Дважды Избраный

Тот, кто часто идёт на риск, не перестаёт бояться смерти. Он просто привыкает к тому, что та постоянно дышит ему в спину. К тому же, одно дело умирать, борясь за шанс выжить. Это не так страшно… Гораздо хуже, когда нет ни малейшей надежды на спасение. В огромной, холодной и сырой комнате воцарилась звенящая тишина. У вырезанных в стенах каменных голов лежал труп только что убитого Василиска. Чуть поодаль на полу сидел обессиленный, взлохмаченный и грязный мальчик с безумными зелёными глазами, спрятанными за стёкла склеенных круглых очков. Одной рукой он зажимал кровоточащую рану выше локтя, а другой, раненной рукой, держал за плечо распростёртую на мокром полу рыжеволосую девочку, бледную, как смерть, где-то рядом с ними кружила большая яркая птица. А над ними возвышался красивый темноволосый юноша в безукоризненно аккуратной мантии, с палочкой наголо и холодной усмешкой человека, привыкшего всегда побеждать. Фигура его была размыта, словно сквозь мутное стекло. Вокруг раны от ядовитого клыка василиска медленно расползалась боль, точно к руке прикоснулись раскаленным железом. С каждой секундой это ощущение становилось всё сильнее, навязчивее, хотелось кричать от судорог боли, но Гарри не мог себе этого позволить – его убийца всё ещё был здесь и самодовольно наблюдал за ним свысока, как смотрят на раздавленного таракана. Сумрачная комната расплылась, стала вращаться. В глазах вспыхнуло что-то красное, и Гарри услышал рядом тихое постукивание когтей. Птица приблизила красивую голову к кровавой ране на руке Гарри. Прозвучало эхо шагов, и перед ним возникла смутная тень. - Умираешь, Гарри Поттер, - раздался голос Реддла. - Можно сказать, умер. Даже птичка Дамблдора поняла. Видишь, Поттер, она плачет. Гарри сощурился. На мгновение проявилась голова Фоукса и тут же исчезла, но мальчик успел увидеть - крупные жемчужины слез сбегали вниз по ее глянцевым перьям. - Я побуду с тобой, посмотрю, как ты умираешь. Можешь не спешить. Ни мне, ни тебе торопиться некуда. Голова у Гарри кружилась, он впал в дрему. - Вот так кончил свой земной путь знаменитый Гарри Поттер. - Слова Реддла долетали откуда-то издалека. - Один в Тайной комнате, покинутый друзьями, сраженный наконец Темным Лордом, которому он столь неосмотрительно бросил вызов. Ты скоро снова будешь вместе со своей ненаглядной матушкой-грязнокровкой. Она думала, что купила тебе двенадцать лет времени, но на самом деле взяла его взаймы. Лорд Волан-де-Морт востребовал долг и получил его. Ты и сам понимаешь, Гарри, это справедливо. Услышав эти слова, Гарри приоткрыл отяжелевшие веки. Комната продолжала кружиться в безумном танце у него перед глазами. Гарри легонько потряс головой: вот он, Фоукс, все еще припавший к руке, жемчужная лужица слез затопила рану. Птица словно оплакивала его раннюю и незаслуженную смерть. - Слёзы феникса… - вспомнив, тихо и с надеждой прошептал Гарри. - Убирайся прочь, феникс! - Загремел Реддл. - Убирайся сию же минуту! Зная о целебных свойствах слёз феникса, Гарри ждал, что ему вот-вот станет легче. Шла минута… другая… но боль не проходила. Только усиливалась. - Слишком поздно. – Вдруг понял мальчик, усилием воли подавив отчаяние и жалость к себе. – Ты молодчина, Фоукс. А вот я сплоховал… Птица ещё ниже опустила над ним голову, жалобно курлыкая. Взгляд Гарри задержался на Джинни, которая, казалось, давно перестала дышать. Сквозь пелену боли, не дающую мыслить здраво, Гарри отчаянно пытался найти какой-нибудь выход. Ему не хотелось бы, чтобы и Джинни умерла из-за того, что он не смог её спасти… Вдруг мощно взмахнув крыльями, Фоукс стремительно пронесся над головами противников, и что-то упало к окончательно обессилевшему Гарри на колени - дневник! Какую-то долю секунды оба, и Реддл, и Гарри, смотрели на него. Затем, не раздумывая, как бы по наитию, Гарри схватил лежавший на полу клык василиска, и протянул было руку к дневнику. Казалось, он нашёл выход – не для всех, но хотя бы для Джинни, однако… Когда он почти вонзил клык в сердцевину дневника, дыхание спёрло, кровь резко ударила в голову, которую, казалось, разрывало изнутри. А дальше был только красный туман, переходящей в темноту – пугающую и спасительную одновременно. Реддл видел, как клык выпал из рук Гарри, как мальчик упал навзничь. Жизнь по капле покидала его, пока не оставила совсем. Он умер – Реддл знал это наверняка. Широкая улыбка тронула губы Тома – пророчество не сбудется. Больше никто не остановит его. Никогда.