Пусть случится чудо

Скажи мне — я забуду, покажи мне — и, может быть, я запомню, вовлеки меня — и тогда я постигну.

Конфуций

      Даже самые ужасные люди, когда спят, не выглядят даже на грамм такими ужасными, как в минуты бодрствования. Невозможно угадать хоть каплю отваги в самых отважных людях, когда они, укутавшись под теплым одеялом, досыпают десятый сон и летят по улочкам и переулкам царства знаменитого царя Морфея, покровителя снов. Наоми, мирно спящая в своей постели, сейчас была похожа на ангела, упавшего с небес. Хотелось спросить её: ты не ушиблась, когда падала с Эдема, ангел рая? Сны ей снились довольно редко, в основном она погружалась в беспамятство без сновидений. Хотя те нередкие сны, которые посещали её иногда, были не из приятных, и она просыпалась в холодном поту с ощущением тягучей пустоты и одиночества. Именно тогда ей хотелось ощутить присутствие дорогого ей человека, которого она так хотела бы иметь, друга, которого ей не хватало. Ей никогда не было нужно общественного внимания многих людей, она стремилась к жизни в небольшой компании близких ей людей. Для нее это был предел счастья и наслаждения, которого ей очень не хватало с самого детства.       Впервые за долгое время ей снилось что-то. Это были какие-то непонятные обрывки, что-то наподобие фрагментов мозаики, которую ей нужно было сложить воедино, чтобы понять её смысл. Ониксовые глаза, с которых капают в воду слезы. Рассвет, окрашивающий верхушки высоких деревьев. Дождь, падающий с небес на её бледную кожу. Она, стоящая посреди опушки леса, одинокая и опустошенная. Могилы её клана. Саске, смотрящий вдаль, будто бы ищущий что-то мимолетное, скрывающееся за далеким горизонтом. Казалось, что все эти образы были не связаны друг другом. Они меняли свою последовательность, но не изменялись, не появлялось новых деталей, новых вещей. Наоми даже во сне задавалась вопросом о всей сути увиденных ей картин. В чем связь всего этого? Зачем они представали перед её глазами? Но она этого понять не могла, не могла уловить причину. Вдруг раздался дребезжащий посторонний звук. Рука сама собой легла на будильник и выключила этот противный глас, взывающий о начале нового дня, нового утра в её жизни. Она пробурчала себе что-то под нос и открыла глаза, внимательно осмотревшись. В комнате было все еще темно, и так будет всегда. Под землей трудно было понять, какое сейчас время суток, и только мирно тикающий будильник на тумбочке свидетельствовал о том, что сейчас шесть часов утра и пора уже вставать, чтобы начать первое занятие с новым, самым первым в её жизни учеником. «Ну что же, Наоми, пора уже поднимать свою тушку с кровати и идти в ванную. Не ленись. Первый ученик. Не заставляй Учиху ждать, а то обидится», — подумала она и на последней мысли усмехнулась. Все же встав с кровати, она, все еще находясь в полудреме, пошла в ванную в надежде, что хотя бы холодная вода поможет ей окончательно проснуться. Она была вовсе не ранней пташкой и установила этот вечный недоброжелатель лежебок только потому, что не хотела опоздать. Ей хотелось оглядеться, чтобы понять порядок комнат в этом жутком месте. Нужно было познать, в каких комнатах находятся лаборатории, в каких столовая, а в каких жилые помещения. Во всем этом здании никого кроме её и Саске не было, это было убежище, в котором Орочимару бывал редко, и никто из его прислужников не знал о его точном расположении, только Кабуто было позволено знать эту тайну, как и расположение ловушек, которые были нередки и в которых так не повезло было бы попасть заблудшим путникам. Наоми избегала всех преград, потому что ощущала, в каком месте проходили Орочимару и Кабуто, она чувствовала «цвета их мыслей».       Выйдя из ванны, она пару часов просидела за книгой при тусклом свете одинокой лампочки, всё же, глубоко вздохнув, отложила это приятное для нее занятие, глянула на циферблат и немного неуверенной походкой проскользнула мимо комнаты Саске. Она почувствовала, что он уже вышел из нее и направился прямо по коридору. Девушка решила последовать за его «цветом мысли». «Значит, успел оправиться. Хорошо. Это ему было необходимо. Из-за моих тренировок он уставать будет намного чаще, чем думает, но и мне было нелегко». Да, действительно, учитель не давал Наоми поблажек, и даже когда она была без сил он принуждал её вставать и двигаться дальше, говоря, что если она остановится, бывалый прогресс будет упущен и все пойдет насмарку. Воспоминания о своем сенсее заставили Наоми грустно улыбнуться и вспомнить его образ. Такой родной и дорогой, он был ей как второй отец, и отдал жизнь за спасение своей названой дочки, хоть и был очень сильным шиноби, не сдававшимся ни перед какими трудностями, стоящими у него на пути. Именно эти качества Наоми и унаследовала от него, как ученица откладывает в свой мозг все уроки любимого наставника, так и она взяла себе некоторые его привычки, потому что он был её идеалом, примером, каким нужно быть достойному шиноби.       Продвигаясь по коридоре за темно-черным «цветом мысли», она и не заметила, как вышла в небольшое помещение с тремя столами из крашенного в серый цвет дерева. Освещение было довольно скудным, но она уже привыкла к этому, поэтому без особых трудностей смогла рассмотреть дверь в другое помещение. Если первое было, должно быть, столовая, то второе было кухней. Наоми с нетерпением осмотрелась, надеясь заметить в этой комнате что-нибудь примечательное, но обнаружила Саске, сидящего в тени. О его нахождении здесь Мангэцу знала, посему не удивилась его присутствию. Она не заострила на нем особого внимания, а прошла во второе помещение. Осторожно открыв дверь, она увидела плиту, холодильник, в котором запасов было максимум на неделю, что совсем не ложилось с договорённостью между ними. «Чёртов Змей, хочешь нас голодом заморить, что ли?» — раздражённая мысль промелькнула в голове. Орочимару ушел недавно, о чем говорила пропажа его энергетики, как и энергетики Кабуто, значит эти оба ещё могли позаботиться обо всем. Она решила порыться в тумбочках, на которых в основном размещались медицинские препараты, которым явно не хватало места в лабораториях. Открыв очередную дверцу, она заметила свиток, который мигом привлек её внимание. Это было послание от Орочимару. Он извещал, что специально спрятал послание среди вещей, предчувствуя, что Наоми не имеет чувства такта и обязательно сунет нос в чужие вещи. На это заявление Мангэцу фыркнула, возмущённо прошептав приевшееся «Чёртов Змей». И принялась читать далее. Орочимару отмечал, что покинул убежище сразу после её заселения и надеется, что она сможет чему-нибудь дельному научить Саске, в противном же случае её ожидает участь подопытного кролика. На эту угрозу Наоми хмыкнула и подумала: «Еще посмотрим, кто из нас им будет». Также здесь значилось, что в холодильнике, если Наоми еще не заметила, запасов ровно на неделю, но деньги, спрятанные в том же месте, где был запрятан свиток, позволят им обеспечить себя пропитанием на несколько месяцев вперед. Орочимару не знал, сколько он пробудет в отлучке, и решил подстраховаться. Он не мог оставить своего будущего сосуда и ученика без средств на существование. Наоми запустила руку в ящик и определила, что там действительно находится гладкая, немного шершавая бумага денежных купюр.       Немного подумав, она решила сделать им с Саске завтрак, ведь Наоми чувствовала, что он сюда еще не заходил на кухню, а следовательно был свято уверен, что их пропитание ляжет на плечи его сенсея. Быстро пробежав глазами по содержимому холодильника, она потянула руку за нужными ингредиентами для неказистого блюда, которое она любила, но готовила нечасто. По её мнению, нет ничего вкуснее грибного супа или «мисо». Она изловчилась сделать его быстро и вкусно. Вот и сейчас, вскоре после её прихода на кухню, запах свежеприготовленного блюда заструился по кухне и проник в столовую. Даже Саске против воли представил вкус того, что он будет есть. Не зря же он решил подождать её прихода и, лишь завидев, понял, кто в убежище теперь хозяин. Она осмотрела все властным взглядом и Учиха понимал, что пока он не сможет ей командовать и заставлять действовать по своим правилам. Один её взгляд давал понять, что она не потерпит непослушания и горячо плевать за кем бегали многие девочки из Конохи, кто одним только своим появлением заставлял учащенно биться их сердца, а натыкаясь на его ледяную возводимую вокруг себя преграду, тихо стонали и плакали от его холодности, потому что не одна из них никак не могла пробиться сквозь его ледяную защиту и добраться к его холодному сердцу, чтобы растопить его, заставить громко стучать в груди. Вот какие были у них мечты и надежды, вот чего хотела каждая из тех девушек, которые не смогли устоять перед его красивой внешностью и им должно быть нравилась его холодная натура, скорее всего из-за тех же мечтаний, надежд. Появление Наоми вывело его из привычной колеи. Она была такая красивая и казалось такой недоступной. Глядя на неё, ему казалось, что он смотрит в зеркало. Целый вечер до того, как заснуть, погрузиться в омут сновидений с головой, он думал о Наоми. Не мог понять причину своих раздумий, не мог уловить связь их схожести, но спросить ее он не решался, слишком хорошо он знал себя и поэтому, зная о их схожести, понимал, что она не ответить, промолчит или же просто уйдет. Снова подумав о ней, он не заметил, как она тихо вышла из кухни, неся с собой две тарелки с супом и, поставив перед ним одну из них, взглянула на него и, уместив на стол фактически возле его порции вторую тарелку, прошла и встала у него за спиной. Немного помедлив, она легонько надавила пальцами на место, куда пришелся удар рукоятки ее катаны, отчего Саске немного поморщился и удивился внутри, но виду не подал.       — Прости, — чуть слышно прошептала Наоми.       Ее руку мигом заволокло зеленым сиянием и она аккуратными движениями стала залечивать то ушибленное место, куда она его стукнула. Она чувствовала свою вину и поэтому решила проверить насколько серьезно она смогла ему навредить. «Так. У него небольшой ушиб. Если бы я не залечила, он бы чувствовал небольшую боль, а по вечерам не смог бы встать с кровати из-за головной боли. Ты немного перестаралась, Наоми, не попала точно в центр, скривила радиус удара», — подумала она, продолжая с помощью своей чакрой залечивать своей же рукой нанесенное увечье.       — Зачем ты это делаешь? — без капли эмоций спросил Саске. У него в голове крутился только этот один вопрос. Ему действительно было тяжело встать с кровати, в голове ударялось тупой болью от нанесенного ему удара. Он тут же ответил на свой вопрос: « Она медик. Орочимару перед своим уходом говорил, что она профессиональный ирьенин. Она, как медик, известна под именем Маленькая Госпожа. Я слышал о ней. По миру шиноби она известна тем, что занимается тяжелыми случаями. Маленькая Госпожа, Кровавая Молния, Наоми. Сколько же у тебя имен?»       — Я причинила боль ненамеренно, допустила ошибку, ударила не в то место твоего затылка. Для опытного медика и шиноби это непростительно, я могу все исправить таким способом.       Потом она провела рукой по его волосам, совсем без надобности, просто ей почему-то жутко захотелось дотронуться до них. Саске чуть заметно вздрогнул и сразу же обвинил себя в этом. Его сердце отдалось в груди гулкими ударами. Он не мог понять причину этого и они старался утихомирить тот огонь зажегшийся только от одного ее прикосновения. « Саске, хватит. Помни про месть. Ты не должен себе позволять что-либо. Да, она тебя заинтересовала, но не больше. Заглуши в себе это непростительное сердцебиение. Успокойся», — он старался себя успокоить, попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом и у него это получилось. Он взял в руки тарелку с горячим супом и стал глотать эту горячую жидкость, которая волнами шла по его телу, даря тепло. Он закрыл глаза в блаженстве. Вкуснее этого ему еще не удавалось что-нибудь пробовать, хотя его мать тоже готовила довольно вкусно. Эти воспоминания про родных, которые проникли в его голову совершенно неожиданно, заставили его мысленно содрогнуться и прийти в себя. Он мститель. Он не должен позволять себе даже такие вольности.       Наоми корила себя за то, что прикоснулась к нему, она ощутила что-то внутри него, подумала, что еще чуть-чуть и она бы не удержалась и проникла в его мысли. С ней такое впервые. Она пообещала себе, что будет стараться избегать телесного контакта с Саске, не хотела повторение тех мурашек и жгучего желания узнать всю суть этого человека.       Опомнившись, она села за стол и влила в себя суп. Спокойно поставив пустую тарелку на стол, она известила Саске:       — Если я буду готовить, то ты будешь мыть посуду. Надеюсь ты не будешь со мной спорить. Я не люблю лишний раз затевать споры, потому что всегда стою на своем. Когда помоешь посуду, выходи на улицу. Я буду ждать тебя там.       Теперь Наоми развернулась и вышла из комнаты, оставив Саске наедине со своими мыслями и в полном недоумении. Он смотрел ей вслед и, быстро собрав пустые тарелки, ринулся в указанное место. Он правильно предположил, что спорить с ней будет бесполезно. Знал, что если он ее разозлит, то будет еще хуже, чем сейчас. Как непростителен для Саске был тот факт, что его будет тренировать какая-то девчонка младше его на год. Может, потом он будет ставить ей свои условия, но пока он не может с ней бороться, слишком слаб. Если у нее есть своя собственная техника глаз, которую она могла бы применить против Шарингана, значит его глаза в этой ситуации полностью бесполезны. Тоже самое на счет техник разных стихий. Ей подвластны четыре стихии из пяти и только одна ей неизвестна. Это означает, что его шансы также равны нулю. Ее тайдзюцу было на более высоком уровне, чем у него самого. Да, стоит немного подождать и запомнить все ее уроки и тогда даже Итачи перестанет быть для него проблемой и он отмстит. Он не задумывался над вопросом, что же будет после его мести, неужели его ждет пустота. Нет, его больше не будет существовать, его тело будет принадлежать Орочимару. Саске не думал о будущем, он живет только ради мести.       Наоми вышла на свежий воздух. Набрав полную грудь воздуха, она спокойно выдохнула и наклонила голову к солнцу, словно цветок, который тянулся к солнечному теплу и свету, Наоми хотела насладиться тем, как солнечные лучи проходят по ее лицу, даря свою теплоту и радость от самого существования. Она не заметила, как на ее лице отразилась улыбка, она просто наслаждалась щебетом птиц, шелестом листвы и теплом лучей солнца. Саске только что вышел из убежища и увидел эту картину. Красивая девушка с кроваво-красными длинными волосами, собранными в хвост, стоит поляне и, подняв голову в высь, щуря глаза, смотрит на горячее солнце и красиво улыбается. «Она красивая. Очень красивая», — подумал Саске и сам не заметил, что на его лице появилась еле заметное подобие на улыбку, которое быстро исчезло. Наоми его все же заметила, обернулась и поманила за собой. Она неторопливо шла вперед, за ней двигался Саске.       Сделав пару десятков шагов от убежища, Наоми остановилась и сказала:       — Здесь будут проходить наши тренировки. Теперь слушай внимательно и запоминай твой распорядок дня. Забудь о свободном времени, его у тебя не будет. Когда я пойду готовить для нас, ты можешь сделать себе небольшую передышку, но потом снова будем повторять то, чему я научу тебя сегодня снова и снова. Некоторые мои занятия покажутся тебе не нужными, но поверь они необходимы. Я не буду учить тебя новым техникам, только тайдзюцу. У нас в запасе примерно месяц и поэтому я две недели буду улучшать твое тайдзюцу и две недели сражение на катанах. Занятия начнутся прямо сейчас.       С этих пор она начала его усиленно тренировать. Объяснила почему сила удара у них разная.       — Саске, ударь поэтому дереву со всей силы.       Она кивком указала на дерево, которое стояло возле нее.Саске простым кивком дал понять, что приказ ему ясен. Он вложил в удар всю свою силу и нанес его. На дереве осталась довольно большая вмятина. Наоми кивнула своим мыслям.       — А теперь посмотри, как ударю я.       Она подошла к дереву и, собравшись, сделала один глубокий вдох и нанесла удар, дерево гулко зашуршало своим листьями и упало на земь. Корни, раньше впивавшиеся в землю, поглощая все ее живительные соки, теперь они не держались крепко за землю и то, что недавно стояло теперь лежало у ног двух шиноби. Саске поразила ее сила. Она хмыкнула и объяснила.       — Ты затрачиваешь слишком много сил на удар, когда дышишь неправильно. Удар нужно наносить на выдохе и тогда он будет сильнее и принесет большой урон противнику. Начиная с этой минуты, я буду учить тебя дышать правильно. Тебе это покажется самым глупым, но поверь это самое важное в моих уроках. С этого все начиналось. Я сама прошла через это.       И он не спорил. Она села в позу лотоса и стала медитировать, глубоко дыша. Саске уместился возле нее, она, не открывая закрытых глаз, сказала:       — Закрой глаза. Сосредоточься на дыхании. Глубокий вдох, глубокий выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Она делала то, что она проговаривала. Саске же полностью ей доверившись, повторял за ней. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох… Он сосредоточился на дыхании, забыл все, забыл про месть. Не было ничего только он один. Такое умиротворенное спокойствие. Ему его не хватало…       Так прошел весь день. Он не жаловался на всю скукоту этого дня, он знал, что Наоми говорит правду и если она сама прошла через это, то и он сможет. Его слишком беспокоили мысли о ней. Он каждый раз вспоминал прикосновение ее руки к его волосам и ее, стоящую возле логова, такая спокойная и светлая, казалось, что она ангел. Гордый и прекрасный ангел Эдема.       Наоми спокойно читала книгу, ее брови были серьёзно нахмурены, как случалось, когда она усиленно что-то пыталась взвесить. Теперь непонятно откуда взявшаяся мысль о соседе за стеной, заставляла ее волноваться. «Почему ты думаешь о нем, Наоми? Неужели он тебя заинтересовал?» — проносилось в ее голове.       Так они и сидели почти всю ночь. Прислонившись спинами с двух боков одной стены и думали друг о друге. Они оба не понимали этих мыслей и лишь усиленно старались отогнать их прочь. Никто из них не мог понять причину и они бежали от этого, скрывались каждый в своем сознании, как обычно и делали. Саске не нужны новые узы, а Наоми не привыкла к этому, а непривычное она может и жаждала всем сердцем, но в тоже время боялась. Она, как ручной зверек долгое время прожившая под замком своей клетки, хотела свободы, но боялась места, где не будет вкусного корма и ласковой хозяйской руки. Всего лишь боялась…