BTS драбблы

27.4beats — shallow

      Чонгуку восемнадцать, возраст как раз тот, когда гормоны сносят голову и непреодолимо хочется трахнуть все, что выглядит хоть немного соблазнительно и Тэхен под это «немного» подходит, почему-то, слишком сильно. Но Чонгук держится, неплохо держится, тихо удовлетворяя себя под струями холодной воды в душе и болезненно сдерживая стоны, заткнув рот свободной рукой. И все правда могло бы так оставаться, даже после того, как Джин застал младшего, но предпочел тактично промолчать. После того как Намджун обнаружил внушительную коллекцию порно на его компьютере, которое, вообще-то, не помогает совершенно, но для вида надо. Все могло бы так оставаться: Тэхен, наваливающийся сверху во время игры, и до крови искусанная губа, которой достается каждый раз, когда надо не застонать. Могло бы.       Но все ломается однажды, когда на фансайне у Чонгука встаёт. В штанах становится непривычно тесно, и лица взволнованных фанаток расплываются, запахи вдруг с новой силой ударяют в голову, вязкие, словно смола, мысли не дают сосредоточиться, и пора срочно что-то с этим делать, блять.       — Мне надо в туалет, — шепчет Чонгук сидящему рядом Джину и, когда фанаты отвлекаются на очередную шутку Хосока, аккуратно, по стеночке, уползает в уборную, провожаемый взглядом Тэхена из-под челки. Чонгук запускает руки под холодную воду, Чонгук старается дышать размеренно и глубоко, Чонгук ударяет себя по лицу. Внизу живота все так же болезненно тянет, проблема просто так уходить не собирается.       Все становится только хуже, когда дверь вдруг открывается и входит Тэхен. На нем дурацкая свободная футболка, открывающая слишком красивые ключицы, рваные джинсы, выставляющее гладкие, острые колени, и все это сейчас просто слишком. Запах, как всегда, одуряющий совершенно — дорогой одеколон и что-то такое, чем пахнет только Тэхен, что-то сладкое и уютное.       — Эй, ты в порядке? Мне показалось, что-то случилось. Ты весь красный. — Наивно распахнутые навстречу глаза и искреннее беспокойство Чонгука пугают, он пятится, в его голове крутится только одна навязчивая мысль и вот это уже совсем не правильно.       — Не подходи ко мне… — шепчет он, но Тэхен, кажется, не слышит. И упорно ничего не замечает, волнуется.       — Эй, что с тобой? Хочешь попить? — старший ободряюще кладет руку на плечо Чонгуку и того внутри дёргает, за все эти несколько месяцев покорного любования из далека и тихого самоудовлетворения под душем он срывается, как будто мстит, подобно загнанному зверю, рычит:       — Нет, блять, я не в порядке, — перехватывая руку Тэхена и толкая его в стену, а тот только смотрит испуганно. Когда тебе восемнадцать, а девушек в ближайшем окружении критически мало, зато рядом есть такой живой и теплый Тэхен, случается вот так позорно срываться.       — Там фанаты…ждут, — пытается вырваться старший, получается слабо. Чертов Чон Чонгук гораздо сильнее, чем кажется. Прижимает к холодной кафельной стене, и через тонкую ткань джинсов отчётливо чувствуется стояк. Тэхен выдирается и едва не кричит, сдерживает только толпа за дверью, которой, непременно, станет интересно. Чонгук ведёт носом по скуле Тэхена, опускается к губам и целует в уголок, выбивая из груди старшего тяжёлый выдох.       Сопротивление немного слабеет, но осознание того, что так быть не должно, продолжает иголками врезаться в Тэхенов мозг.       — Я — твой хен, отпусти меня, — пытается выглядеть сурово, но голос выдает с потрохами, Чонгук слегка улыбается и целует, мокро, требовательно и сопротивления не чувствует:       — Тебе ведь нравится, хен, — дразнит младший, теперь точно зная, что прав. Холодные и все ещё немного влажные пальцы Чонгука проскальзывают Тэхену под футболку. Старший к своему стыду понимает, что, отнюдь не от страха, дрожит. Он слегка подаётся вперёд и утыкается лбом в Чонгуково плечо.       — Мелкий извращенец, — шепчет Тэхен, выдыхая горячий воздух куда-то в шею. Расстегнув пуговицу, пускает руку в штаны младшему и чувствует, как тот охотно подаётся навстречу, толкается в ладонь.       Теперь у Тэхена тоже стоит. От возбуждения он низко хрипло стонет, но тут же, спохватившись, впивается зубами в Чонгуково плечо.       — Теперь и хену нужна помощь? — хихикает младший, но тут же замолкает, запрокидывая голову и сильнее толкаясь в руку. Он выводит круги на груди Тэхена, обводя пальцами соски и заставляя того еще сильнее кусать за плечо, сдерживая стоны и хрипло рыча. Чонгук опускает руку и нарочито медленно, дразняще, ведет от пупка ниже, расстёгивая ремень, обхватывая Тэхена рукой и заставляя того изогнуться.       Чонгук и сам готов извиваться, подобно змее, целовать, кусать, звать по имени, снова кусать, но не может себе позволить, старается выглядеть взрослым и доминировать, а сам давно бы позорно стек в лужицу по стене, словно девочка. Потому что Тэхен пахнет так, что зарыться носом в его волосы хочется и не отпускать никогда, потому что его кожа, гладкая и упругая, под пальцами Чонгука кажется вполне естественной и зубы, прикусывающие плечо, тоже, потому что он такой…настоящий? Тэхен проводит рукой вверх-вниз еще несколько раз и Чонгук с приглушенным стоном кончает, а через пару секунд и он сам.       Старший дышит прерывисто и отползает от Чонгука, моет руки, отряхивается и, внимательно осмотрев свое отражение, произносит:       — Нас там ждут, поторопись, — и вот это почему-то, как удар под дых