А жаль! Мог бы спросить об этом Вирля. Поверь мне, вертолёт охотно рассказал бы тебе о разных психосоматических отклонениях личности. Джазз было решил доползти до сикера, но серая ладонь взметнулась в жесте отрицания, и гонщик остался на месте, продолжая отвлекать внимание на себя. — О! Сразу видно, кто именно твой главный советчик, — зло прошипел Твин Твист. — Но если будешь много слушать этого чокнутого отморозка, то далеко не уедешь. — Ах, ну что ты! У меня куда лучшая компания для бесед, — расслабленно успокоил оппонента Джазз, заметив, наконец, что дело сдвинулось с мёртвой точки: крылья вехикона встали торчком, а весь его вид буквально кричал о близкой победе. — Мой личный советник всегда изворотлив, хитёр и точно знает, что мне от него надо! А знаешь почему? Потому что во время затруднений я советуюсь сам с собою. Есть «хороший я» и «плохой я». И вот «плохой я» — чувак намного более прогрессивный, понимающий толк не только в веселье, но и в новаторских подходах. Жаль, раньше к его советам нельзя было прибегать так часто, как того хотелось бы. — Это почему же? — издевательски удивился Топспин. — Раньше бы начал, раньше закончил. Мы бы честно выпили в ближайшем баре за твою безвременную кончину. — Ты мне льстишь! Но мне «плохому» слишком нравится сбивать непомерную спесь со всяких оплавков, подобных твоему братцу, непонятно с чего возомнивших себя крутыми менами. А когда я кого-то бил, то Оптимус гарантированно расстраивался. Приходилось сдерживаться. Вот такой я, в сущности, мягкоискровый малый! — Ну прям исповедь падшего, — не удержался от сарказма Спрингер. — Сейчас омыватель пущу! Вылазь по-доброму, говорят тебе, иначе будет по-плохому. — То есть, сейчас вы по мне палили чисто из сочувствия? — неприятно засмеялся Джазз. — Тронут-тронут такой безграничной заботой. Оценил, как говорится. Но у меня другое предложение: может быть, вашей бравой команде убраться отсюда и не мешать мне выполнять свою работу? — Вынуждены внести некоторые коррективы в твой блестящий план, — хмыкнул командир рэкеров. — Не получится. — Что не получится? — Уйти без тебя не получится. Мы, понимаешь ли, очень соскучились по твоей персоне. А уж как Проул скучает — вообще не передать словами! Он, бедный, так просил, практически умолял вернуть заблудшего товарища обратно. Весь извёлся, испереживался: не перезаряжается, не заправляется толком. — Ох, какая фантастическая забота, — фыркнул Джазз. — Кстати, ему пламенный привет от Хромедома! И вам тоже наш хакер просил передать слова благодарности, ага. Как только в медбее очухался, так и забеспокоился сразу: как же вы без его благодарности функционировать-то будете? Он тоже так скучает по тактику — ужас! Весь омыватель пролил. А уж как жаждет личной встречи! Я такое желание тесных дружеских объятий наблюдал лишь в довоенном Каоне у гладиаторов. На несколько кликов повисло напряжённое молчание. Напоминание о бесчестном пленении Хромедома и об ответственности за его поломки рэкерам явно не понравилось. Диверсант хотел ещё добавить про Родимуса и Капа с Ультра Магнусом, но тут маленький сикер перевёл на него сияющий визор. *Джазз, я вижу! Вижу! — по закрытой связи Арт чуть ли не кричал от счастья. — Не поверишь: проход прямо под нами*. *Открыть сможешь?* — на всякий случай уточнил гонщик. *Телетраан уже открывает*, — сикер споро подхватил оголённый процессор искина и отполз на карачках немного назад. Прогремел выстрел, и гонщика оглушило не только в реальности, но и по комлинку: самолёт кричал тонко, надрывно, неловко завалившись на бок. Прежде чем броситься на помощь, Джазз зашвырнул за спину вакуумную бомбу, пожелав напоследок, чтобы там расплющило всех: и ненавистного Персептора, что лишний раз оправдал грозную славу сверхточного снайпера, и остальных за компанию. Обхватив тонкий корпус, автобот в серебристой броне прыгнул в показавшийся лаз, не дожидаясь полного открытия. Его манипуляторы быстро покрывались энергоном, хлещущим из раненого. — Где повреждения? — искру диверсанта неприятно сжало. Что-то было в крике Арта давно забытое, погребённое под ненавистью бесконечной войны. Не сразу до Джазза дошло, где он мог слышать похожие звуки. Так кричали истязаемые надзирателями спарки, кому «повезло» активироваться рабом или другим способом очутиться в рядах самой низшей, бесправной касты. В спину ударила взрывная волна, пахнуло гарью и плазмой. — Ты деактив, лейтенант! — грохот складывающегося уровня перекрыл полный ярости рык Спрингера. Значит, попал. Можно было гордиться — в одиночку завалить рэкера! — но радости не ощущалось даже близко. Тянуло лишь лёгким сожалением и непривычным чувством вины. Самолёт только вздрагивал, тихо хлипая вентиляторами. Потухший визор диверсанту откровенно не нравился. — Ну же, птенчик, где болит? — манипуляторы аккуратно развернули несопротивляющийся корпус, и Джазз в ярости сцепил денты. Острое крыло качественно разнесло практически у основания. Одно из сложных креплений было выдрано с куском эндоскелета и нейроцепями, не спасла даже кибертрониевая броня. Гасили бронебойными крупнокалиберными. Ни о каком разговоре, значит, и речи не шло. Следовательно, Проул отдал чёткий приказ: уничтожить. Выругавшись в бешенстве — никак тут не помочь! — Джазз смог только опалить развороченные внутренности самолёта направленным потоком пламени из собственного ускорителя, понадеявшись таким образом сплавить множественные разрывы и перекрыть дальнейшую утечку топлива. Арт заполошно взвыл и напряжённо выгнулся в сервоприводах, мелко дрожа. Броню летуна покрыла тонкая липкая плёнка конденсата. — Тише, тише. Уже всё, — утешающе шептал на серый аудиодатчик автобот, прикидывая, сколько осталось в запасе времени, прежде чем системы истребителя выйдут в энергосберегающий режим, а потом и блокирнут процессор. Он не был медиком, но знал, что дело плохо. — Сейчас мы тут всё закончим, запустим Сигму и рванём к Лост Лайту! А там Эйд тебя быстренько подлатает. Терпи, боец, ты ж квинтов пережил, атаку свихнувшегося Прайма выдержал, из кислотного озера актив вернулся. И сейчас выберешься! Реакции не последовало; раздавались только сиплые стоны из полуактивного вокодера, да медные вставки стали неприятно сереть. — Шлак, — вслух ругнулся гонщик, взваливая на себя раненого сикерёныша и переносной, странно упакованный процессор благоразумно помалкивающего ИскИна. Он никогда здесь не бывал. Но любопытства ради изучал в своё время открытые волею Прайма секретные файлы с легендами и историей родной планеты, поэтому очертания коридора узнал сразу же. Правда, в хрониках архива они выглядели затопленными мягким голубоватым светом, а сейчас ни единого сполоха темноту не прорезало. Оно и понятно: комплекс был заброшен так давно, что даже не верилось в сохранность старого оборудования, оставшегося на столь продолжительный срок без какого-либо обслуживания. Пришлось в экстренном порядке активировать внешнюю подсветку, освещая дорогу. Ночное видение здесь было абсолютно бесполезным: мощные силовые поля, некогда стоявшие неприступной стеной, ощущались до сих пор, намертво глуша некоторые из сигналов. Нарастающее чувство тревоги упрямо гнало вниз, в главный зал. Позади же доносились звуки активно разбираемых завалов. Это было плохо. Значит, взрыв не только прикрыл отступление беглецов, но и расчистил дорогу многорежимникам. *** Блэр стоял в самом начале туннеля, от которого осталось одно название. Но не разрушения пугали его. Пугала проницательность Миража, что до сих пор удерживал рэкера за сервопривод, вцепившись будто скраплет. Бывший сенатор уверял, что Родимус не совершил бы столь непродуманного шага, посылая крохотную группу вниз, к деактивированному Вектору Сигме, не будучи уверенным до последнего в собственном выигрыше. Захватить давно проржавевшую древность? Это ничего бы не дало, только разозлило бы некоторых трансформеров да всколыхнуло новую волну слухов. Информация о составе группы не была секретом: Персептор брийм назад передал все сведения. Вниз прорывалось всего двое или трое трансформеров под руководством бессменного Джазза. Кто бы сомневался… Кто ещё посмел бы бросить вызов Кибертрону практически в одиночку? И если Второй Прайм отправил с миссией в недра планеты именно удачливого, как сто шарков, диверсанта, значит, в неясном плане крылся куда более глубинный смысл, чем виделось на первый взгляд. Тогда вся операция переставала быть пустой бравадой или банальным маневром для отвлечения внимания. А уж когда над давно превращенной в развалины частью Айакона появился потрёпанный Лост Лайт, тяжело грохнувшийся посреди разрушенной площади, Блэр окончательно уверовал в доводы Миража. Автоботы, нейтралы, десептиконы разом хлынули из корабля в стороны, стараясь любой ценой выиграть время для тех, кто оставался внизу. А на нижних уровнях шло настоящее противостояние в лучших рэкерских традициях! Взрывы и плазма озаряли извилистые коридоры к древним залам с самого начала прибытия на место команды Спрингера. Был ли шанс у Джазза против давно слаженной, самой элитной команды автоботов? Блэр не знал. Если бы там был какой другой бот, он однозначно только посмеялся. Но диверсант был хорош в деле, слишком хорош. И ещё Мираж почему-то был уверен, что влезать на этот раз в потасовку не стоит. Он не уговаривал помочь упорно спускающимся вниз доверенным трансформерам Родимуса Прайма — нет. Разведчик просил не мешать! Это было так просто — самоустраниться и дать разбираться в этой ржавчине другим, но всё внутри бывшего фаворита треков противилось этому выбору. Он уже давно утратил иллюзии насчёт всяких соглашений, переговоров, справедливости и прочей глупой чепухи, почившей с его гибнущим миром. Гонщик стал воином от причудливых антенн на шлеме и до самых кончиков супинаторов. И ещё он никогда не был трусом. — Проул. Здесь Проул, — практически беззвучно прошептал Мираж, сжимая пальцы на предплечье рэкера. А вот это имя синий гонщик ненавидел. Резко обернувшись, он уставился на быстро приближаюшийся полицейский кар знакомой расцветки. Судя по тому, как Проул, не выбирая дороги, летел по осколкам и выбоинам, выжимая из собственного движка всё, что возможно, Мираж, как всегда, угадал исход верно. Тактик редко опускался до личного участия в заварушках, предоставляя право другим рисковать корпусами. Появление Главного стратега автоботов в самом эпицентре впечатляло. Поэтому, когда стеллсер обхватил синего гонщика поперёк корпуса, укрывая маскирующим полем и отступая дальше в развалины, Блэр подчинился. Он замер, зная, что малейшее движение может выдать их местоположение, но ощущение тёплого чужого корпуса за спиной несколько дезориентировало. Осторожные прикосновения белых пальцев действовали успокаивающе, и это было даже уютным, а ощущения от бережных (слишком бережных, по его мнению) объятий вносили серьёзный дисбаланс в привычный хоровод боевых эмоций Блэра. Понимая, что всё равно ничего не увидит, гонщик всё-таки обернулся. Почему-то именно сейчас ему очень хотелось знать, каким было выражение золотой оптики – мудрой и всегда такой отстранённой. Давление ладоней разведчика на гладкие пластины торса сразу же увеличилось, а невидимая щека Миража медленно проскользила по грани синего шлема, задевая лицевую Блэра. А потом его губ коснулись лёгким поцелуем. Блэр непроизвольно вздрогнул. Он ещё помнил жёсткость их прошлого и единственного коннекта. Почему же сейчас Мираж был так обманчиво мягок, так подозрительно заботлив? Или стеллсер таким образом демонстрировал всю многогранность своей непостижимой натуры? Они просто стояли вдвоём посреди завалов, в темноте, озаряемой отблесками взрывов и чиркающих выстрелов, невидимые и для окружающих, и для себя самих. Осталось только тёплое касание воздуха, тихий шелест чужой вентиляции, лёгкая вибрация движков, передающаяся через соприкасающуюся броню. Они не требовали друг от друга никаких обещаний, ничего не значащих слов или признаний. Два трансформера просто молчали, но эта тишина стоила куда больше самых серьёзных клятв и заверений в преданности. *** Сверв упал животом на шипящие, раскалённые от взрыва обломки, вывороченные из нижнего уровня и теперь вздыбившиеся вверх, словно застывшие волны органического океана. Тихо застонав, он с трудом встал на четвереньки. Система охлаждения не справлялась. Сонм ошибок забивал всю свободную операционную память. — Парень, пригнись! — рыкнул за спиной вовремя подоспевший Кап, прикрывая замешкавшегося бармена своим корпусом и отстреливаясь от наседающих со всех сторон бойцов Оптимуса Прайма. Никого из знакомых на первый взгляд не наблюдалось: обычные простые солдаты, получившие приказ. — Спасибо, — благодарно просипел Сверв, с трудом регулируя мощность вокалайзера. Он протянул манипулятор и накрыл ладонью остатки оптики Трейлбрейкера. Прямое попадание в шлем. Процессор вроде задет не был, но трансформера вырубило сразу же. Снайперы не дремали. Они активно прикрывали наступающие части первой ставки, взяв обороняющихся на крохотном пятачке бывшей площади в кольцо. Молодые сикеры с НотрʼДален ещё успели уйти в вышину, но там их ждали аэроботы и тяжёлые джеты. Бармен не мог не бросать полные ужаса взгляды на то, как догорающими искорками с тёмного неба один за другим сыпались защитники дальних рубежей. Юные, преданные — они не отступали, прикрывая до последнего крыльями тех, кого считали товарищами. — Не смотри, — посоветовал Кап, прекрасно понимая, о чём именно думает маленький металлург. — Ни к чему. Это — война. — Это хуже, — не согласился Сверв. — Хуже, — удивительно, но спорить старейший из рэкеров не стал, метким выстрелом снимая сунувшегося к ним очередного молодняка. — Шлак… Вцепившись в плечо Трейлбрейкера, будто это не позволило бы последнему уйти в Колодец Всех Искр, Сверв осмотрелся. Из их команды вокруг не осталось практически никого. Два тяжеловооруженных штурмовика из десептиконов, три нейтрала и два автобота — все были деактив. Судя по всему, вскоре их судьбу должны были разделить и сами Сверв с Капом. Одна хорошая новость: компания для пути в один конец подобралась замечательная. С такими соратниками не стыдно и перед оптикой Праймаса показаться. Вот только обидно как-то… Рёв десятков приближающихся реактивных двигателей вдавил измятый корпус в слабо тлеющие обломки, погружая на краткие мгновения в полное оцепенение. Ну вот и всё… Допрыгались. Подкрепление. — Старскрим!!! — радостно заорал кто-то через две канавы сзади. Встрепенувшись, Кап и Сверв заворожённо уставились в чёрную бездну неба. Там красивым клином заводил в полном боевом порядке свою знаменитую эскадрилью десептиконский аэрокоммандер. — Ты смотри, не соврал, — поражённо прошептал ветеран, и по его фейсплейту пробежала тень по-настоящему радостной улыбки. Сверв застонал и упал лицевой в жёсткое крошево остатков мостовой. Он бережно пригладил плечо стазисного трансформера, будто убеждая его этим потерпеть ещё немножко. Теперь можно и хвататься за актив. Теперь прикроют… *** Старскрим резко ушёл вправо, чиркнув кончиком крыла по корпусу замешкавшегося аэробота. — С дороги, жужжалка! — рявкнул он, разрезая стройные до этого ряды алозначных джетов, будто лазерный луч вспененную резину. За ним рванулось передовое звено эрадиконов, прикрывая своего командира и разнося в пух и прах ближайшие цели. С земли заработали скорострельные пушки. Несколько десептиконских истребителей, закрутившись в воздухе, рухнули вниз яркими кометами. Но их место тут же заняли другие. — Отбросить эти летучие недоразумения за периметр! — отдал приказ солдатам аэрокоммандер, начиная экстренное снижение. — Четвёртый, двенадцатый — за мной. Легко маневрируя между летящими навстречу снарядами и лучами плазмы, сикер сканировал пространство на предмет самых уязвимых точек. Не сдержав удовлетворённого рычания при виде Родимуса, крушащего посмевших встать на его пути идиотов, Ищущий пометил данный квадрат как вполне себе благополучный. Неизвестно, что они там сотворили со своим Вторым Праймом, но вид у того был весьма внушительный. А если учесть, что за золотой спиной из смолянистого дыма практически мгновенно нарисовались его зам в белоснежной броне и всем известный Ультра Магнус, то здесь сдавать свои позиции вторая ставка абсолютно точно не собиралась. Кликом позже видеозахват поймал в стороне раненого Фёст Эйда, которого оттаскивал в спасительные развалины Бластер под прикрытием своих миниботов. Там к связисту уже тянули манипуляторы два потрёпанных боевикона с красной оптикой. Шансов у этой группы не было никаких: обложили сопротивленцев со всех сторон весьма толково, несмотря на слаженные действия выпущенных связистом кассет. Но тут развалины позади автоботов разлетелись тёмными осколками — их протаранил Мотомастер. Обороняющихся мгновенно прикрыли озлобленные на целый свет стантиконы. Этот квадрат также был помечен как не требующий экстренного вмешательства. Оптимус Прайм нашёлся тоже довольно быстро, в окружении верных близнецов и личного телохранителя. Лидера пытались задержать Импактор и Ред Алерт. Точнее, безопасник старательно вёл переговоры, укрываясь за полуразрушенной стеной. Правда, стреляли автоботы друг в друга уверенно. Но, судя по затянувшемуся сценарию, никто из них так ни разу и не попал. — Бутафория, — зло процедил Старскрим, отследив наконец свою главную цель. Пробив гравитационным ударом опасно просевший купол древней постройки, истребитель не снижая скорости ворвался на нижние уровни. Одинокий выстрел снайперской винтовки не задумываясь принял на себя левый ведомый, тогда как правый красиво снял обнаружившего себя стрелка и рухнул вслед за товарищем вспыхнувшей грудой металлолома, сражённый крупнокалиберным снарядом. Определив главных противников, Старскрим выстрелил в Спрингера и Броадсайда своими знаменитыми нуль-лучами, предварительно выставив мощность на максимум. Задействовав антигравы на полную, нещадно сжигая топливо и повреждая сопла, он тяжело впечатал дожигатели в пол, ещё в трансформации наведя наплечные винтовки аккурат в грудную броню Лидфуту и Топспину. Брат-близнец последнего дёрнулся и замер, прекрасно отдавая себе отчёт, что попросту не успеет ничего сделать. Зато в Старскрима нацелились в упор плечевые ракетные установки Проула и бронебойная пушка Роадбастера. — Поговорим? — скрипуче осведомился сикер, нахально улыбаясь. *** — Держать строй! — орал Скидс, поддерживаемый танкформером-десептиконом. — Нам нужно продержаться! Выиграть ещё немного времени – это всё, что от нас требуется, парни. Неожиданно небо крутанулось перед окулярами, сделав отчаянное сальто. Культя левого сервопривода заискрила от жёсткого падения. Скидс с трудом обернулся, желая поинтересоваться у знакомого сопротивленца, в чём дело и зачем так неаккуратно ронять, но осёкся на полуслове. Привычного массивного шлема с алой оптикой не было, а из разорванной шеи торчала пугающая мешанина проводов и трубок. — Дваер?.. — неверяще позвал Скидс. Казалось невероятным, что этого надёжного, как скала, гиганта больше нет. От резкой боли в плече автобот вскрикнул. Его потащило назад, а потом вниз. Обрушившись на дно тлеющей воронки, Скидс уставился в единственный окуляр Вирля. — Деактив твой Дваер, — спокойно сообщил тот. — Валяйся давай, и не высовывайся. Я тут маякнул нашему лазарету. Мда… Шлаково всё. Похоже, нас в оборот взял целый батальон снайперов. — Кто ещё? — кисло поинтересовался теоретик, не досчитываясь за спиной рэкера нескольких винтовых плоскостей. Да и оставшиеся были не в лучшем виде, торча во все стороны под неестественными углами. — А квинт его знает, связь глушат профессионально, — Вирль как-то задумчиво осмотрелся. — Надо прорываться отсюда, иначе нас тут быстро укатают. Оглянувшись на лёгкий шорох, Скидс заметил упорно ползущего к ним Амбулона. Джет старательно распластывал крылья, дабы не давать снайперам противника ни малейшего повода засечь его передвижения. Противника… Выходило, что все они очень хорошо научились воевать. Настолько хорошо, что наведение прицела на своих же не вызывало у большинства никаких вопросов. Неожиданно в тишине шлемофона на заблокированной до этого общей частоте прорвался шум помех, и краткосрочно заработала связь. Скидс чуть не оглох от обрушившегося шквала чужих запросов, отчаянных криков и монотонного гудения. Он не сразу сообразил, что Вирль, ранее непривычно сдержанный, сейчас орёт, срывая вокодер, не только по какому-то чудом открытому каналу, но и в реальности. — Сверв… Приём, Сверв! Гайка драная, отвечай уже, ну?! Теоретик с медиком обречённо переглянулись, одновременно отключая встроенные коммы. Им не нужно было кого-то искать. В том был и плюс, и минус: плюс — что не за кого бояться; минус — что и ты в таком случае оставался не у дел. Но, судя по тому, как ярко запылал окуляр вертушки, тот сумел-таки доораться до партнёра и даже что-то разобрать в истошно вопящей мешанине голосов. — Слуш, Сверв, дело есть, — Вирль был подозрительно возбуждён. — Всё равно все сегодня сдохнем. Не, ну чо ты мне опять эту ржу гонишь?! Харе уже. Чо ты пищишь, не слышно ничего! — пару кликов крушитель отчаянно вслушивался, а потом гаркнул так, что подскочили, кажется, и в соседних окопах. — Ша, оплавки! ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! Дайте два клика, тут актив решается, шлак. Сверв, быстро давай: да или нет?.. — при этом его измятые лопасти встали дыбом только для того, чтобы затем расслабленно опасть. — Ну, вот и всё, стоило так жмотиться! Всем, типа, благодарность и всё такое. Отбой. Рэкер обернулся к заинтригованным товарищам и самодовольно протянул: — Ну, чо, парни, типа, я того-самого… больше не свободный меха! Вот так. Амбулон скептически хмыкнул, осуждающе покачав шлемом. Но Скидс искренне улыбнулся. — Знаешь, а я поздравляю. Это здорово. Да. И пусть не все понимают, но это определённо хорошая новость. — А то! — Вирль дотянулся клешнёй и стукнулся её ребром о протянутый кулак теоретика. — Ячейка общества — это вам не просто грубый перепихон. Это дело важное! — Не шевелись, — тут же зашипел врач на своего подопечного, с трудом накладывая заплатки из подручных средств на вновь заискривший обрубок синего сервопривода. — Если течь не перекрою, следующим действом в вашей культурной программе станет прощание. — А ты не мог бы заодно обнулить программу саморемонта? — с извиняющимися нотками в голосе задал вопрос Скидс. — А то все эти бесконечные ошибки неприятно перегружают систему. — Если обнулю, ты не сможешь какое-то время идентифицировать повреждения, — сухо предупредил Амбулон. — Слышь, док, какие тут повреждения?! — мгновенно встрял рэкер. — Мы все ходячий деактив! Ща наших сикерлетов доснимают, а потом и нас просто похоронят заживо. — Думаешь, зальют огнём с орбиты? — отключение болевых центров воспринялось как высшее благо, и Скидс облегчённо привалился спиной к боку Вирля. Последний, впрочем, не возражал. — Тут же и их бойцы. — И чо? — грубо поинтересовались в ответ. — Спишут как допустимые потери. Впервые, что ли? — Неужели всё настолько плохо? — Ну, ты и болванка! — не то восхитился, не то поразился вертолёт. — Мы ж не просто дезертиры, мы — ренегаты! По мнению командования, мы спелись с десептиконами, иначе с чего бы это их главная вопилка притащила сюда все отряды? — Не все, — педантично заметил Амбулон, запаивая последние из разорванных контактов. — Здесь нет боевиконов и конструктиконов. А значит, нет Мегатрона. В тот же клик где-то совсем рядом оглушительно загрохотало. — О! — возбуждённо прищёлкнул клешнями рэкер. — А вот и Тёмный Лорд! Лёгок на помине… Вот теперь вся тусовка в сборе. — А он ведь по эрадиконам стреляет, — Амбулон с интересом следил за траекторией выстрелов мощной плазменной пушки. — Это он своего коммандера подманивает, — коротко хохотнул Вирль. Будто в ответ на прозвучавшее заявление над местом битвы пролетел всем до окалины знакомый яростный рёв: — Старскрим! — Как-то фигово он подманивает, — не удержался от сарказма Скидс. — Не торопится что-то коммандер на свидание. — А сдалось оно ему? — Вирль презрительно откинул скатившийся по насыпи неразорвавшийся снаряд. — Он сюда по своим делам притащился, а не политесы разводить. Вот ежели ведро с рогами сикера какого-нибудь снимет, тогда, мож, Скример и объявится. Но, думаю, до этого дело не дойдёт. Ща Оптимус сюда припрётся, либо Мегатрон сам его найдёт. И опять начнётся древний танец. «Один останется, другой падёт», — передразнил он давнишнюю реплику Лидера автоботов, ставшую за долгие ворны известной цитатой. — Будут самозабвенно мять друг другу броню, а всё остальное отойдёт на второй план. Главное при этом — не мешать! Амбулон и Скидс озадаченно переглянулись: замечания рэкера хоть и оставались откровенно грубыми, но, тем не менее, попадали ровно в десятку. — Старскрим, предатель, я всё равно тебя найду! — упрямо рычали тем временем из-за ближайших завалов. — А он ведь как раз сюда направляется, — упавшим голосом сообщил товарищам Скидс. — Сюда, — мрачно согласился Амбулон. — Нам всем крышка… — Ну и где же этот Прайм, дани его за ногу?! — совершенно искренне возмутился Вирль. Тихо зашуршала осыпающаяся насыпь. — Кто-то меня звал? — раздался прямо над склонёнными шлемами насмешливый голос. — Р-родимус? — только и смог, что выдавить из себя Скидс, расширившейся оптикой глядя на кхм… несколько обновлённого Лидера. — Вот это полный шлак, капитан! — в полном восхищении оглядел командира рэкер. — С самого бы начала так! — С самого начала не мог, — по-доброму хмыкнул этот новый, незнакомый пока Родимус. — Всему своё время, знаешь ли. Но сейчас я здесь. И намерен прекратить это безумие. Для начала мне необходимо, чтобы вы организовали прикрытие для бригады медиков. Мегатрона мы возьмём на себя. Сбоку неровным отсветом мелькнула белоснежная броня. — Капитан! — не веря своим аудиодатчикам, возмущённо возопил рэкер. — Возьмите меня с собой! Что я тут буду делать, в тылу?! Я, может, весь актив мечтал увидеть, как этому ржавому болту кто-нибудь когда-нибудь надерёт как следует бампер! — Прикрытие медиков, — резко оглянулся Родимус, и от него сразу повеяло чем-то настолько мертвенным, что отшатнулся даже вертолёт. — Есть, кэп, — Вирль разом остыл, отсалютовав клешнёй. — Всё организуем в лучшем виде. Второй Прайм приподнял уголок рта, за которым мелькнули длинные острые клыки, а затем неправдоподобно плавно и одновременно стремительно перемахнул ближайшую обвалившуюся стену, скрывшись из вида. — У нас полбрийма, чтобы успеть добраться до Лост Лайта, — к воронке вышел Ультра Магнус. — И для того, чтобы эвакуировать отсюда выживших. — Командир? — жёлтая линза на шестигранном шлеме озадаченно мигнула. — Вы не с капитаном? — Мне нельзя, — коротко сообщил первый зам. — Прайм будет глушить ЭМ-полем. Шанс устоять остаётся только у Дрифта как бондмейта. Остальным лучше находиться на безопасном расстоянии. — Так нечестно… — совершенно несчастно захрипел Вирль, но послушно сграбастал Скидса в охапку и попёр к темнеющему в стороне кораблю. На Амбулона, шагающего рядом, он только раздражённо рыкнул: — Давай, шевели обрубками! Мне ещё остальной шлак тут подбирать… *** — Бластер, нужна связь, — шептал прислоненный спиною к развалинам Фёст Эйд, не отрывая лихорадочно горящей оптики от связиста. — Все разрозненны… Я видел наших с той стороны, они пытаются пробиваться наобум… Их снимают. Тупо снимают… Нужна связь. — Знаю, — зло бросил связист, подключённый к толстым кабелям местной информационной сети. Он чувствовал чужое присутствие каждой мембраной, но не мог пробиться ни с помощью сигналов, ни в обход, через давно похороненную систему связи. — Я работаю над этим. — Долго ещё? — рыкнул от арки Дед Энд, что мечтал оказаться как можно дальше от всей этой бесполезной бойни. Особливо его злили собственные товарищи, которым уже давно было отработанным слить против кого биться: главное, чтоб противник имелся. — Я не Телетраан! — с досадой огрызнулся кассетник. — И, как видишь, рабочего терминала в сабспейсе не прячу. — Запрос: требуется помощь? — от мелодичного голоса вздрогнули все. Дед Энд сделал защитный жест манипулятором и медленно сдал назад, в самую гущу сражения с автоботами первой ставки, предпочитая рискнуть там, чем оставаться под одной крышей практически один на один с опасной тварью, с непринуждённой лёгкостью копающейся в чужих процессорах. Пусть и образно. Фёст Эйд насторожился, с тихим свистом гоняя туда-обратно вентиляцию в медленно, но неотвратимо нагревающемся корпусе. Бластер весь напрягся, не понимая толком, что ему сейчас делать: то ли поблагодарить за сотрудничество, то ли разрядить в бело-синий корпус лазерган. Последнее хотелось выполнить до лёгкой статики внутренних систем. — Рекомендация: не перегревайся, — насмешливо хмыкнул Саундвейв, делая шаг вперёд и всем своим видом демонстрируя самые мирные намерения. — Сообщение: Мегатрон прибыл на поле боя. Уточнение: связь — необходима. — Тогда чего встал? — грубо поинтересовался Бластер, коротко кивая на разворошённые провода вскрытых коммуникаций. — Функция понятна, цель определена, — ехидно прокомментировал чужое замешательство десептикон, непринуждённо занимая место рядом с автоботом и подключаясь к свободным кабелям. С грохотом обрушилась крыша, зацепив поехавшей плитой Саундвейва и ударив обломком по шлему Бластера. Высоко закричал Эйд — ему расплющило сервоприводы. Из пыли и строительного мусора, шатаясь, поднялся рухнувший на здание аэробот. Заметив раненого десептиконского связиста, лётчик выхватил с бедренного крепления бластер и навёл оружие на знаменитого по обе стороны враждующих кассетника. — Слингшот! — стараясь предотвратить неизбежное, трансформер в красной броне двинулся вперёд, отчаянно тряся гудящим после удара шлемом. — Он с нами! Он помогает восстанавливать связь! — Бластер?! — аэробот опешил на долю клика, расширившимися окулярами уставившись на такого же знаменитого автоботского специалиста по связи. Но его взгляд практически сразу же приобрёл свинцовую тяжесть. — Предатель… — Вы вообще там все спятили? — вспылил Бластер, грохнув кулаком по стене. — Мы — автоботы! Как были, так и остались ими. Мы не предавали своей фракции, мы не предавали нашего дела! Мы всего лишь хотим равенства и требуем справедливости. — Лживый ублюдок! — прохрипел Слингшот, сплюнув масло под супинаторы. — Больше вы никому антенны не заморочите… Чёрно-красный с серебристой отделкой манипулятор взметнулся вверх, целясь на этот раз в грудной отсек Бластеру, но в развалинах прозвучал одиночный хлопок парализатора Фёст Эйда. Оглушённый Слингшот яростно взревел, но, падая, успел выстрелить в ответ. Голова медбота дёрнулась назад, гулко стукнувшись затылком о бронепласт стены, а корпус медленно завалился набок, сползая на землю. — Эйд! Эйд! — Бластер в наноклик оказался на коленях подле медика, обнимая того за плечи, поддерживая ладонью безвольно болтающийся шлем. — Эйд, ответь мне! Красно-белая броня неумолимо высветлялась, теряя активную краску, а полупрозрачный визор, как и жёлтые окуляры, оставался неактивным. — Уточнение: процессорной деятельности не обнаружено, пульсация искры отсутствует, — тихо сообщил из угла Саундвейв, тяжело опираясь уцелевшим плечом о колонну. — Лжецы… Кибертвари, — продолжал упрямо хрипеть обездвиженный аэробот. — Всех вас прижмут… Всех отправят в плавильни… Бластер аккуратно уложил деактивированный корпус на пол, на прощание легко коснувшись пальцами кромки шлема. И зло обернулся к летуну. — Ты идиот! Он же медбот, гад! Медбот — не боевикон. Он же парализатором стрелял, а ты его в упор гасил. В искру! Что ж ты за существо такое?! — Предатели… — сипел словно в бреду Слингшот. — Мерзкие предатели… Бластер глухо зарычал, рванул с бедра собственный лазерган и нацелил прямо между безумно мерцающих линз лёгкого бомбардировщика. Его манипулятор дрожал, но палец всё увеличивал давление на курок. Дуэль сцепившихся ненавидящими взглядами автоботов затягивалась. Саундвейв вздохнул и загасил сознания обоих. Всё равно после подобного потрясения алозначный связист помощником ему уже не был. Затем бело-синий кассетник подумал и в несколько шагов преодолел расстояние до поверженного аэробота, опускаясь возле того на одно колено. Белые пальцы пережали шланг, исправно подающий энергон в процессор. Выждав положенное время, десептикон отпустил магистраль, сканируя распластанный корпус во всех диапазонах. Ответом была тишина. Трансформером эта груда металла больше не считалась. *** Соединение было установлено, инициация пройдена, отклик от Вектора Сигмы регистрировался даже системами Джазза. Но на полную мощность главный компьютер не выходил. — Телетраан, что не так? — лейтенант то и дело косился на разрозненные символы, скользящие по огромному экрану во всю стену. — Он не принимает меня, — в который раз повторил ИскИн. — Как управляющий разум — не принимает. Хотя все протоколы верны, я несколько раз перепроверил. — И что делать? Дверная панель то и дело издавала слабые попискивания. Несмотря на то, что гонщик сумел заблокировать проход буквально перед носовыми конусами прорвавшихся в главные залы рэкеров, последнюю защиту уверенно взламывали. Внутреннее чутьё, развитое за эоны беспощадной войны, подсказывало, что по ту сторону последнего слоя бронепласта, разделяющего их актив и деактив, стоит сейчас тактик. А Проулу по долгу службы вменялось досконально изучать и не такое. Конечно, Джазз перепрограммировал некоторые коды доступа в меру своих способностей, но он не был гением. А праксианец наверняка преотлично разбирался в системах безопасности объектов повышенного уровня секретности. Разумеется, Вектор Сигма занимал не последнее место в подобном перечне. Следовательно, Проул наверняка сумеет проникнуть внутрь, и в кратчайшие сроки. — Слушай, умник, у нас нет времени на эксперименты, — диверсант обернулся на неподвижный корпус летуна. По крайней мере, Арт перестал стонать. — Или мы запускаем эту древность, или нас тут всех и положат. Хочешь угодить на перепрошивку? Вместо ответа Телетраан кольнул лежащую на нём ладонь током. — Ты не дерись: всё равно у тебя это шлаково получается, — покачал шлемом Джазз. — А делай что-нибудь. — Мне нужен сонар, — безапелляционно заявил ИскИн. — Без него я могу ворны перебирать варианты и всё безуспешно. Эта, как ты её называешь — древность, — попросту меня игнорирует! — Если я выведу его сейчас в онлайн, — тихо заметил автобот. — То шансов выжить у мелкого не останется. Даже если вдруг воскреснет Адаптус, то и его могущества не хватит, чтобы удержать актив настолько изуродованный корпус с глобальной потерей энергии. Он и сейчас держится лишь на добром слове. — Как ты верно заметил, лейтенант, мы все деактив. Я просчитал возможные варианты событий. У нас один шанс на несколько миллионов выйти отсюда без потерь. Так что какая разница: сейчас или через брийм уходить в полный оффлайн? — Да ты философ, — без особых эмоций протянул диверсант, медленно поднимаясь и подходя к сикеру. Однокрылый корпус был осторожно поднят на манипуляторы и перенесён к Телетраану, опутанному вырванными из обшивки главного зала проводами. — Инструктируй. — Во-первых, приведи его в актив; во-вторых, он сам разберётся в том, что необходимо делать. Если здесь вообще можно что-то сделать. — Что-то можно сделать в любом случае, — сухо заметил Джазз. — Всё зависит от степени заинтересованности и затраченных усилий. Телетраан промолчал. Дозаправить самолёт диверсант мог только собственным энергоном, прокусив себе трубопровод на запястье и направив струю слабо светящейся вязкой жидкости в приоткрытый рот истребителя. Конечно, состав был совершенно не подходящий, но здесь уже было не до капризов. В любом случае, Арт должен был сослужить последнюю службу Кибертрону, и его возвращения изначально не предусматривалось. Сейчас уже никаких сомнений на данный счёт у Джазза не осталось. Что ж, в том не было его вины. Сонар был незаменим для миссии, и другого, подобного ему, просто не существовало. Подключившись к медпанели сикера, гонщик заблокировал одни параметры и искусственно завысил другие. Серый визор два раза слабо мигнул и тускло загорелся. — Джазз? — Нужна твоя помощь, птенчик, — мягко дотронулся до серой щеки лейтенант, разворачивая сикерёныша фейсплейтом к стоящему возле невысокой круглой тумбы-опоры Телетраану. — Нужно каким-то образом связаться с Вектором Сигма. Нас он не слышит. Сонар даже не кивнул, просто согласно мигнул визором. Сил не было. Через несколько долгих кликов Арт повернул лицевую к напряжённо ожидающему вердикта диверсанту. — Он не может вас услышать, Джазз… — Почему? — Потому что по факту тут ничего нет. Повреждения и настолько долгое отключение от питающих контуров необратимо повредили архивные папки, отвечающие за… интеллект. Теперь это просто машина. Вбил команду на консоли — получил результат, — шёпот опадал хлопьями развеявшихся надежд. Тишина главного зала Сигмы разбавлялась мерным гудением активированных систем круглой опоры, над которой по идее должен был появиться белый шар концентрированного силового поля. Но он не появлялся. — Думаю, именно поэтому комплекс и закрыли. — Шлак… Диверсант сложил визор в пазы шлема и устало протёр пронзительно-синюю оптику. — Знаешь, я вижу только один выход, — надтреснутым голосом проговорил Арт, касанием ледяных пальцев к серебристому манипулятору привлекая к себе внимание. — Можно перенести личность Телетраана туда, — тонкий сервопривод слабо махнул в самый центр тёмного зала. — Тогда он сможет контролировать все процессы… — Телетраан у нас, конечно, меха что надо, — сокрушённо покачал шлемом Джазз. — Но его слишком мало для работы в режиме «Оракул». Он всего лишь Искусственный Интеллект, а Вектор Сигма был умнее и мудрее всех трансформеров вместе взятых. С ним никакая самообучающаяся программа не сравнится. — Понимаю, — согласился Арт, отключая визор (экономил энергию). — Но это лучше чем ничего. Вдруг Праймас сжалится над нами? — Всё ещё веришь в сказки? — хмыкнул автобот и перевёл взгляд на ИскИна. — Телетраан, ты сможешь перенести свои личностные файлы взамен повреждённых кластеров? — Процесс уже запущен, — прямоугольный ящик напоследок ярко подмигнул разноцветными огоньками. — Сейчас пойдёт синхронизация, и я не смогу вам отвечать. Главное, не прерывать процесса и не отключать меня от сети. Иначе моя прошивка будет безвозвратно утеряна, и шансы на возможное восстановление Вектора Сигмы сведутся к абсолютному нулю. — Понял тебя, — Джазз обернулся на скрипящий звук, символизирующий финальную стадию взлома запирающего устройства дверной панели. Он бережно переложил вехикона поближе к потухшему вместилищу искусственного интеллекта Лост Лайта и наклонившись, мягко коснулся губами холодного лба. — Ты помоги нашему умнику, если что. Серый визор слабо вспыхнул, выдавая удивление хозяина. — Джазз… не уходи. — Не могу, малыш, у нас гости, — грустно усмехнулся гонщик. — Но для меня была великая честь работать вместе с тобою, птенчик. — Да, для меня тоже, — еле слышно ответил вехикон, хотя Джазз готов был поклясться, что сикерёныш хотел сказать совершенно другое. — Мы всего лишь проводники в мир будущего. А проводники не живут долго, я правильно понимаю? — Ты, как всегда, ухватываешь самую суть. Больше времени на прощание им не оставили. Выхватив верные бластеры, Джазз прыгнул в открывающийся проход, снося собою Твин Твиста и вбивая не ожидавшего подобного манёвра рэкера в стоявшего позади Проула. — Не дёргайся, — с угрозой произнесли прямо над его шлемом, ткнув раскалённым дулом в затылок. Медленно повернув голову, диверсант уставился в яростную оптику Роадбастера. Что ж, теперь он находился под перекрёстным прицелом у всего рэкерского отряда и Проула за компанию. — Здравствуй, Джазз, — голос тактика был холоднее бескрайней пустоты открытого космоса. — Не могу ответить тем же, — сухо откликнулся гонщик, понимая, что ему не позволят даже разогнуться. Проул хотел что-то ещё сказать, но наверху оглушительно загрохотало, практически одновременно раздались два выстрела, а затем потолок осыпался вниз и прямо на них из образовавшегося провала вылетел хищных очертаний истребитель. Джазз не сразу опознал Старскрима, только какой-то частью сознания отметил, как разом осели Спрингер и Броадсайд. А в следующее мгновение аэрокоммандер уже стоял меж уцелевших рэкеров, наведя скорострельные винтовки на взбешённого Лидфута и не успевшего отклониться Топспина. Твин Твист скрипел дентопластинами, но дёргаться не смел. Деактив брата стал бы и его деактивом. То, что Персептор до сих пор не снял прицельным выстрелом безумного десептикона, означало, что сикер разобрался и с ним. — Поговорим? — криво усмехнулся Ищущий, не сводя алой оптики с перекошенного фейсплейта Проула, что успел навести наплечные ракетные установки прямо в его овальный золотой стеклопласт, прикрывающий камеру искры. — Разговора не будет, — буквально выплюнул из себя праксианец. — Ты в меньшинстве. — А я так не думаю, — раскосые окуляры наполнились злорадством. — Ты забываешь о Саундвейве. — Ты блефуешь, — резонно заявил тактик, но Джазз видел, как дрогнули бело-чёрные дверцы за напряжённой спиной. Этот пикантный момент не укрылся и от внимания истребителя. — Неужели самый бесстрастный трансформер после нашего Шоквейва умеет испытывать страх? — издевательски протянул Старскрим. — Впечатлён. — Что. Тебе. Нужно? — процедил Проул, чеканя каждое слово. — А мне любопытно! — нагло заявил сикер. — Подумал, что если уж вершить историю, то непременно при моём непосредственном участии. Главный тактик автоботов открыл и закрыл рот, так и не найдя что ответить на столь беспрецедентное заявление. Впервые Джазз наблюдал праксианца настолько сильно выбитым из привычной колеи. — Что-то не так? — с наигранной открытостью поинтересовался Старскрим, но вот его оптика… Его оптика сулила всем очень скорый и неприятный деактив. Теперь Джазз окончательно понял, почему именно этот сикер стал бессменным заместителем Мегатрона, и не только сумел удержаться подле безжалостного гладиатора, но и со временем переманить на свою сторону часть его сторонников вплоть до Саундвэйва и расчётливого Шоквейва. — Назови причины, побудившие тебя вмешаться в операцию автоботов, — Проул, по-видимому, успел взять себя в манипуляторы. Он бросил короткий взгляд внутрь главного зала Векторы Сигмы, но, не увидев там ничего, кроме умирающего изуродованного вехикона, порядком успокоился и теперь буравил тяжёлым взглядом непрошенного посетителя. — Помнишь, мы договаривались о том, что будем сообщать друг другу обо всех намечающихся серьёзных мероприятиях? — напомнил Ищущий, умудрявшийся выглядеть посреди заклятых врагов как на закрытой вечеринке. — А вы уже второй раз скрываете от нас правду. Нехорошо получается. Не по-деловому. — И что же мы скрыли на этот раз? — едко поинтересовался тактик. — Не знаю, — беспечно пожал плечами Старскрим. Он намеренно игнорировал Джазза, что до сих пор полусидел на полу. — Вот и хотел удостовериться, что ничего серьёзного. Всё-таки Вектор Сигма — достояние всей расы, а не только автоботов. Хотя ваше правительство усиленно замалчивало сей неудобный факт уже несколько поколений. — Вот именно, что это — достояние! И мы всего лишь предотвращаем возмутительный акт вандализма, — высокомерно произнес праксианец. — А то у нас имеются слишком прыткие отдельные личности, которые почему-то считают, что общепринятые законы и правила не для них писаны. Только после этого Старскрим опустил взгляд на диверсанта. Джазз готов был поклясться искрой, что сикер задорно бликанул ему линзами. — Ну, в этом он не одинок! В своё время вы половину Империи объявили смутьянами и сепаратистами. Я смотрю, история повторяется? Гонщик изумлённо воззрился на аэрокоммандера. Старскрим за словом никогда в сабспейс не лез, но так изящно отвесить оппоненту словесную пощёчину, макнув того в собственную отработку, нужно было не только уметь. Чтобы высказать такое, необходимо было обладать храбростью. В искре диверсанта появилось незнакомое чувство, новое осознание реальности: вот именно так правильно, именно так и нужно. Словесная дуэль куда лучше очередного сражения на пустошах. — С каких это пор тебя касаются внутренние разборки среди автоботов? — Наверное, с таких, когда заложниками этих самых разборок становятся другие, ни в чём неповинные кибертронцы, — а вот теперь тон Ищущего кардинальным образом изменился, приобретя стальные, не терпящие возражения нотки. — К моему большому сожалению, ваши внутренние разборки затронули не только десептиконов, но и нейтралов и даже юнглингов, что во все времена находились на особом положении. Не припомнишь, когда это главный свод законов Кибертрона претерпел настолько кардинальные изменения? Или это также прошло за закрытыми дверями в кругу особо избранных? — На что ты намекаешь? — окуляры Проула сияли настолько ярко, что отбрасывали по сторонам причудливые полудрожащие блики. — На то, что вы трактуете законы и правила так, как вам на данный момент угодно. Ничуть не заботясь при этом об интересах остальных. Автобот и десептикон напряжённо застыли друг против друга. И на краткое мгновение Джаззу показалось, что он сам, рэкеры, да и остальные — лишь ничего не значащее дополнение, лёгкий фон для завершённой скульптуры истинного противостояния двух культур, нашедшее наилучшее воплощение в Проуле, главном тактике автоботов, и Старскриме, идейном вдохновителе десептиконов и их бессменном аэрокоммандере. Неожиданно светлый отблеск, проскользнувший на границе зрения, привлёк внимание лейтенанта. Слишком ярко, слишком чуждо. Он повернул шлем в сторону позабытого всеми главного хранилища Вектора Сигмы и остолбенел. Над круглой, с вместительным углублением внутри, опорной платформой разгорался пока ещё полупрозрачный ослепительно-белый шар, состоявший из концентрированной, абсолютной, чистой энергии. Он медленно вращался, и так же медленно увеличивался в объёмах. По его поверхности то и дело, будто миниатюрные молнии, беззвучно простреливали крохотные разряды, а в глубине мелькали голубоватые прожилки, живыми змейками скользящие меж спонтанно образующихся завихрений и непредсказуемо меняющие направления. Это было столь прекрасно и завораживающе, сколь и опасно. Все внутренние протоколы вопили о неминуемой деактивации, ибо ни он сам и ни один из присутствующих не был прописан в защитных системах Сигмы. А значит, непрошеные пришельцы подлежали ликвидации. Испытывая перед древней силой неподдельный трепет и волнение, полуослепшими от сияния окулярами Джазз пытался разглядеть на полу очертания крылатого трансформера. Искра болезненно сжалась: тонкий корпус оставался недвижимым, а броня приобрела ровный, безжизненно-серый цвет. — Арт, — прошептал одними губами диверсант, мысленно прощаясь с последним сонаром Кибертрона. Он не смел отвернуться, глядя, как безразлично-злое сияние захватывает и абсолютно тёмный ящик, ставший временным вместилищем разума корабельного ИскИна, и хрупкий корпус вехикона, растворяя их в себе, расплавляя в крошечные жидкие капли сверхпрочный кибертроний, что тонул в накатывающих волнах белизны словно и не существовало никогда маленького клона с удивительной фасеточной оптикой. — Праймас, прошу тебя, — впервые в своём активе Джазз обращался к мёртвому богу, пытаясь выторговать шанс на спасение. Не для себя — для другого. — Не отказывайся от него. — Что ты там бормочешь? — раздражённый Проул отвлёкся от словесной перепалки со Старскримом и обернулся к так и сидящему на коленях диверсанту. И… — Великий Праксус… — тактик в ужасе отпрянул. — Что это такое?! Как возможно? Голос невозмутимого праксианца дребезжал на опасно высоких нотках, но гонщика больше не волновали ни рэкеры, ни их проблемы, ни собственные трудности в будущем. Он смотрел, как раскручивается, возрождаясь, самая суть планетоида, выстреливая энергетическими щупальцами в окружающие рабочие консоли, экраны, в опутывающую паутину проводов — прожигая насквозь, обрубая контакты, не оставляя ни малейшей возможности повлиять на себя извне. — Остановите ЭТО! — вопль Проула оглушил, выводя из магнетического оцепенения. — Эта штука разрушает инфосвязи! Во имя Кибертрона, стреляйте же!!! Что-то внутри заставило Джазза спружинить вертикально вверх, одновременно пиная Роадбастера, выигрывая драгоценные клики, заслоняя собою возрождающийся великий разум и принимая бронёй уготованные Вектору Сигме снаряды. В то же время Старскрим молниеносным ударом манипулятора отбросил прочь Топспина и напал со спины на Лидфута. Трёхрежимник покачнулся, но этого хватило, чтобы сбить прицел его плазмомёта. Оплавился только бронепласт прохода, покрытый по периметру древними рунами. Но Твин Твист и Проул не промахнулись. Выстрел рэкера разнёс плечо серебристому автоботу и снёс левый манипулятор выше локтевого сочленения, а ракеты тактика разворотили грудную секцию. Только чудом диверсант устоял при приземлении. Он знал, что теперь отсчёт идёт на последние клики, но всё ещё мог регистрировать происходящее вокруг. Чувствуя приближающийся нестерпимый жар спиною, он глядел в расширившуюся оптику Проула, в глубине которой застыла гремучая смесь неприкрытого страха и искреннего замешательства. В этот краткий момент истины гонщик понял, что убивать его праксианец всё-таки не хотел. Но это уже ничего не меняло. Будущее было предопределено. Усмехнувшись уголками губ, на которых шипели испаряющиеся капельки энергона, и не отводя взгляда от поразительно голубых линз собрата по оружию и своего самого непримиримого противника, Джазз шагнул назад… Окутанный нестерпимым светом, растворяясь в очищающем пламени, трансформер в серебристой броне уже не мог наблюдать, как гневно вспенилась поверхность Вектора Сигмы. Как главные залы потонули в абсолютной темноте, будто раскручивающийся всё быстрее клубящийся шар жадно всасывал всю имеющуюся энергию из окружающего пространства. Как жутко полыхнуло после, словно на нижних уровнях Кибертрона родилась Сверхновая. И как мощной взрывной волной выбросило вон всех тех, кто имел безрассудство прийти без приглашения и потревожить древнюю силу. Световая волна, впрочем, никому не причиняя вреда, величественно разлеталась по коридорам, по извилистым туннелям и путаным уровням планетоида, а затем и по всей галактике, достигая даже самых отдалённых уголков истерзанной Империи, погружая израненную, стонущую мириадами голосов реальность в абсолютную тишину и спасительную темноту. *** — Оптимус, остановись! Не усугубляй ситуацию, прошу тебя, — Ред Алерт стоял, прижавшись спиной к обсыпавшейся от времени и кислотных дождей стене. В сторону мрачного Импактора он старался не смотреть. Он знал, как относился бывший командир рэкеров к Айронхайду. Угрюмый меха в пламенно-красной броне когда-то стал для него заместо Создателей, которых трёхрежимник никогда не знал. — Как всегда, сплошная демагогия… Вы приходите, говорите правильные вещи, призываете к миру и благоразумию, но действия ваши, тем не менее, кардинальным образом расходятся со словами, — Прайм укрывался за давно разрушенной скоростной магистралью. Его оптика была устремлена в небо, но, казалось, он смотрел вообще в никуда. — Вы ничего не объясняете, всячески уклоняетесь от прямого разговора, но при этом просите слепо доверять вам. За то время, что Ультра Магнус и Кап пробыли на Арке, я так и не смог от них добиться вразумительных объяснений, почему же нельзя напрямую связаться с Родимусом. Его последние шаги были пугающе нелогичными, а действия опрометчивыми и опасными и не несли в себе ничего, кроме очередной дестабилизации для всего общества. А мы находимся не в том положении, чтобы позволить расшатывать и так нестабильную политическую ситуацию. Всем фракциям на данный момент крайне важен «нейтральный договор». Наша раса просто устала; а многие настолько искалечены, что не способны нести дальнейшую службу. Объявись у Империи более-менее серьёзный враг, мы попросту не сможем защитить наш дом — защитников практически не осталось! Нейтралы превосходят нас числом в несколько раз. И если мы не хотим наблюдать ограниченную, безграмотную политику, направленную на мимолётные блага и никак не учитывающую интересы Империи в будущем, то нам всем следует объединиться! — Никто это решение и не оспаривает, — Ред Алерт обречённо провентилировал воздуховоды. — Мы все поддерживаем тебя, и всё это время не отступали от данной когда-то присяги ни на шаг. И в первую очередь Родимус Прайм! Но мы не могли делиться конфиденциальной информацией, так как не все в твоей команде настроены лояльно по отношению к нашей миссии, и уж тем более нам не следовало рассчитывать на понимание Совета. Особенно после Эвритмы. То, что произошло с нашим капитаном — попытка его деактивации, — дело тамошних чиновников! — Почему же, в таком случае, вы не сделали официального заявления? — Оптимус повернул шлем в сторону прячущегося безопасника, будто обладал способностью видеть сквозь бронепласт. Ему не хватало поддержки и присутствия старого друга. И то, что Ред сейчас был по другую сторону баррикад, отзывалось нестерпимой болью в уставшей искре. Прайм никак не мог понять, в чём именно кроется его ошибка. Вроде бы всегда прикрывал команду, никогда не лгал соратникам и друзьям, оставался на стороне справедливости. Пусть медленно, но неотвратимо всё это время раскручивал бездушную машину власти, стараясь развернуть законы фейсплейтом к народу, к обычным рядовым бойцам. Тогда почему же сейчас его предали? Почему те, кому он всё это время доверчиво подставлял спину, оставили его? Он ещё мог понять Джазза: собственные приступы оставались неподконтрольными, к его глубочайшему сожалению. Слишком непомерной оказалась возложенная нагрузка: груз ответственности дестабилизировал личностные протоколы, а возможности расслабиться, отдохнуть не представлялось никакой. Учебные тренировки, даже боевые выезды — всё было не то. Он везде должен был соответствовать. Ни расслабиться, ни пожаловаться, ни оступиться. Всегда под осуждающими взглядами, оценивающими и неприветливыми. Редкие моменты уединения, сворованные обманом, не приносили облегчения: даже там он оставался под бдительной охраной, словно последний преступник. Постепенно защита слабела, истончаясь в тесном плену сомнений и самокопаний. Воспоминания, смутные образы, наслаивающиеся друг на друга, начинали накатывать волнами; иногда казалось, что это были чужие ошибки и просчёты, а иногда — что свои. Непроизвольные погружения в иную, жуткую реальность стали со временем предсказуемыми, наступали циклично, и можно было быть абсолютно уверенным, когда ожидать следующее. Не так часто — всё-таки он научился сдерживать глубоко пустившее корни безумие, да и Матрица помогала, — но обострения случались достаточно регулярно, чтобы он успел заметить тот самый переломный момент, когда в линзах самого доверенного существа поселилась тень полного безразличия и отчуждённости. Всё в этом мире имело предел прочности… Когда-то Оптимус пытался прогнать Джазза. Он не помнил прошлого: поместив в широкую грудь Матрицу, уничтожали одного трансформера и создавали кого-то иного. Но гонщик сам его нашёл, рассказал про Ориона, про их первую встречу и про то, чем было продиктовано необычное рвение. Внимательно слушая невысокого меха, Оптимус ужасался творившемуся с молчаливого одобрения посвящённых. Он никак не мог поверить в то, что совершал. Как можно настолько равнодушно использовать другого — того, кто тебе полностью доверяет, кто приходит добровольно? Джазз же оставался абсолютно спокойным, с философской непринуждённостью рассуждая о чужой потере контроля и особых наклонностях в интерфейсе, как и о своих последующих травмах: для него это было само собой разумеющимся. В исполнении гонщика их совместные перезагрузки, где верхний мог делать над нижним что угодно — и делал это, — выглядели не более значимыми, нежели привычный поход в бар. Собственно, терзался Оптимус недолго. До первого же приступа. Он плохо помнил, как оказался у себя в кабинете, как очертания знакомых предметов стали причудливо меняться, приобретая внешность и формы давно ушедших в Колодец Искр незнакомых ему меха и фем. Кошмарные сцены чужих деактивов, грязные и полные страданий, захлёстывали, грозя разорвать всякую связь с реальностью. А потом дрожащее марево боли отступило, сменившись острым удовольствием и бурной разрядкой. Активировав окуляры, Прайм нашёл подле себя недавнего собеседника, терпеливо ожидавшего его пробуждения. Именно тогда Оптимус окончательно понял, насколько неразрывна и порочна их связь. Он боялся Джазза и зависел от него, как малый спарк зависит от Создателя. От серебристого гонщика так возбуждающе и прекрасно пахло сладким ядом Тупика: недозволительной распущенностью и столь же обескураживающе безразличным коварством. Но он всегда оставался верным Оптимусу — и когда приносил присягу, и когда посвящал его в самые тёмные тайны разрушающегося мира, и когда раздвигал ноги, и когда без лишних вопросов выполнял самые невероятные и грязные задания. За ним можно было спрятаться, как за ширмой. И от себя самого в том числе… Да, Джазза он понимал. Истово желал его вернуть — этого не отнять, — но понимал. Но вот остальных предавших, бросивших в самый сложный период — нет. Разве не ради опостылевшей идеологии он уничтожил свой актив, сломал себя и полностью прогнулся под парадигму восприятия и понимания того, каким должен быть Правящий Прайм? Он пожертвовал всем, что имел, — даже собою, — и всё для чего? — Оптимус, — устало переспросил Ред Алерт. — Как ты себе представляешь это самое официальное заявление? У нас на манипуляторах был умирающий капитан, то и дело бившийся о стены и проваливающийся в настоящее безумие. За нами же оставались те, кто продолжал верить в справедливость, уповая на обещание, что за них заступится сам Прайм! Мы не могли сообщить сопротивленцам о своём провале, не имели морального права. Но и подставить Родимуса не могли! Пока был шанс вытащить его — мы боролись. — Сейчас ситуация стабилизировалась, как я понимаю? — Относительно. — Как это следует понимать? Мимо, завывая горящими турбинами, пролетел эрадикон, пытаясь выровнять траекторию снижения. Но тут его тёмное крыло зацепило остатки крыши высотной постройки, и самолёт резко крутануло, бросив плашмя о стену противоположного здания. Мощный взрыв донёс до Оптимуса и засевших вместе с ним Айронхайда и близнецов волну раскалённого воздуха. — Родимус актив, полностью дееспособен и за него можно не переживать, — было понятно, что безопасник тщательно подбирает слова, боясь сболтнуть что-то лишнее. — Он вновь занял капитанское кресло и принял на себя командование. — Поведя вас на Кибертрон? — Прайм искал в небе десептиконского аэрокоммандера и не находил. Это было… странным. И ещё до него то и дело докатывались отголоски раздражения и страха Проула. Чтобы не дать второй ставке возможности координировать действия между своими бойцами и прибывшим к ним подкреплением десептиконов, приходилось глушить абсолютно все частоты. Ему самому теперь приходилось мучиться неизвестностью, не имея ни малейшей возможности уточнить у заместителя, как продвигаются намеченные планы. Оптимус мог только гадать о причинах, вызвавших столь яркие эмоции у сдержанного праксианца, и надеяться, что взрывать древние залы нападающие всё-таки не желали. — Не на Кибертрон! Мы всего лишь прикрываем нашу доверенную группу. У них важная миссия в залы Вектора Сигмы. — Что же это за миссия такая, что вы опять не поставили нас в известность? — Поставить в известность вас, — вдруг влез в разговор Импактор. — Поставить в известность Проула. А это значит – поставить в известность Сенат полным составом и дать им в манипуляторы оружие. Спасибо, но мы уже раз доверились властям. Хватило по самые закрылки! — Импактор! — тут же рыкнул из своего укрытия Айронхайд. — Не смей обвинять Прайма! — Я про Прайма и словом не обмолвился, — с не меньшей яростью отозвался бывший командир рэкеров. — Но я охотно повторю всё, что только что сказал, про вашего тактика и его обожаемый Сенат. Это распоследние из самых распоследних отъявленных шлакоглотов! И будь уверен, я сейчас был предельно политкорректен. — Импактор, я понимаю твоё негодование, — пытаясь успокоить трёхрежимника, Оптимус чувствовал, что в большей степени пытается убедить самого себя. — Но нельзя перекидывать личное на рабочее. Это непрофессионально. — Когда отбиваешь мелких у квинтов, рискуя товарищами, рискуя собою, захлёбываясь собственным энергоном, а потом укачиваешь их на сервоприводах, кричащих, спускающих отработку только потому, что лампы в коридоре разок мигнули — очень быстро рабочее становится личным. И я не калькулятор, чтобы скрываться за казёнными отчётами, отворачиваясь от тех, кого поклялся защищать. Будь я проклят, если ещё хоть раз подниму оружие ради сенаторов: пусть горят в плавильнях вместе со своими противными всякой морали и совести законами. Я и пальцем не шевельну для их защиты. А если кто надумает сковырнуть этот ржавый нарыв, то ещё и помогу! — Импактор, замолчи сейчас же! — зло приказал Айронхайд, бросая тревожный взгляд в сторону Оптимуса. — Нет уж, теперь не заткнёте, — неожиданно триплекс успокоился. — Я прошёл Гаррус-9 и тюрьму квинтессонов. Мне лить на всё, чем вы там собрались меня пугать на этот раз. Окалина всё это. Вам просто нечего мне предложить, если все ваши предложения основываются на постулатах веры, вбитых в общество советниками. Мне с этими дронами больше не по пути! Я дрался бок о бок с десептиконами, я принимал кубы из сервоприводов нейтралов. Я больше не хочу делить этот мир на фракции. Я видел другую реальность: где тебя оценивают по поступкам, а не по прошитому в директивах молду или цвету окуляров. Я видел лучшее. И эта жалкая фальшивка под названием «Мир автократии» меня больше не прельстит. Это — шлак. Отживший своё мерзкий шлак! Они испоганили Империю, запятнав само понятие дружбы своей подлой, двуличной политикой лицемерия; они уничтожили нашу историю, переписав её с нуля под себя; они развратили целые поколения, стравливая друг с другом, словно шарктиконов на арене; они превратили цивилизованный, высокотехнологичный и нравственный мир в обозлённых скраплетов, готовых вцепиться друг другу в глотки только на основании того, что внешность и принадлежность одних отличается от представлений «как надо» других. Устроили геноцид собственной нации, наблюдая, как гибнут от голода целые колонии, а потом устраивая пирушки в честь очередного оплавка, что сорвал куш на истязаниях беззащитных. Знаете, что? Мне стыдно, что я автобот! Айронхайд потрясённо молчал, опустив лазерган и потерянно глядя вперед ничего не видящими окулярами. Оптимус не спешил вмешиваться. Он не мог опровергнуть прозвучавших слов. Но слишком уж от них тянуло знакомой идеологией, самыми первыми призывными речами Мегатрона. Тогда, если верить рассказам Джазза, под агрессивным напором харизматичного шахтёра, взобравшегося на баррикады поднявших восстание рабочих, пошатнулась даже его вера. Бывший шахтёр, бывший гладиатор умел красиво говорить. Да, он говорил правильные вещи! И это было обидно. Тогда было обидно, и сегодня — тоже. И если спустя столько времени автобот заявляет автоботу, что он стыдится собственного происхождения, значит, это тупик. Оптимус деактивировал оптику. Внутри было пусто и глухо. — Эй, а что обещает Родимус? — это не выдержал Санстрикер. — Мне просто сложно представить вас рядом с мирными десами. Мне вообще, строго говоря, сложно представить себе мирных десептиконов. — Знаешь, Санни, а это куда легче, чем кажется, — вновь вступил в дискуссию Ред Алерт. — Собственно, о первых ощущениях можешь узнать у Бластера. Он тоже летел на НотрʼДален как на экскурсию. А теперь пашет наравне с Френзи циклы напролёт. Да, собственно, и сюда с нами полетел, ибо тоже хочет верить, что ещё не всё потеряно. Что ещё можно построить что-то иное, что-то лучше той отработки, в которой нас заставили вариться весь свой паршивый актив. — Бластер здесь? — недоверчиво подал голос Сайдсвайп. — Здесь, здесь, — заверил его Импактор. — Все здесь, кто мог передвигаться и взять в манипуляторы оружие. Остальные остались охранять базу. Правда, для многих это уже дом. Общий, гостеприимный и родной дом. Странно, правда? — Правда, — согласился Санстрикер, задумчиво глядя на бластер в собственной ладони. — Кстати, ты знаешь, где наш командир? Мы бы хотели с ним перетереть кое о чём. — Так вашего командира мы тут и прикрываем, — с раздражением отозвался безопасник. — А вы нас, как турболис, отстреливаете. — Что?! — Сайдсвайп резко высунулся из укрытия. — Джазз там? В залах Вектора Сигмы? — Ну, а кто же ещё? — сварливо поинтересовался Ред Алерт. — Может быть, хоть теперь мы сможем спокойно поговорить, а не палить друг в друга? — Хорошо, — после короткого молчания решился Сайдсвайп. — Я иду к вам. — Сайдс, не смей! — Айронхайд весь подобрался, но глядел как-то загнанно, будто был не до конца уверен, имеет ли право запрещать другому отчаянный во всех смыслах шаг. — Почему? — искренне удивился красный штурмовик. — Может, хоть так дело с мёртвой точки сдвинется? Потому что сейчас вокруг полный квинтец творится. Извини, но я хочу правды! Сайдсвайп деактивировал встроенное вооружение и медленно встал, выходя из укрытия. Санстрикер зримо колебался, но пока сидел на месте, прикрывая спину брата. — Ну, хоть кто-то… — Импактор опустил фотонную пушку и смахнул капельки охладителя с лицевой. — Прогресс. — Старскрим, предатель, я всё равно тебя найду! — громкое эхо отразилось от развалин и ввинтилось злыми иголками под броню. — Шлак… — Сайдсвайп поднял окуляры на огромную стальную фигуру, в сверхпрочной броне которой реалистично отражались пожары и ярко вспыхивающие искры. Казалось, что засевший неподалёку Ревинд просто прокручивает на поверхности корпуса Лидера десептиконов очередной фильм из военной хроники. Мощный супинатор наступил на чью-то оторванную конечность, и металл с жалобным хрустом просел, превращаясь в бесполезную труху. Независимо расправленные плечи, вздыбившиеся набухшие энергопроводы на шейных участках, не прикрытых бронёй, дрожащий воздух возле броневых пластин, иссечённых старыми шрамами. Серый шлем медленно повернулся в сторону застывшего посреди разрушенной улицы штурмовика. Тяжёлый, словно блюминг, налитый тёмной краснотой злобный взгляд остановился на молодом меха. Краткий клик узнавания растянулся для всех в одну сплошную бесконечность. — Автобот, — Лидер десептиконов выплюнул социальный статус попавшегося в видеозахват трансформера, словно самое непочтительное богохульство. — Сайдсвайп, кажется? Подчинённый Оптимуса Прайма? Отлично. У меня, знаешь ли, есть некоторые вопросы относительно моего пропавшего заместителя. — Ты мне не дани, чтобы я перед тобою отчитывался, — тут же оскалился форсер, хотя вздыбленная броня на его спине наглядно демонстрировала, насколько сильно тот испуган. — Да, я как-то не подумал об этом, — усмехнулся Мегатрон, поднимая манипулятор с печально известной плазменной пушкой. За его плечом возник Онслот и хищно вперился в вызывающе вскинувшего подбородок автобота. — Сайдс, назад! — Санстрикер кубарем выкатился из укрытия, наводя всё имеющееся оружие на десептикона, что держал на прицеле близнеца. — Только тронь его, ржавь! — Мегатрон, на какие именно вопросы ты хочешь получить ответы? — следом показался Оптимус, подобравшийся будто хищник перед прыжком. — Планированием операций занимается высший офицерский состав, а не обычные исполнители. — Ты не у себя на базе, чтобы раздавать приказы чужим бойцам, — небрежно отбросив кусок стены, Импактор шагнул вперёд, стараясь успеть заслонить собою Сайдсвайпа — волею случая он оказался ближе всех к гонщику. — И уж тем более автоботы не обязаны отчитываться перед каждым встречным-поперечным. Ищешь Старскрима? Попутного ветра в закрылки! Видел недавно, как он тут пролетал. Вот только сообщить нам свои намерения забыл. Запамятовал, наверное. — Наверное, — нестерпимо алая оптика немедленно навелась на трёхрежимника, словно прицел снайперской винтовки. — А у вас тут оказывается… весьма оживлённо. Не успел прижать одного, как столько сразу интересных собеседников из всех щелей повылезало. Онслот оскалил выщербленные денты в согласной ухмылке и издал тихий рык, фокусируясь на быстро приближающемся Прайме. Сбоку от Лидера автоботов мелькнула красная броня Айронхайда, старающегося зайти сбоку, и его тут же взяли на мушку. — Мегатрон, чего ты хочешь? — Оптимус держал активированным вооружение, но не отсвечивал им, стараясь не провоцировать опасного противника. — Я желаю диалога, Пра-а-айм, — издевательски протянул Лидер десептиконов. — Но встретил, как всегда, категорический отказ на свой простой запрос. Не-хо-ро-шо… Я вот тут думаю, может, если надавить на вашего переговорщика сильнее, то и мои заместители в соседних ямах где отыщутся? Импактор прыгнул вперёд, задействовав ускорители. В тот же самый клик грянул мощный выстрел, а из-за спины Мегатрона выскочили готовые к схватке боевиконы. Трёхрежимник успел: плазма ударила в жёлто-фиолетовый плечевой сегмент, расплавляя броню и внутренние механизмы, но так и не задев меньшего меха. Зарычав, рэкер упал на колено. Сзади вскинул сервоприводы Сайдсвайп, пытаясь прикрыть раненого автобота заградительным огнём и выиграть время. Будь Импактор как всегда заправленным под завязку — он смог бы эвакуировать из зоны обстрела лёгкого штурмовика, тем более при слаженной поддержке Оптимуса, Ред Алерта и Айронхайда. Но спарки Блицвинга требовали на восстановление систем очень много энергии. А он делился слишком щедро, переживая за только начавших вторичное восстановление малышей. Ему не хватило всего ничего — доли клика, — но не хватило. Оптимус встал на пути Мегатрона, но отряд комбатиконов пёр вперёд подобно почуявшим свежий энергон шаркам. Айронхайд взял на себя Онслота и Броула, Ред Алерт — Вортекса, … но вот Бласт Оффа, спикировавшего с высоты и выстрелившего самонаводящимися ракетами, уже никто не успел отследить. Сайдсвайп попытался сбить ближайшую, понимая, что не успевает уйти из зоны поражения, но все равно не отступая и не сдаваясь. Он попал, но расстояние между форсером и сдетонировавшим смертоносным снарядом оказалось критическим. Красную броню слизало взрывом, будто глоссой энергоновую пенку. Деактивация Сайдсвайпа была мгновенной, он даже не успел удивиться. Импактору повезло меньше — он остался актив. Вторая ракета, поглощённая взрывом первой, самоуничтожилась на подлёте. И трехрежимника со множественными повреждениями брони и оплавленными элементами полуразобранного корпуса окатило радиацией вторично. Прайм отследил погасшую метку Сайдсвайпа на внутреннем экране, а следом его оглушило тоскливым воем Санстрикера. Гонщик в золотой броне катался по острому крошеву дороги, впервые не думая ни о полировке, ни о внешнем виде, ни о репутации. Он драл пальцами нагрудные пластины, пытаясь добраться до искры и заглушить невыносимую боль и пустоту, что разрастались внутри корпуса подобно чёрной дыре. Автобот не чувствовал, как его поймали сервоприводы пришедших на помощь товарищей, как в нейроствол ткнулись острые иглы экстренно вызванного Хромедома. Не замечал он и развернувшегося вокруг побоища. Его мир схлопнулся в единый клик и погас вместе с искрой близнеца, самого дорогого существа во всей вселенной… — Санни, — крутанулся на супинаторах Айронхайд, уже зная, что именно увидит перед собою. Он только отчаянно гнал от себя мысль, что там, рядом с красным штурмовиком, будет лежать и второй деактив. Встретиться спустя столько ворн и даже не успеть сказать главного — как он рад видеть своего единственного воспитанника — казалось кощунственным. Инициативу сражения с Онслотом и Броулом перехватил кто-то справа. Процессор начальника охраны даже не зарегистрировал того, кто перекрыл путь к умирающему трансформеру. Он только услышал: «Иди», — и послушно двинулся к обугленным, каким-то чудом ещё функционирующим останкам трёхрежимника. Ни конечностей, ни большей части шлема: оголённый процессор, ободранная и катастрофически повреждённая камера искры, разворошённые внутренности некогда такого соразмерного и ладного корпуса. Только ясные синие линзы смотрели в небо осознанно и тоскливо. Сглатывая выступивший из форсунок энергон, Айронхайд медленно опустился рядом с бывшим командиром рэкеров. Ему хотелось хоть как-то облегчить испытываемую триплексом боль, но он не знал, к чему из этой дымящейся мешанины деталей можно прикасаться. Стараясь хоть как-то передать своё участие, он осторожно дотронулся пальцами до уцелевшей светлой щеки. — Импактор… — вокодер не слушался, и Айронхайд сам не узнал собственного голоса. Синие линзы медленно переместили фокус в его направлении. Уголок разбитого рта странно дёрнулся, будто раненый пытался улыбнуться. Айронхайд почувствовал, как по его фейсплейту течёт омыватель. Оружейник гладил гладкий металл лицевой товарища, а в искре отчаянно кричал тому, чтобы остался — ведь он боец, рэкер, несгибаемый и самый упёртый болт на всём Кибертроне, — но сказать вслух ничего не мог. Несанкционированный спазм нарушил соединение нейроцепей, отвечающих за речевые функции. И начальник охраны только горестно сипел вентиляцией, понимая, что абсолютно бессилен. — Х-хайд… — за него молчание нарушил трёхрежимник, непонятно каким чудом активировав оплавленный вокалайзер. Прозвучавшее обращение более походило на дуновение ветра, чем даже на самый тихий шёпот, но Айронхайд услышал и склонился как можно ниже, понимая, что это будет последняя просьба умирающего. Он знал, что выполнит всё, что угодно — не хватит духа отказать, — это же знал и Импактор, с болезненным возбуждением всматриваясь в его наполненную омывателем оптику. — Пожалуйста… Хайд, позаботься о моём партнёре… — синие оптосенсоры подозрительно мигнули, но всё-таки разгорелись вновь, повинуясь несгибаемой воле владельца. — И бэтах… Он один не сможет. — Имя, — только и уточнил автобот в благородного цвета алой броне, жёстким взглядом обещая перевернуть весь этот дряхлый мир и разобрать на атомы, но данное обещание выполнить во чтобы это ни стало. — Блицвинг, — на последнем цикле чихнувшей вентиляции выдохнул Импактор, окончательно уходя в полную блокировку. — Пусть будет так, — широкая ладонь аккуратно опустилась на потухшие линзы. Звуки борьбы не сразу привлекли внимание оружейника. Автоботов теснили. Мегатрон дрался с Праймом с небывалой даже для него яростью, стараясь нанести как можно больше повреждений, не только разбить, но и унизить своего противника. Оптимус держался достойно, местами подставляясь, прикрывая отступающих товарищей по оружию. Но он сдавал, заметно сдавал. Айронхайд медленно поднялся, отсылая на закрытый канал для доверенных ботов зашифрованную информацию с личной просьбой о только что данном обещании на случай собственной деактивации, и двинулся к командиру. Если им всем суждено сдохнуть на этой свалке — значит, так тому и быть. Всё равно всё перепуталось: где правда, а где ложь, он уже не понимал. Оставалось одно, что ещё хоть как-то держало старого бойца, — присяга. Когда-то он обещал защищать своего Лидера и идти с ним до конца и, видит Праймас, Айронхайд был готов и к такому исходу. — СТОЯТЬ! К кому была обращена прозвучавшая команда, что сработала на базовых, прошитых в любую протоформу протоколах, никто не знал, но замерли все, растерянно оглядываясь по сторонам. Незнакомая сила пропитывала буквально каждой микрон окружающего пространства. То, что он пялится как дрон на Второго Прайма, начальник охраны сообразил даже не на второй клик и не на третий. Родимус возвышался посреди остановившегося сражения (по крайней мере, остановившегося на их участке) словно монолитный столп древности, объятый языками полупрозрачного чёрно-фиолетового пламени от стоп и до шеврона. Свирепый, воинственный, надёжный. Пара шагов, и Второй Прайм отгородил собою израненного Оптимуса от Лидера Десептиконов, не сводя с последнего спокойного, оценивающего взгляда. — Тебя сюда не звали, Мегатрон, — от этого голоса Айронхайд почувствовал, как у него стынет энергон в магистралях. — К чему лишние жертвы? — Ты что такое? — десептикон встряхнулся, как на арене, будто старался сбросить с корпуса пленившую его сеть. Вот только сеть на этот раз была незримой, но тем прочнее становились её звенья. — То, что породила политика двуличных чиновников и ваше нескончаемое противостояние. Оружие, призванное завершить затянувшийся конфликт. Щит, что убережёт новый мир от разрушений и тлена, — отливающий лиловым взгляд окуляров вперился в застывшую лицевую Мегатрона. Бывший гладиатор утробно зарычал, борясь, как ему казалось, с обычным наваждением и не замечая, как медленно, но неотвратимо его пригибает к земле. — Смирись с судьбою. Ты проделал долгий путь и совершил много невозможного, но теперь твоё время подошло к концу. — Не тебе мне указывать, жалкий автобот! — сплочённым рыком своему Лидеру вторили боевиконы, что также отчаянно сражались с невидимым для оптики противником, лишающим их силы и ломающим сопротивление. Помутневшим взглядом Айронхайд заметил, как к тяжело опирающемуся на здоровый манипулятор Оптимусу скользнул трансформер в ослепительно-белой броне. Дрифт? Ну конечно же… Второй заместитель, верный помощник и, похоже, не менее верный партнёр молодого Лидера. Никто, конечно же, свидетелем их тайных свиданий не был, но упорные слухи ходили по обеим базам, несмотря на официальный запрет распускания сплетен о высшем командующем составе. И вот теперь белый гонщик абсолютно точно уводил Правящего Прайма прочь, что-то быстро тому говоря на аудиодатчик. Айронхайд хотел было направиться к командиру на помощь, но обнаружил, что двигаться стало практически невозможно: создавалось ощущение, что он завяз в силовом поле, как органическое насекомое в органической же смоле. — Айронхайд, быстрее, — его обхватили знакомые манипуляторы. Оглянувшись, начальник охраны напоролся взглядом на тревожно мерцающий визор мнемохирурга. — Нужно уходить. — Мегатрон, — через силу выдавил из себя оружейник, облекая в одно слово все свои опасения. — Ему не позавидуешь, — и, хотя лицевую Хромедома скрывало забрало, телохранитель знал, что тот сейчас нервно улыбается. — Пошли, сейчас тут будет очень… весело. Убедившись, что Оптимуса эвакуировали из непосредственной зоны повышенной опасности, Айронхайд позволил увести и себя. Если уж Хромедом намекал, что будет плохо, значит, следовало прислушаться к доводам разума. И так потери за этот проклятый орн оказались просто колоссальными. Айронхайд не прислушивался к тому, что говорил Второй Прайм свирепеющему с каждым кликом Мегатрону — ему было лить на подробности, — он только оборачивался иногда и с мрачным удовлетворением наблюдал, как всё больше и больше пригибало к земле ненавистный корпус со стального цвета сверхпрочной бронёй. Неужели он дожил до этого орна? Неужели всё действительно закончится? Неожиданно Хромедом споткнулся и тихо вскрикнул, схватившись за грудной отсек. Айронхайд резко пришёл в себя, подхватывая пошатнувшегося хакера и с тревогой вглядываясь в засбоивший жёлтый визор. Неужели этот тоже? Но когда?! И с кем? Вентиляторы мелко дрожащего мнемохирурга работали на повышенных оборотах, но корпус в красных манипуляторах продолжал опасно нагреваться. Хромедом то хватался за броню, прикрывающую камеру искры, то за Айронхайда в тщетной попытке обрести былое равновесие. Оружейник только сжимал сильнее бывшего сослуживца в дружеских объятиях, не зная точно, как и чем тут можно помочь. А потом всё прекратилось. Хромедом уронил манипуляторы вдоль безвольно застывшего корпуса, напряжённо уставившись куда-то за спину начальнику охраны. — Не могу поверить, — глухо донеслось из-за забрала. — Просто не могу поверить, что ты всё бросил… Порядком струхнувший Айронхайд заозирался по сторонам в поисках хоть какого-то медика; он слышал о возможном помешательстве при потере соузника, и что делать в таком случае, толком не знал. Откуда-то вынырнул Ревинд, вцепившись в друга, как скраплет в законную добычу. — Хром! Хром, ты чего? — испуганно тараторил маленький архивариус, попутно оглядывая броню товарища на предмет страшных ранений или серьёзных повреждений. — Что случилось? — Ревинд? — бывший полицейский опустил взгляд на прижавшегося к его бедру невысокого меха, удивительно бережно дотронувшись ладонью до его шлема. — Если бы ты только знал… если бы знал, как сильно мне тебя не хватало! Айронхайд под шумок разжал сервоприводы, перепоручая хакера заботам другого, и тайком облегчённо вентилируя воздуховоды. Единственное, что в этот момент удержало его сознание онлайн, так это вид на неправдоподобно расширившиеся окуляры архивариуса. Всё это было как-то слишком. Ирреально. Не поддавалось никакой логике. Он был растерян и подавлен, и на почётную роль няньки или психолога подходил мало. Самому бы окончательно не рехнуться. Апофеозом всему прозвучал небывалый по мощности взрыв. Сияющая волна белоснежного света вырвалась с нижних уровней планетоида и лениво раскинулась во все стороны. Сначала Айронхайд подумал, что вот и ему конец пришёл. Но когда его только обдуло тёплым ветром, на краткое мгновение пробудив в памяти нечто давно забытое, схожее с ощущениями от заботливого поцелуя давно ушедших во Всеискру Создателей, он озадаченно осмотрелся. Вслед за волной гасло освещение, затухали сигнальные огни и… исчезали все радиоволны. Перепроверив на всякий случай собственный комлинк, оружейник убедился, что апгрейд не работает. Только шум помех на всех частотах. Более того, встроенный сканер не ощущал ни единого рабочего диапазона в молчащем пространстве. Создавалось ощущение, что головизоры и холопроекторы, различной направленности общественные и секретные военные сети, закрытые и общие каналы связи были только плодом воображения! А на самом деле ничего этого не существовало. Полная тишина, абсолютный информационный вакуум. Следовало в таком случае согласовать дальнейшие действия с Праймом во избежание паники хотя бы в рядах автоботов. Понятное дело, что полностью они не справятся с накалом страстей и общесметающим страхом толпы, но хотя бы предупредить самый пик, минимизировать возможные потери. Айронхайд сделал на автомате уверенный шаг к Оптимусу и замер в ступоре, глядя на медленно закрывающуюся грудную броню своего друга и командира, а также на покоившийся на его синих ладонях расколотый, абсолютно точно неактивный артефакт. Определённо, Великой Матрицы более не существовало в этом мире. По крайней мере, её больше не существовало в этой реальности. Оптимус поднял голову, встретился с растерянным взглядом начальника охраны и грустно улыбнулся: — Больше не Прайм. *** Оглядываясь вокруг, Хромедом только теснее прижимал к себе Ревинда, боясь вновь потерять своего маленького друга. Кругом бестолково толклись автоботы, десептиконы, нейтралы — полностью дезориентированные, растерянные и ничего не понимающие. Одни подавленно молчали, другие возбужденно переговаривались, стараясь отыскать в полном хаосе того, кто может со всем разобраться. Связь до сих пор оставалась заблокированной — даже встроенная в шлемофоны, и Хромедом полагал, что общая ситуация изменится не ранее, чем через пару орнов. По крайней мере, ему так казалось. Он не знал точно, откуда обладает запретным для остальных знанием, но сильно подозревал, что обязан этим Джаззу. Джазз… Искра болезненно сжалась. Он слишком ярко ощущал в себе непривычно светлую и самую лучшую половину серебристого гонщика, так щедро подаренную в случайном коннекте. Вряд ли кто-то до него имел хоть малейшее представление о настоящем внутреннем мире одного из самых удачливых диверсантов Кибертрона, умело вершившего историю родной планеты из закулисья. Сколько тайн прошло через изящные манипуляторы? Сколько секретов хранил изворотливый процессор? Всё это осталось за кадром. Зато теперь для него самого все скрытые переживания, помыслы и робкие мечты, что хранила искра лейтенанта, были открыты и понятны. Так никем и неизведанная нежность, лёгкая грусть и бесконечная верность каким-то сугубо своим жёстким принципам и идеалам стали поистине бесценным подарком, разделённым на двоих. Хромедом знал, что сохранит в себе эту часть партнёра, укроет от алчных взглядов и бережно пронесёт сквозь эоны. И Ревинд ему поможет, как и всегда помогал. Ведь пока пульсируют их искры, Джазз остаётся жив. Архивариус осторожно тронул товарища за локоть. — Хромедом… — Тумблер. — Что? — Зови меня Тумблер, — мнемохирург мягко подтолкнул в спину маленького меха по направлению к Лост Лайту. — Это и есть моё настоящее имя. Довоенное. — Хорошо, — растерянно согласился Ревинд, цепляясь пальцами за пёструю броню товарища и торопливо шагая рядом, стараясь не отстать. — Куда мы идём? — Домой. — А разве не здесь… — архивариус на полуслове оборвал своё незавершённое предложение, с запоздалым пониманием качая шлемом. — Мы летим с Родимусом, так? — Да. Мы летим с нашим капитаном. Здесь нам больше нечего делать. — А разве мы не должны помочь отладить тут оборудование или хоть как-то запустить коммуникационные сети? Мнемохирург остановился и, склонившись, заглянул в растерянный фейсплейт друга. — Поверь мне, здесь всё будет хорошо. Не сразу, но будет. Я… просто знаю. — Откуда? — заинтригованно прошептал Ревинд. — Скоро сам во всём разберёшься, — туманно пообещал хакер, распрямляясь и упрямо прокладывая себе путь через волнующуюся толпу к закопчённому боку звездолёта. — А про карту ты тоже в курсе? — возбуждённо подпрыгнул архивариус. — Про какую карту? — вяло удивился нейрокорректор. — О! — оживившийся Ревинд тут же повис на его манипуляторе и торопливо заговорил. — Оказалось, что саморасколовшаяся Великая Матрица Праймов хранила в себе карту всех отдалённых областей Империи! Говорят, что она интерактивная, то есть постоянно меняется согласно происходящим в реальности событиям. Только представь себе такое! Одну половину было решено отдать Родимусу, а вот кому вторую — я не знаю, прослушал. Кстати, они всё равно называют Родимуса Праймом, а вот Оптимуса почему-то нет. Наверное, это потому, что Оптимус Прайм официально сложил с себя все полномочия, а Родимус, наоборот, принял. Капитан добровольно возложил на себя миссию по охране самых дальних рубежей Империи. Вот это поворот, правда? Никто никогда не рассчитывал на такое. А Проула выдвинули на должность Представителя Гражданского Округа. Мне он никогда не нравился, но вроде лучше кандидатуры никто предложить так и не смог. Кстати, Шоквейв будет его заместителем. А ещё я там Миража видел; он изъявил желание участвовать в восстановлении планеты и подал официальный рапорт об увольнении из регулярных частей автоботской армии. А за ним Блэр ушёл… Вот Спрингер удивится! И ещё говорят, что Рэтчет категорически отказался возвращаться, что он тоже с Родимусом остаётся… Уже подходя к аппарели, мнемохирург отыскал взглядом полусидящего на трапе Вирля, к которому тесно прижимался Сверв, обнимая за пояс. В этот момент бармен оглянулся, задумчиво изучил композицию, состоящую из хакера и болтающегося на нём архивариуса, и восхищённо поднял большой палец. *** Только непомерной силой воли Проул заставил себя приблизиться к опасной твари, чью броню лизали пугающие чёрно-фиолетовые языки пламени, но возле которой почему-то совершенно спокойно чувствовали себя и Дрифт, и Ультра Магнус. Оба заместителя Второго Прайма бросили в сторону праксианца только мимолётные взгляды: их вниманием полностью завладела новообретённая карта. Проул не знал, что за новый путь в бесконечных странствиях изберёт для себя вторая ставка; он мог только надеться, что свалят они все надолго. Желательно — навсегда. Он хотел вежливо поприветствовать Родимуса, как того требовали протоколы, но совершенно другие слова слетели с вокодера прежде, чем тактик успел взять себя в манипуляторы: — Тебе здесь не место! Пугающий трансформер обернулся и пригвоздил праксианца к месту безразличным взглядом, будто пришпилил органическую мошку. — И тебе не ржаветь, Проул. Казалось кощунственным, что у порождения самого Юникрона остался приятный тенор прежнего Второго Прайма. Какое-то время тактик боролся с собственным корпусом, чтобы не выдать сжирающего изнутри страха, а также не слить позорным образом отработку под ноги. Родимус же просто терпеливо молчал, с интересом разглядывая того, кто доставил его команде столько неприятностей. — Ты действительно обескураживающе умён, — наконец прозвучала окончательная рецензия, подводя итоговую черту под всеми произошедшими событиями. — Но всё-таки недостаточно проницателен. Проул молчал. В первую очередь потому, что не знал, как следует себя вести с этим опасным во всех смыслах недотрансформером. — Не трясись так явно, — продемонстрированный оскал уверенности отнюдь не добавил. — Я не собираюсь ни мстить тебе, ни деактивировать. — Хотя следовало бы, — неожиданно высказал своё мнение Дрифт, с неприязнью щуря синюю оптику. Ультра Магнус от каких-либо высказываний воздержался, но весь его вид говорил о том, что в кои-то ворны он полностью согласен со вторым помощником. — И что же ты, в таком случае, намерен делать? — не удержался от сарказма Проул, плохо представляя себе, чего вообще можно ожидать в наступившем хаосе после обвала абсолютно всех систем коммуникации. Тотальная неразбериха бесконечно выводила из себя, как и неуверенность в завтрашнем орне. — То, для чего и был создан, — голубоватые с лиловым отливом линзы опасно блеснули. — Буду нести справедливость туда, где она необходима. Как и защищать всех тех, кто не может постоять за себя самостоятельно. — Надеюсь это твоё неопределённое «там» находится как можно дальше от Кибертрона, — тактик знал, что хамит, но ничего не мог с этим поделать. Пугающий реликт древности в шипастом корпусе хотелось прикопать где-нибудь на необитаемой, абсолютно неживой планете за миллионы парсеков, а потом потерять координаты. — Потому что твоё понимание того, как именно следует доносить справедливость, немножко отличается от общепринятых норм. — Уж как умею, — ещё раз ухмыльнулся Родимус, сверкнув острыми длинными клыками. — Главное, что у меня с командой это получается. И достаточно эффективно. Остальное — мелочи. Проулу очень хотелось возразить, что половина разрушенного до основания Айакона и каким-то образом уничтоженные системы связи по всей Империи никак мелочами считаться не могут, но он вовремя прикусил глоссу. Ну, в шлак! Пусть уже убирается со своими оплавками подальше, а уж они здесь сумеют отстроить всё заново. К несчастью, Родимус проявил чудеса проницательности. Наклонившись к чуть не отпрянувшему прочь автоботу и уставившись в его расширившиеся окуляры в упор, он очень тихо и с долей угрозы произнёс: — Не волнуйся. Системы связи очень скоро заработают. А некоторое количество развалин не та цена, о чём стоит переживать, когда речь идёт о восстановлении целой Империи. Я принёс трансформерам мир и гармонию, а также справедливость и равенство. Конечно, не всех устроят восстановленные из тлена прошлого давно забытые ценности. Предполагаю даже, что будет большое количество недовольных. Не найдя поддержку здесь, они устремятся подальше от обновлённого Кибертрона. Твоя задача напомнить этим горячим головам, что тут их ждут всего лишь строгие своды законов и справедливый суд, а вот там, — и Родимус Прайм указал манипулятором вверх, в открытый космос. — Их буду поджидать я с парнями. Проул сглотнул выступивший из ротовых форсунок энергон. Но бывший Лидер ещё не закончил. — Ты не останешься без помощи и поддержки. Только имей в виду, теперь равенство абсолютно! Нет больше никаких исключений из правил. Закону будут одинаково подчиняться все. — А если они не захотят? — Значит, их деактивируют. — Ты же говорил, что все будут равны? — на короткое мгновение Проулу показалось, что вот он — миг просветления! Что ему удалось поймать Родимуса на лжи. Но следующие слова развеяли его надежды, будто утренний ветерок — белёсый туман на органической планете. — Теперь у Кибертрона есть тот, кто за всем присмотрит. В его функции входит не только защита, но и наказание преступивших черту невозврата. — И это не ты? — на всякий случай уточнил праксианец, готовый уже на кого угодно, только не на представший перед ним спарковский кошмар. — Он трансформер? Автобот? Десептикон? Назови хотя бы имя! — Нет, это не я, — Родимус подался назад, словно ярко демонстрируемая буря чужих эмоций была ему крайне неприятна. — Он — трансформер. Он — член общества. И как нейтральная сила он лишён каких-либо предпочтений, ненужных чувств и лишних эмоций. Он просто… хранитель. Проул старался переварить полученные данные, но любая попытка классифицировать информацию порождала ещё большее количество вопросов. Уловив его сомнения, Второй Прайм мягко добавил: — Каждый из нас заплатил высокую цену за ставшей реальностью мечту миллионов. Но каждый из нас в итоге принял предъявленный ему вечностью счёт и смирился со своим новым местом. Но вот какова твоя цена, Проул? На этот вопрос у тактика ответа не было. Он ушёл не прощаясь, предоставляя команде Лост Лайта готовиться к своему последнему и бесконечному путешествию. Стать добровольным изгнанником — не слишком ли много всего за один проведённый и не самый масштабный бой? Смог бы он поставить на кон весь свой актив, понимая заранее, что в случае выигрыша он должен будет уйти? Добровольно отойти в сторону, не имея ни малейшей возможности оценить плоды трудов, просто предоставить уже совершенно другим меха строить их светлое, не запятнанное чужими ошибками будущее? Одним махом отказаться от дома, от родины, от своего народа… Неужели Праймас действительно говорил со своими избранниками прежде чем уничтожил последнее творение Древних, оставив расу трансформеров глухими и слепыми, словно новоактивированные протоформы? Но Родимус дал ясно понять, что Кибертрон отныне находится под надёжной защитой. Значили ли его слова, что теперь вместо Прайма, избираемого Великой Матрицей, им послан неизвестный, объединивший в себе разом функции протектора и судии? Не Лидер, ведущий за собою, а всего лишь следящий за неукоснительным исполнением законов. Гарант справедливости, гарант правосудия, гарант объективности. Разве может обычный трансформер стать настолько беспристрастным, дабы не симпатизировать одним и не испытывать предубеждения к другим? Но это же невозможно! Для этого нужно быть дроном, безвольной машиной. Как… Как Вектор Сигма! Но у великого компьютера всегда был оператор. Машина всего лишь выполняла действия, заложенные в нее программой, ведь так? Конечно, она обладала каким-то своим, непостижимо мощным интеллектом, но не умела чувствовать, сопереживать, предвидеть. Функция «оракул» не равна эмпатии тех, кто живёт, страдает, любит, испытывает боль, ненависть и разочарование. Именно потому не сумели предотвратить Вторую Кибертронскую войну, именно потому и был в итоге уничтожен Вектор Сигма. А что же теперь? Какова функция безымянного меха, приставленного к механическому интеллекту, призванного управлять целой планетой? Да что там, целой Галактикой! Или никакого меха нет и в помине? А Родимус имел в виду как раз Главный Компьютер как беспристрастного арбитра в их непрекращающейся игре интересов? Столько вопросов, и ни одного ответа… *** — Ну вот и всё, Проул, — дежурно улыбнулся Оптимус, появляясь перед тактиком абсолютно бесшумно и неожиданно. — На этом наши пути расходятся. Свобода. Проул замер, чувствуя не радость от долгожданного избавления, а непомерную тяжесть, придавившую гордые праксианские плечи. Он стоял и смотрел на Лидера — уже бывшего Лидера автоботов — с неприятной даже для себя проницательностью понимая, что его за собой не позовут. Куда бы Оптимус ни отправился, Проулу рядом с ним места не было. И ржавое знание, что окажись на его месте Джазз, то лейтенанта бы ни за что не оставили одного, разъедало изнутри подобно кислоте. — Твоя служба ещё не закончена. Только теперь ты работаешь не на меня, а на Кибертрон. Служи с честью, — напоследок напутствовал Оптимус, разворачиваясь и уверенно удаляясь в сторону одиноко стоящего межпланетного перехватчика. «Проваливайте все! — нестерпимо хотелось прокричать в красно-синюю спину. — Вы как всегда всё разрушили, а собирать и склеивать осколки прошлого мне одному. Как и отвечать за всех опять только мне». Вот только искра тактика, часть которой ему теперь не принадлежала, болезненно сжималась и рвалась вслед. Рвалась вслед за Праймом. Праймом, которому больше никто не был нужен.