Пусть случится чудо

Прошлое — усыпальница наших умерших чувств.

К. Боув

      Дни в убежище тянулись своим чередом. Много времени каждый из двух жильцов этого места отдавали тренировкам. Наоми вкладывала все силы в молчаливого Саске, к которому она, собственно говоря, уже успела привыкнуть. Она хорошо помнила его бледное, не выражающее никаких эмоций лицо, и даже если она могла закрыть глаза, оно представало перед её внутренним взором. Почему? Ответ на этот вопрос и сама Наоми не знала. Должно быть, все заключалось в том, что они научились понимать друг друга без слов, стоило Саске бросить взгляд своих ониксовых взгляд на какой-либо предмет, Наоми сразу могла понять, чего хочет Учиха. За последнее время они ни разу не говорили, лишь только движениями и чуть заметными кивками головы озвучивали свои мысли. Дошло до того, что Наоми почти забыла то, как звучит голос Саске Учиха. Должно быть, он такой же как и она сама, холодный и безэмоциональный? Или же нет? Наоми мало задумывалась об этом и замечала это лишь только тогда, когда чувствовала потребность с кем-то поговорить. Такое иногда случается и с такими людьми, как Саске и Наоми, им многого не нужно, лишь только перемолвиться парой тройкой фраз, а дальше будет легче проводить все свои дни в полной тишине и безмолвии. Но они были очень упрямы, каждый из них не хотел первым начинать разговор, не позволяли услышать тембр своего голоса, послушать рассказ, неважно о чем, главное ощутить присутствие человека, который будет слушать и вставлять свое слово в речь, тем самым дополняя её своими, новыми размышлениями. Конечно, они понимали, что они не одни, что рядом с ними есть живая душа, но такая бесчувственная, скрывающая свои мысли по множеством масок и зарывающее свое подсознание за тысячами сводами от других людей, чтобы они не смогли понять слабые стороны их натуры, не получилось сыграть злую шутку с их чувствами. А также эта месть. Саске думал, что стоит ему только поговорить с Наоми, он обретет еще одну связь, которая ему была ни к чему, но мысль об этой девушке все равно не давала младшему Учихе покоя, было бы еще сложнее избавиться от этих уз, если они появятся у него с ней, он просто это чувствовал и молчал. Хотя все равно не переставал думать... Его это настораживало и пугало, он устал себе повторять то, что месть важнее всего, и ему нельзя думать о чем-то, кроме мести, а в особенности о ней, об этой загадке, которая была рядом, но её было просто невозможно разгадать, пока она этого не хотела, не желала и не позволяла ему. Наоми тоже иногда мучил вопрос об этом загадочным человеке, которого ей так хотелось прочесть, как новую книгу, никогда еще не появлявшуюся на её полке. Это было впервые. Наоми впервые чуть могла сдерживать свое любопытство и всегда заставляла себя избегать касания с Саске, даже если ему нужно было вылечить раны, появлявшееся на его теле после уже рукопашных тренировок, даже когда она подавала ему еду или же когда они решались сходить за продуктами в ближайшую деревню, дабы пополнить кончавшиеся запасы. Она знала, что если позволит себе прикоснуться к его телу, она не сможет больше держать всё свое стремление понять его и проникнет в его разум. Её семья всегда говорила: «У каждого человека должен быть свой собственный мир в глубине их подсознания. Для всех он разный: у одних он залит светом и теплом, как красивый оазис посреди пустыни их жизни, у других – находится во тьме, непроглядной тьме, в которой, должно быть, можно отыскать что-то необычное, не поддающееся описанию. Никто не в праве проникать в разум человека и знать, что он скрывает. Это его дело, не наше. Мы можем, но мы не должны лезть в душу человека, то, что он скрывает в себе, принадлежит ему и только ему». Помня эти слова, Наоми умело притупляла свое любопытство и сосредотачивалась на обучении своего ученика.       С ним ей никогда не было тяжело, он все схватывал на лету, усердно старался действовать по указанной схеме и ему всегда это удавалось. Они проходили стадию обучения одну за другой, и теперь Саске боролся с ней на равных, теперь он не был отброшен, как шкодливый котенок от ноги хозяина, он все больше и больше времени мог продержаться в бою с Наоми. Каждый её удар, каждый ушиб и синяк, украшавшие его тело после каждой тренировки, придавали ему силы,. Он теперь мог безошибочно знать, куда будет нанесен следующий удар, и мог уклониться от него, не забывая посылать ответный удар Наоми, хоть Саске и не удавалось еще ни разу нанести на её тело увечье, он чувствовал, что уже далеко продвинулся и перешел на новый уровень владения тайдзюцу. Так неуклонно тянулись недели, дни, часы, минуты и секунды. Прошло уже более двух недель, и Наоми скоро начнет учить его владеть катаной. Это будет уже тяжелее, и ранние стадии обучения покажутся Учихе слишком легкими по сравнении с тем, что будет ждать его впереди. Наоми это понимала и надеялась, что он выстоит, он должен выстоять, в противном случае прогресс будет упущен, и все придется начать сначала. Нельзя давать время на передышку, нужно неуклонно двигаться вперед к поставленной задаче, к цели, которую было необходимо достигнуть. Саске это тоже понимал и не собирался уступать усталости. К тому же, Наоми была опытным ирьенином и в любой ситуации оказывалась рядом. Именно в это время Саске слышал только одно слово. Да, Наоми говорила, но это был один случай, который она себе позволяла, только раз срывалось с её уст только одно слово. Она говорила: «Прости» и мигом замолкала, оставляя Саске в полном непонимании. Она всегда извинялась за все свои удары, всегда, когда взглядом показывала, что можно отдохнуть, и Саске от усталости падал на мягкую траву, она подходила к нему и с этим одним словом залечивала его раны. Тогда Учиха улыбался уголками губ, чуть заметно, так, чтобы Наоми, занимавшаяся его лечением, не могла это увидеть, и мысленно говорил, что это смешно, а извиняться глупо, потому что её уроки не раз спасут его жизнь в будущем и помогут убить брата, который отнял у него все, что он ценил. Саске перестал думать о том, что он поставит её на место, когда станет сильнее, она делает все, как привыкла делать, а за то, к чему человек приучил себя, нельзя наказывать, потому что каждый вправе менять себя сам, без чьей-либо помощи. Меняться или же нет - это выбор сугубо одного человека, его личное решение изменить свою судьбу. Наоми тоже ничем не уступала Учихе и каждую субботу, когда приходила пора Саске становиться на пост учителя, показывала лучший результат. Он много раз ловил себя на мысли, что она обучается в два раза быстрее его, должно быть, на это повлияло то, что она знает фактически все стихии мира шиноби. Саске не удивится, если она после его обучения и даже после того, как покинет убежище Орочимару, выучит стихию Молнии назубок, так, что сможет в считанные разы превзойти его, её нынешнего учителя.       Сегодня была субботняя ночь. Саске думал, почему Наоми отказалась учиться сегодня стихии Молнии и попросила перенести его урок на понедельник, на следующий день тренировок, потому что воскресенье был ими избран как выходной день. Это было впервые за долгое время, когда Учиха услышал еще хоть слово от нее, кроме, конечно, того «прости». Он ничего не понимал и быстро согласился, ему было все равно, когда будет проходить её обучение, главное, чтобы она не переставала учить его. Но мысль о странной просьбе не позволяла ему спокойно проводить вечер после тренировки, и он, сидя в своей комнате, молча думал об этом и задавался одним и тем же вопросом. Наоми не из тех людей, которые просят чего-либо просто так, у нее должна быть причина, веская причина на такую просьбу, причина, которую Саске не знает.       А причина была. Да, она была, и Наоми это не давало покоя. Она легла в кровать в надежде, что сегодня поскорее минует этот день и ей будет легче провести оставшийся день, находившийся в спаде полной луны. Сейчас, когда полная луна озаряла вершины высоких деревьев, была видна при выходе из убежища, Наоми было не по себе. Её силы, её способности, её чакра – все переставало действовать. Она становилась, как простая девушка, беспомощная и слабая. Она ничего не могла сделать, не могла сложить самую простую печать, забраться с помощью чакры на дерево, не могла почувствовать «цвет мысли» соседа за стеной, ничего. Только в ту минуту её спасало тайдзюцу, которое она учила только ради того, чтобы в этот самый момент не быть слабачкой, которая всегда находилась в опасности и в любой момент могла погибнуть. Эта была одной из самых страшных слабостей её клана. Поэтому она и лишилась всего, что у нее было, при полной луне, когда они доверились не тем людям и были наказаны за это, были повержены. Каждые три дня, когда полный диск луны только начинал проявляться на небосводе, когда землю озарял её пик и когда она шла на спад, Наоми снились кошмары. Первый и последний день они были не совсем яркие и четкие, не пугали Наоми, не заставляли просыпаться в холодном поту с чувством одиночества. А в тот самый день, в самый пик, в сегодняшний день, она засыпала и просыпалась со слезами на глазах, с чувством потребности и страха. Она не сразу могла понять, где она, и плакала, и никто её не мог успокоить, потому что она всегда была одна... Казалось, что и сегодня ничего не изменится, но...       Тихие всхлипы раздавались в убежище. Стены были достаточно тонкие, и каждый посторонний звук разносился по всему зданию. Саске не сразу понял, что это плач, он тогда спал, погрузившись в беспамятство без сновидений, а когда посторонний звук проник в его сон, он не сразу мог понять, что это вовсе не составляющее его сна, а что-то, находящееся за его приделами. Только проснувшись, он прокручивал в голове только одно имя. Наоми. С осознанием, что это плачет именно она, у Саске сжалось сердце, это было странное чувство для него. Он не мог ничего понять, и лишь плавно и осторожно касался ногами земли, направляясь в соседнюю комнату, в её комнату. Он вслушивался в её рыдания и в слова «мама», «папа», «нии-сан», «учитель», которые срывались с её уст вперемешку с почти беззвучным плачем. Даже стоя уже у открытой двери, Саске еще долго не мог решиться подойти и успокоить эту красивую девушку, мысли о которой не давали ему покоя. Он давно заметил, что ей снится кошмар, он видел, как она мечется на кровати, не в силах сдержать подталкиваемый к самому горлу плач. Учихе надоело стоять и смотреть, как она плачет, не в силах проснуться и успокоиться. Он, все ещё помедлив, будто бы боясь чего-то, подошел к её кровати и сел перед ней на колени, его рука потянулась к её волосам и убрала за ухо прядь, которая волной протянулась по её бледному лицу. Наоми, ощутив это прикосновение открыла глаза, и в полном непонимании случившегося озиралась по сторонам, её беглый взгляд остановился на лице Саске и замер, она вглядывалась в его глаза, будто бы пытаясь найти в них поддержку и нужную ей помощь. Он не мог уйти в ту самую минуту, Саске это чувствовал, и когда Наоми приподнялась с кровати, намереваясь спросить, что здесь делает Саске, он осторожно обнял её, одна его рука взметнулась вверх, поглаживая раньше разбросанные в хаотичном беспорядке волосы, а другая все еще оставалась на её спине, прижимая к его теплому телу, разгоряченному водой ванны, которую он принимал перед сном. Наоми была поражена его действиями, она этого не могла ожидать и не понимала, почему в данную минуту она не одна, как раньше.       Воспользовавшись моментом, Саске приподнял её и, сев на кровать, пересадил девушку к себе на колени. До сих пор не придя в себя, она сама того не осознавая со слезами на глазах обняла его, не замечая, что юноша в данную минуту находился без рубашки. Её слезы скатывались с его плеча, к которому она прижала свое лицо, и одинокими каплями текли по его телу, обдавая холодом. Саске с нежностью зарывал руку в её волосах, шептал отдельные фразы в надежде, что скоро она успокоится и все ему объяснит, а он поможет ей разобраться, потому что ощутил к ней чувства в ту самую минуту, когда застал её в слезах. Наоми не могла поверить, что в данную минуту она не одна, что есть человек, который сейчас рядом и старается её утешить, которому, возможно, она могла бы довериться и открыть свое сердце.       - Саске... Зачем... Зачем ты это делаешь?- неуверенно спросила она. Наоми считала, что ответа на вопрос не последует, и она не узнает истинную причину поступка Саске. Она не была уверена, что он ей что-либо скажет, и промолчит, не переставая размеренно прикасаться к ней.       - Твой плач мешал мне спать,- холодно отрезал он, хотя думал о другом. Он чувствовал, что от её слез ему становится больно, он не может позволить ей плакать. Какое непонятное чувство... её слезы причиняли ему боль. «Неужели я влюбился? Саске, ты не должен был этого делать, важнее месть... Но она. Зачем она только пришла в мою жизнь?». Он понимал, что эти чувства не позволят ему стать сосудом для Орочимару, он скорее убьет Змеиного Санина, чем позволит себе умереть. Кто бы мог подумать? Он смог полюбить! Он, Саске Учиха, первый мститель Конохи!       Услышав эти слова, Наоми стала успокаиваться. Он не изменился, он все тот же Саске Учиха. Ей было бы сложнее осознать то, что он смог стать другим, лучше быть с совсем знакомым человек, чем видеть, что тот самый, знакомый ей Саске ведет себя по-другому, не подобая тому, как он вел себя раньше. Ей была привычна его немногословность и холодность, а заведя перемены в нем она бы могла испугаться и не понять, что произошло. Он также старался её успокоить, но причина этого была совсем в его духе. «Твой плач мешал мне спать». Теперь её всхлипы не были слышны, Наоми удалось успокоиться, но она все еще наслаждалась прикосновениям к её волосам и мягким поглаживаниям его руки. Учиха, заметив, что девушка успокоилась и слезы высыхали на её глазах, все также улыбнулся уголками губ.       - Почему мы так похожи? Что нас объединяет? Наши глаза... Они одинаковые. Саске, скажи мне,- попросила Наоми, она понимала, что лучшего способа узнать правду она не найдет и лучше сейчас понять, чем долгое время мучиться этим вопросом, осознавая, что ничего ей не удается узнать. Саске и сам не мог ответить на её вопрос.       - Я не знаю. Может, дело в нашем прошлом? Ты теряла своих родных?- высказал он свое предположение. Должно быть, так оно и есть. Погрузившись в воспоминания друг друга они поймут, что их могло объединить и заставить быть такими, какими они являются. Наоми не ответила, лишь сжавшись в комок, как несчастный брошенный котенок, у него на руках и давала понять, что так оно и было. Она осталась одна в один ужасный день... Учиха кивнул своим мыслям и, чуть помедлив, озвучил свою просьбу, которая только недавно пришла ему на ум.       - Наоми, покажи мне свое прошлое, а я покажу тебе свое. Тогда мы поймем, почему мы похожи. Я знаю, это больно, но ты сильная. И ты ведь хочешь понять?- его голос больше не звучал так холодно, как совсем недавно, он содержал в себе какую-то долю тепла, но Наоми этого не замечала, ей было больно от недавнего кошмара, а его просьба заставляла её вновь ворошить прошлые раны, которые еще не успели до конца залечиться и больно отдавались в сердце с каждым приснившимся ей кошмаром, ужасным сном ночи. Все же она согласилась, но не могла как он выполнить то, что он задумал. Она спросила его об этом, но он ничего не ответил, лишь только спустя пару минут попросил её поднять голову и посмотреть ему в глаза. Наоми, слепо ему доверившись, выполнила его просьбу, взглянула в красные глаза Шарингана, позволив Саске узнать, что она долгие годы скрывала и прятала от всех.

Сокрытое.

Перед глазами Саске, переместившегося в воспоминания Наоми, пронеслась, как комета, девочка с двумя красными косичками в белом летнем платьице, к тому же босая. Она очень торопилась и бежала сломя голову. Взглянув на малышку, Саске понял, что эта маленькая смешная особа, которая ловко обрамляла препятствие, появлявшиеся на её пути, было это лежавшее у её ног дерево или камень, была маленькая Наоми. Саске погнался за девочкой, стараясь не опустить её из виду. И вскоре они остановились на залитой светом лесной поляне, где тренировался молодой шиноби. У него были бордового цвета волосы, доходящие до плеч и глаза насыщенно зеленого цвета, бледнокожий, он выглядел немного старше, чем ему было на самом деле, когда ему было тринадцать, он выглядел на целых пятнадцать лет. Он носил поверх сетчатой майки, которая была одной из атрибутик его образа, расстегнутую темно-зеленого цвета рубашку с короткими рукавами и воротником-стойкой, черные штаны и сандалии. На руках у него также были перчатки без пальцев, содержащие щитки с изображением месяца, должно быть, это был протектор его деревни, но Саске еще не удавалось видеть деревню с таким изображением. Он не знал, что это был протектор деревни Скрытой Луны, славившейся своими необычными шиноби, умеющими читать мысли других людей. Во всей деревне каждый из её жителей имел общие корни. Они вели свое начало от создателя деревни, великого ниндзя Хэйджайма Мангэцу, который впоследствии стал Мэнкаге этой деревни, её правителем и основателем. Его историю рассказывают всем детям этого клана, чтобы они знали о человеке, который путешествовал и вел за собой свою семью и, когда наконец он нашел место, где смог бы в спокойствии жить его клан, там обосновался. Вскоре его клан стал развиваться, численность людей стала расти и, через примерно десять лет после обоснования, клан стал именоваться деревней. Да, Наоми была правнучкой этого человека, а её семья имела к нему прямое отношение. У деревни были свои порядки, традиции и правила. Главное из них было одно: девочки из клана не имели права становиться шиноби. Будь это дочь главы деревни или же нет, все равно закон был нерушим и действовал всегда. Если бы клан Наоми сейчас существовал, он бы не мог допустить, чтобы принцесса являлась шиноби и, тем более, наемницей без деревни и страны. Девушка ведь была дочкой Четвертого главы клана Кэйташи Мангэцу, дедом которого являлся сам Хэйджайм, и поэтому порядки и обычаи должны были беспрекословно соблюдаться её семьей, потому что они являлись примером для всей деревни. Но Наоми в детстве была неугомонным ребенком, любила шалить и влезать во всякие истории. Она не понимала все эти бесконечные правила и запрещения, она мечтала, что когда вырастет, изменит отношение к женщинам и они будут наравне с мужчинами выбирать, хотят ли они стать куноичи или же нет.       - Арэта! – позвала она молодого ниндзя, тот оглянулся на зов и мягко улыбнулся,- Нии-сан, покажи мне технику, хоть одну. Пожалуйста! Научи, научи, научи. Ты мне еще вчера обещал,- девочка уже подбежала к брату и дергала его за одежду, повторяя свою просьбу.       Саске умиляла эта сцена, он, не скрывая улыбки, смотрел, как маленькая девочка с большим упрямством и упорством пытается уговорить своего старшего брата. В отличие от Саске, она была больше упряма и, наверное, своими уговорами, приставаниями и невинными хлопаньями зеленых глаз, от чего она становилась еще более милее и наивнее, могла уговорить кого угодно, даже, если бы был такой случай, и его самого.       Арэта тяжела вздохнул и, поддаваясь сестре, поспешил её уверить:       - Хорошо-хорошо, Наоми, уговорила. Я тебя научу самой простой технике, только отцу и маме ни слова, никому не говори. Ты же сама знаешь...       - Что девочкам из нашей деревни строго запрещено становится шиноби,- передразнила брата девочка. – Знаю, нии-сан. Все равно это глупо. Мы ведь не слабее мальчишек! Почему так не справедливо?- вздохнула она и устремила взгляд на брата.       - Таков закон. Я обещаю тебе, если стану Пятым Мэнкаге, я поменяю этот глупый закон и ты сможешь стать шиноби, как и мечтаешь,- он сказал это серьезно, дабы уверить малышку в своих словах. Девочка улыбнулась и похлопала брата по одежде.       - Ты обязательно им станешь, нии-сан, ведь ты такой сильный. Даже при полной луне тебя тяжело победить.       Арэта вновь улыбнулся и потрепал девочку по волосам.       - Я рад, что ты меня веришь, моя маленькая сестренка Наоми.       Наоми насупилась и пробурчала:       - Я же просила меня так не называть, нии-сан.       Она выглядела очень милой, когда её носик был чуть вздернут, губки сжаты в прямую полоску, а бровки сведены на переносице, показывая, что девочка злиться. «Она такая маленькая и милая. В ней нет ничего от той Наоми, которую я знаю. Она кажется такой слабой, нуждающейся в защите и опеке. Даже необычно видеть её такой»,- пронеслось в голове у Саске.       Арэта старался успокоить свою сестру, предлагал с ним поиграть, обещал покатать на спине и показать новую технику, а Наоми, будто бы сердясь на него, стояла, скрестив ручки на груди. Потом весело улыбнулась и лес заполнился звуками детского смеха.       - А ты поверил, что я злюсь, нии-сан. Я тебя подловила!       - Ах ты вредина!- и с смехом стал подкрадываться к отходящей от него девочке, потом сорвался с места и побежал на Наоми. Еще долго длились те догонялки, и их голоса разносились эхом по всему лесу. Дети смогли успокоиться, когда Наоми приземлилась на землю от усталости и еще долго хохотала, брат сел рядом с ней и принялся щекотать девочку, от чего она разразилась еще большим смехом. К вечеру они пришли домой, вдоволь нагулявшись и наговорившись. Брат так и не научил её обещанной технике и с извинениями предложил ей, что завтра он уж точно её научит складывать печати стихии Воздуха и проверит, как хорошо она научилась делать простые печати, которым он обучил её пару дней назад. Наоми радостно закивала головой и пообещала, что все покажет, даже то, что она тренировалась все свободное время, и даже когда метала кунаи, несколько раз попала прямо в середину. Она тогда изображала, что держит в руках кунай и с лицом, на котором была видна полная сосредоточенность, бросается на невидимого врага. Когда ты играешь с воображаемым врагом, он всегда изворотлив и хитер, но его всегда можно победить, нужно только очень постараться.       Так день подходил к концу и готовился завершиться. Над землей поднялся желтый диск луны, сейчас она холодно озаряла землю своим неподвижным взором и несла с собой что-то зловещее и пугающее. Наоми долго не могла заснуть, ворочалась в футоне и медленно начинала злиться на саму себя за то, что пойдет уставшей на тренировку с братом, если сейчас же не заснет, но какое-то странное предчувствие не отпускало её, и она не могла отправиться в мир грез. Вскоре ей это надоело. Она встала и, бурча что-то себе под нос, вышла из своей спальни и направилась прямо по коридору. Саске шел за ней, недоумевая, куда это она собралась на ночь глядя. А она прошла пару комнат и остановилась возле двери одной из комнат родительского особняка. Пару раз проведя рукой по растрепавшимся волосам, которые волнами спадали на её хрупкие плечи, она все же решила тихо постучаться в надежде, что ей откроют. Саске предположил, что девочка пришла к родителям или же своему брату, с которым Наоми была по-особенному дружна. Он угадал. Дверь была открыта братом.       - Наоми, почему ты не спишь?- спросил он, спросонья глядя сверху вниз на свою маленькую сестренку, которая переминалась с ноги на ногу, прожигая глазами пол под своими ногами. Его голос звучал так, как будто он только что проснулся и в подтверждение тому он издал протяжный зевок.       - Ясно. Снова не можешь заснуть в полнолуние. Не беда! Сейчас я тебя уложу и мигом заснешь. Пошли в твою комнату я немного полежу с тобой.       В её глазах мигом появилась радость отчего они стали сиять во тьме, как два зеленых сапфира, она взглянула в лицо брата и в радостных порывах обняла его. Старший брат аккуратно разжал её ручки, опустился перед ней на колени и взял на руки. Чуть помедлив, дети переглянулись и заговорщицки друг другу подмигнули, точно они играли в шпионы и этот жест был их особым тайным знаком. Потом Арэта, держа сестру на руках, плавно пошел обратно, в комнату Наоми. Саске в очередной раз поразила их связь, они были так дружны, что казалось, что отношения между младшим и старшим ребенком в семье должны были быть именно такими, старший должен был защищать своего младшего до конца, учить его и помогать во всем. Саске Учиха вспомнил свое детство и своего брата. Его глаза загорелись злобой и завистью к Наоми, которой, в отличие его самого, повезло иметь такого брата, который даже не пытался убежать от него, стукая в лоб и говоря «Прости, Саске, в следующий раз». Тогда он не знал правду и считал своего брата самым лучшим старшим братом на свете, а потом настал тот день, изменивший все в жизни Саске, все до последнего момента, оставшегося в его памяти о нии-сане, клане и семье... Вскоре гнев пропал с его лица и он, нацепив на лицо маску хладнокровного равнодушия, пошел рядом с Арэта. Дойти до комнаты не удалось, прямо возле двери появились два шиноби, на лбах которых красовался полумесяц Луны.       - Господин Арэта, принцесса Наоми, ваш отец приказывает вам покинуть деревню, на Луну напали наши союзники из деревни Скрытого Леса.       Дети были поражены этим известием. Эта деревня слыла издавна хорошим союзником и другом их деревни, она знала некоторые секреты Луны, а в особенности секрет о тайне лунного света. Так назывался эффект, при котором шиноби теряли все свои силы в один момент, и это длилось три дня, пока луна не пойдет на убыль. Сегодня была последняя ночь, а с первым лучом солнца у ниндзя деревни вновь появятся их способности.       - Чт... что? Они же наши друзья. Как они могли нас предать?- чуть запинаясь от шока, спросил Арэта. Он явно не мог подумать, что те, которым они доверяют, были в силах вогнать в их спину нож и стать их злейшими врагами. Как такое могло случиться? Друзья, союзники, предатели...       - Они заключили тайный союз с Дождем. А за их помощь им нужно уничтожить нашу деревню вместе с мирным населением,- последовал ответ, руки говорящего шиноби сжались в кулаки, он сам не ожидал такого удара от бывших друзей. За союз с какой-то деревней пойти на такое. Никто из них не смел даже думать об этом, а в особенности предположить, что такое может случиться.       - Ясно,- с этими словами брат отпустил сестру на землю и ободряюще улыбнулся ей.       Потом развернулся и было направился в свою комнату, чтобы переодеться и захватить свою боевую катану в данную минуту, лежащую возле его футона. У него с самого детства была странная привычка носить с собой оружие и спать рядом с припрятанной в складках футона катаны и кунаев. Он сам не мог это объяснить, просто так ему было спокойнее. Он хотел идти в свои покои, но был остановлен, Наоми обняла его со спины, тем самым сдерживая брата.       - Не уходи... Нии-сан, мне страшно,- сказала она почти шепотом, она дрожала и, зарываясь носом в складках одежды брата, пыталась уверить себя, что все хорошо, все под контролем.       - Ну что ты, Наоми, я вернусь. Я только заберу свое оружие и вернусь,- старался он уверить, смотря на её и мягко поглаживая по головке.       Наоми поверила брату, разжала руки и, чуть не плача, взглянула на его удаляющуюся фигуру. Потом развернулась к стоящим за ее спиной шиноби.       - А почему никто не идет с нии-саном, на его ведь могут напасть?       - Не волнуйтесь, принцесса Наоми, господин Арэта очень сильный шиноби. Он сам за себя может постоять. А мы позаботимся о вас, мы дали слово вашему отцу, господину Мэнкаге. Забирайтесь ко мне на спину мы отправимся к нашим другим союзникам.       - А куда?       - В Коноху. Мы недавно с ними заключили союз,- ответил другой, в то время как первый подставил свою спину Маленькой госпоже, на которую она и забралась.        Наоми обхватила его руками чтобы не упасть, и полностью доверилась этим двум ниндзя, они были для нее знакомыми людьми. С сыном Иоши, того человека, который нес её, она хорошо играла в догонялки и прятки, а с дочерью Кайоши, человека, сопровождавшего их, она всегда делилась самыми сокровенными секретами. Их дети были её первыми друзьями. Сейчас она с болью вспоминает веселые голубые глаза Кохэку и милую улыбку Айяно. Их игры, смешные возни и детский лепет.... Все эти воспоминания сейчас причиняют ей жгучую боль в самом сердце, ей было намного легче забыть даже имена своих самых лучших и самых сокровенных друзей, Кохэку и Айяно...       Они быстро проносились по деревне, так, чтобы девочка не заметила лежащие на земле бездыханные тела уже убитых. Иоши и Кайоши видели смерть главы деревни, слышали последнее слово господина Кэйташи и пообещали ему исполнить его просьбу, спасти детей, также, как пытались спасти своих родных, но... Не успели. Они поклялись, что будут оберегать маленьких господ также, как и погибших своих детей, они были шиноби и сейчас не могли позволить себе лишних слез утраты, к тому же они были мужчинами, что еще больше не давало им права плакать. Над самым ухом пролетели пару кунаев, один из них чуть не вонзился в тело Наоми, но его остановил расчетливый удар катаны Кайоши. Напарники обменялись взглядами. И Кайоши остановился. Он решил пожертвовать собой, но спасти Наоми или хотя бы замедлить врага, пока не подоспеет подмога из другой деревни, ведь на подмогу жителя деревни надеяться нельзя - никого в живых не осталось. Нападение было совершено внезапно, не сразу стало понятно, что над деревней нависла угроза. Поэтому многие полегли, даже не подозревая о том, что кто-то их убил. Так внезапно и почти бесшумно погибла эта деревня...       Кайоши понимал, что подмога не придет - расстояние между деревнями довольно ощутимое, и они могут не успеть прийти на помощь, к тому же, призыв о помощи был отправлен довольно поздно. Не было времени... Он не позволит погибнуть девочке и своему товарищу. Он поклялся, а клятва истинного шиноби деревни Скрытой Луны нерушима, он унесет её с собой в могилу. Много противников в черном погибли от его катаны, но он сам был повержен ударом врага, сказалась усталость и боль от многочисленных порезов и травм. Он не смог выстоять, но смог остановить врагов и умер с надеждой, что он успел задержать их, не позволить близко подобраться к другу и принцессе. Еще он пожелал, чтобы господин Арэта без повреждений добрался до них и тоже не пострадал. Это были мысли истинного шиноби, который в последнюю очередь думает о себе и заботиться об окружающих его людях. Он умер с честью...       Иоши тем временем пробежал не одну милю, устал, пот градом струился по его лицу, но не смел остановиться, он должен был спасти девочку. Вдруг за спиной послышались шаги и легкие движения шиноби. Промелькнула мысль. Враги. Но нет, перед ним остановился господин Арэта, который в полной боевой готовности стоял перед ним с катаной в колчане на спине.       - Господин Арэта, я рад, что вы живы,- сорвалось с его уст. А Наоми облегченно вздохнула, она была рада, что с её нисаном все хорошо.       Арэта сохранял на лице полное спокойствие и уверенность в себе, он уже знал, что из всей деревни остались только они трое. Только они... больше никого...       - Ты устал. Я понесу Наоми,- коротко отозвался он, и Иоши послушно остановился, дабы передать Наоми в руки брата.       Когда девочка оказалась на руках у своего родного человека, она обхватила руками его шею и со страхом закрыла глаза в надежде, что это кошмар и она скоро проснется, осознавая, что она до сих пор в своей комнате, спит на своем футоне, в окружении своей семьи. Но нет. Это реальность. Она не спит, и ей не нужно просыпаться.       - Не волнуйся, сестренка, все хорошо. Скоро мы будем в безопасности,- старался утешить её брат. Наоми кивнула и снова доверилась.       Вновь они сорвались с места, вновь за ними была погоня. Свистели серюкены, взрывались взрывные печати, но, к счастью, ни одна из них не попадала в цель, они умело скрывались от смерти, хотя она каждый раз стояла за их спинами, готовясь забрать в свои объятья, как многих из этой деревни.       Терпение Иоши было на пределе. Он видел только один выход.       - Господин Арэта, я их задержу,- сказал он тихо, но твердо.       - Ты безумец! Мы будем держаться вместе!- крикнул на его брат. Он не хотел, чтобы их с сестрой оставляли, у них не могло быть тогда шансов, но он тоже осознал, что больше выбора у них нет.       - Я сам так решил,- отрезал шиноби и, развернувшись, побежал на врага. В его руках отчетливо сверкнули острия кунаев. Он шел в бой, пронося перед своими глазами образы убитой жены и сына, их улыбки... Им сейчас управляла ярость и ненависть к этим людям, которые лишили его всего, чего он любил больше всего в этом мире. Он рвался в бой и был беспощаден, хотя тоже не смог справиться с многочисленным врагом и умер с мыслями, что он скоро воссоединится со своими родными.       А сейчас дети проносились все дальше и дальше по лесу. Саске поражался их стойкости и упрямству, они отмахали уже много километров, но на лице у Арэта не было видно усталости, лишь стремление как можно быстрее скрыться, отнести сестру в безопасное место. Снова все повторилось. Раздался взрыв, отчего дети были отброшены на землю, но Арэта сумел приземлиться на ноги. Он поставил Наоми на землю и попросил:       - Беги.       Наоми широко распахнула глаза. Он хочет её оставить одну? Как? Ей в данную минуту было очень страшно. Она не знала, куда бежать, и не хотела оставлять брата одного. Вдруг они не увидятся вовсе...       - Беги. Я постараюсь задержать их как можно дольше. На опушке ты увидишь небольшой деревянный дом, он принадлежит старику Норайо, он друг нашей семьи, обратись к нему за помощью, я уверен, что он тебя приютит и защитит. Хоть он и ворчун каких поискать, но в обиду тебя не даст, я уверен. А теперь беги и не оглядывайся! Слышишь, беги!- он в последний раз взглянул в испуганные глаза своей сестры, погладил её по головке и поцеловал в лоб, как будто прощаясь. Наоми поняла, что, должно быть, она видит брата в последний раз. На её глазах навернулись слезы и она беззвучно заплакала.       - Нии-сан...       - Я люблю тебя, моя маленькая сестренка Наоми. Не стой, беги!- вновь воскликнул он и подтолкнул Наоми в нужном направлении и она устремилась вперед, в чащу. Слезы застилали ей глаза, но она бежала, спотыкалась, падала, вставала и вновь бежала. Бежала вперед.       Арэта провернулся лицом к врагам. Он не позволит им подойти ближе, миновать его и погнаться в погоню за его сестрой. Никогда не позволит. Его хотели обогнуть полукругом и скрыться за деревьями, туда, куда убежала маленькая принцесса, но он сразу отрезал им пути к ней и не давал пройти себя стороной. Арэта умелый воин, не зря же его учил сам Норайо, прослывший одни из самых лучших знатоков тайдзюцу и сражения на катанах, его мастерству мог бы позавидовать даже самый опытный самурай. А Арэта был самый лучшим учеником такого превосходного учителя. Он не сдастся без боя. Он боролся беспощадно, перед его глазами то и дело всплывало лицо сестры, за спасение которой он сражается. Он влаживал много сил в свои удары, действовал так, как его учили. Много раз он был ранен, но держался. Остался последний... Он не позволит ему пройти. Сестру защитит. Наконец оставшийся в живых враг упал замертво. С ним упал и Арэта, он не мог больше стоять на ногах, кровь застила глаза, не было сил, чтобы встать на ноги. Вот его последний миг, смерть приблизилась к нему, готовясь забрать себе очередную свою жертву. «Наоми, прости»,- тихо произнес юноша, вспомнил лицо своей дорогой сестренки и улыбнулся, закрыв глаза, чтобы больше их не открыть. С этой улыбкой он погрузился в вечный сон, эту улыбку видел старик Норайо, к которому успела прибежать запыхавшаяся малышка. Он выслушал её сбивчивый рассказ, повидал её детские слезы, успокоил её и уверил, что теперь он будет ей вместо отца. Отчего малышка мигом успокоилась и попыталась улыбнуться. Он стал её учителем и сохранил это имя до своего последнего конца. Тогда прошло уже три года. Наоми стала опытной куноичи, умело держала катану в руках, она изменилась, намного изменилась. В ней угадывались черты той самой Наоми, которая держала все в себе и только делилась со своими учителем. Он выполнял свое обещание, заменял ей семью и был очень дорог. Повидавший многое на своем веку, о чем свидетельствовали морщины на его лице, старик Норайо был поражен увиденным в ту ночь. Когда девочка заснула, он сразу отправился проверить и увидел то, чего он ни под каким предлогом не хотел увидеть. Среди жителей были его друзья и знакомые, ученик... И все они погибли, из всей деревни осталась только одна девочка, которая точно последнее воспоминание носила в себе наследие клана Мангэцу. Когда на них напали ниндзя из деревни Скрытого Дождя, пожелавшие убить последнюю оставшуюся живых после кровавой ночи, старик храбро сражался плечом к плечу с девочкой, которая на этот раз не хотела убегать и прятаться. Тогда тоже над землей светил круглый диск луны, очень похожий на тот, который был в тот ужасный день. Учиха видел не все моменты из жизни Наоми, только те, которые было ей больно вспоминать. Его путешествие по её подсознанию закончилось смертью Норайо. Он сказал: «Не смей мстить за мою смерть. Слышала? Не смей. Эту пустоту после мести ты не вытянешь... Просто подожди, и деревня Дождя исчезнет также, как деревня Скрытого Леса. От своих "друзей" они получат то, что заслужили. Лес уничтожил Дождь. Дождь уничтожит кто-то, но не ты. В память обо мне не мсти. Живи дальше, как требуется жить достойной принцессе погибшего клана. Не позволяй никому командовать тобой против твоей воли. Прощай, моя лучшая ученица. Я расскажу о тебе моему погибшему ученику». Наоми еще долго плакала над его неподвижным телом. Но потом встала с земли, и её лицо перестало выражать эмоции. Вот тогда были воздвигнуты границы и она стала такой, какой Саске Учиха её знает.       Он вернулся в ту самую комнату, где был накануне, вновь ощутил её тепло и увидел боль, написанную на её лице. Она вновь вспомнила те ужасные дни. Она хотела чего угодно, но только не вернуть то, что она умело прятала и скрывала глубоко в себе. Это было то, что Наоми хотела забыть, но не могла. Если забудет, будет больнее вспоминать...       - Ты должен показать мне то, что скрываешь,- сказала она с ноткой холодности в голосе. Она хоть и ощущала боль, но умело маскировала её, однако маска на её лице спала, и все её чувства мигом читались на её красивом лице. Саске видел это, и сердце у него в груди отдавались гулкими ударами. Но почему? Зачем? Он действительно любит? Как же все странно и непонятно для него в эту самую минуту. Он понимал, что если он ей все покажет, то взвалит на её плечи свою боль, которую он так умело маскирует и скрывает, а если же он решит не показывать ей ничего, то это нечестно с его стороны, она открыла для него затянувшуюся рану, а он не смел не показать свою боль в ответ.       Теперь настала очередь Наоми погрузиться в воспоминания того ужасного дня, изменившего все. Саске был с Наоми в то время, стоял рядом и вместе с ней смотрел на то, что было раньше. Казалось, что с Мангэцу все хорошо, она спокойно смотрит на то, как смерть уносила души родных маленького Учихи, видела лицо предателя, брата-убийцы, слышала его насмешливый тон голоса, но в её глазах стояли слезы, они медленно катились по её щекам и падали на пол. Она была шокирована, чтобы сказать хоть слово, и беззвучно плакала, смотря на прошлое Саске. Они действительно похожи, им пришлось пережить страшное. Саске поэтому стал мстителем, а Наоми, следуя словам учителя, не имела права переходить на эту тропу. Она, впрочем, и не хотела. Помнила, что после мести, которая занимает все твои мысли и сознание, наступает пустота, которую нужно было заполнить, но в случае мстителя сделать это было не так то просто, почти невозможно.       Саске видел её страдания, но не смел подходить ближе, чем когда видения его прошлого рассеялись, как дым. Он не переставал как раньше гладить её по волосам и шептать успокаивающие фразы. Наоми впервые видела такого Саске, он не был таким как раньше, это её пугало и удивляло. Она не могла ничего сказать или сделать, просто наслаждалась его теплом и присутствием. Вскоре её слезы высохли, и Саске положил её на кровать и закутал одеялом, как маленькую, намереваясь уйти в свою комнату. Он хотел было уйти, но его запястье мягко сжимали её пальцы. В её глазах все читалось в данную минуту. Страх, боль, немая просьба... Просьба не уходить, не оставлять сейчас её одну ни под каким-либо предлогом, потому что кошмар снова может вернуться. Учиха освободил свою руку от её пальцев и со словами «Я вернусь» вышел из спальни Наоми. За его спиной закрылась дверь, и Учиха направился в свою комнату. Он не мог оставить её в данную минуту, он это понимал, и не смог бы себя простить, если не вернется, как пообещал. Он отправился в комнату только ради того, чтобы забрать свою кровать и переставить её в комнату девушки. Он не собирался спать на неудобной одноместной кровати, раз уж в его комнате есть точно такая же кровать. Какой прок оставлять все как есть, когда этот способ был намного лучше и, в их случае, удобнее? Мигом создав двух клонов, он и его двойники направились туда, откуда всего несколько минут назад Саске вышел, в комнату Наоми Мангэцу. Она ждала его, ловила себя на мысли, что это глупо и не понимала, почему она решила довериться ему. Она еще помнила размеренное касания его руки к её длинным волосам, его голос, в котором читалась странная нежность, неприсущая его холодной натуре, его боль, которая предстала перед её глазами, когда она вместе с ним погрузилась в его воспоминания о том страшном дне. Она возликовала в душе, когда он вернулся, но на лице её не отразилось ни капли радости, умело замаскированной под безразличие. Тихо, не издавая ни звука, она наблюдала, как он ставит свою кровать около её кровати, тем самым делая одну двухместную, и ложится рядом. Под предлогом, что два одеяла для них слишком много, забирает половину её, когда его в данную секунду мирно лежит на полу его комнаты. Вскоре Наоми, ощущая себя в полной безопасности, закрыла глаза и погрузилась в сон с яркими и светлыми сновидениями, такой сон ей еще не приходилось видеть, и она в душе радовалась этому свету и теплу, которое она видела в царстве Морфея. А он еще долго не мог заснуть, смотрел на её спокойное лицо, видел ту самую улыбку, которая так шла её лицу, но, к сожалению, озаряло его довольно редко. Саске решил, что во сне она еще больше похожа на ангела, нежели наяву. Вновь на её лице упрямо спадала прядь её красных волос, и она была нежно откинута рукой любящего человека. Может, это день начало новой истории Учиха Саске? Хотя сейчас для него это не имело никакого значения, ведь буквально возле него лежит то сокровище, которое удалось заполучить его сердцу...