1962 год
5 октября 2015 г., 23:59
Август. 1962 год. Лондон.
Иду оживлённой походкой по солнечному Лондону. Я всегда любил тепло, а от матушки Англии этого подарка не дождешься даже на свой день рождения. Она не посмотрит, что ты родился летом. Ей все равно: живешь здесь — получай дождь, засранец. Однако сегодня именно тот день, когда можно спокойно гулять, отдаваясь самой яркой звезде без остатка. Но я не просто так шатался по городу, а шёл целенаправленно к одному моему приятелю, по имени Джордж. Малыш позвал меня в паб, как он сам сказал, «перетереть о кое-чём важном». Я всегда рад встречи с ним. «Очень приятный молодой человек» — как бы сказал мой отчим. Смышленый, спокойный и добрый парень — само очарование. Постараюсь описать его внешность так чтобы каждый понял: высокий и стройный, с оттопыренными ушами, резкими чертами лица и бровями, сходящимися на переносице, что придаёт улыбке мрачноватый оттенок. Темные миндалевидные глаза, с хладнокровным взглядом. Длинные, очень худые пальцы. Шел он не махая руками и вел себя в шумных компаниях очень тихо, даже зажато, что говорило о его неуверенности, также у него привычка имеется растягивать слова и смотреть в упор на собеседника. У нас много совместных интересов и мы оба хотим посветить жизнь музыке. Такое чувство, будто знакомы всю жизнь, а подружились во время турне в Гамбурге (в самом развратном городе мира трудно завести хороших друзей), из-за общих увлечений музыкой и тачками. Я благодарен судьбе за знакомство с таким удивительным человеком, хотя жаль, что старушка судьба не свела нас раньше. Я хотел бы взглянуть на Джо по-младше, увидеть как он рос, что сопутствовало его невероятной притягательности (завидую Полу и Джону). Джордж дополняет меня как личность: если я открытый, доверчивый и иногда наивный, не смотря на свои года, то он полная противоположность, пускай и моложе. Он невольно заставляет посмотреть на людей или определенную ситуацию со стороны, ища другой путь. За внутренней оболочкой скрывается мыслитель — философ, с которым мы иногда общаемся о жизни бытия. Эх, был бы он девушкой, я бы однозначно влюбился в него. Он идеальная женушка. А почему нет? Не любит конфликты, добрый, молчаливый, привлекательный — что еще нужно для счастья? Временами, я застаю себя за мыслью о том, что я постоянно думаю о нем? Может я чувствую к ему что-то? Я не знаю… Придя в назначенное место, я увидел, как Джордж сидит за столиком и пьёт пиво. Он повернут спиной ко мне, так что я прокрался незаметно. — Я думал, маленьким спиртное не продают? — подойдя со спины, спросил я. — Рич, не надо. Ты выглядишь младше меня, — миролюбиво улыбнулся Джо, поворачиваясь ко мне. Он встал, и мы обнялись. — Я не выгляжу младше, просто законсервировался. Потрепав его по взлохмаченной прическе, а-ля кок, я сел напротив. Мы заказали ещё пива и продолжили болтать обо всем подряд. Только вот, сегодня Джо был каким-то задумчивым. Постоянно засматривался в мою сторону, а его взгляд был тяжелее обыкновенного, хмурые брови и отчерченные скулы контрастно выделялись плотной тенью, когда на лицо падали лучи солнца. Я пытался сгладить угнетенную атмосферу, расспрашивая Джорджа о последней апрельской поездке в Гамбург. Мои попытки скрасить настроение друга полностью провалились: ею он был разочарован, ведь не задолго до приезда в Германию умер бывший басист их группы Стюарт Сатклифф. Я и сам был с ним знаком. Очень привлекательной наружности, с приветливым характером: пожалуй чего-то более конкретного сказать о нём не могу, только, паршивенько он играл на басу и вечно срался с Полом. У них была явная антипатия. Даже могу припомнить один случай, когда миролюбивый очаровашка Пол набросился на Стю прямо во время выступления. Ужасное зрелище, ничего не скажешь, но драка была отличная, в духе Гамбурга. Но Сатклифф приказал долго жить, и Джордж вместе с Джоном прибывали в трауре всю поездку, а также утешали несчастную невесту покойника — Астрид Кирхгерр. — Соболезную вам, ребята, — я достал сигарету и прикурил. Мне не приходилось переживать смерть близких друзей, поэтому даже не знаю, как выразить свое сочувствие. Остается надеяться, что Джордж понимает это и простит мою чопорность и бестактность. — Он был вашим другом, но думаю, ты хотел поговорить о чём-то, помимо скончавшегося Стю? — Да, — он прикурил вслед за мной. Едкий дым быстро окружил пространство столика, за которым мы расположились. Как только мы сменили тему, немного полегчало. Но Джордж, все же, тушевался, пытаясь собрать мысли воедино и поведать мне ещё что-то. Хочется надеется, что он не убил таксмена, забиравшего у него последние гроши. — Я хочу, чтобы ты вошёл в состав нашей группы, — взгляд Джорджа внезапно сменился на серьезный и уверенный. — Джорджи, душка, если мне не изменяет память, то главный у вас Джонни? — хочется опустить малыша с небес на землю. — Он главный, но я тебя приглашаю. Нам не нужен ни один барабанчик, кроме тебя. Ты лучший в городе. — Ты мне явно льстишь, — рассмеялся я, вдаваясь в краску как девица. Никогда не слышал таких приятных слов о свей игре. А вдвойне радует душу то, что это оценил потрясающий соло-гитарист. И мне, честное слово, всегда хотелось играть в их группе. Мы с ними очень дружны. Но во всем этом есть одно но… — Как же Пит? — Мы его вышвырнем, — уверенно ответил Джордж, туша окурок в пепельнице. С виду тихий мальчик, а на деле готов на многое для достижения своих целей. Но ради чего? На кой-чёрт я им сдался? А беднягу Пита жаль: он всегда был изгоем в их группе; отстраненный, неприступный, до безобразия правильный и всегда нравился женскому полу. Думаю, это не тешит самолюбие ребят. — Пойми, дорогой, меня уже позвали в одну группу, но…сколько вы платите? — Двадцать пять фунтов в неделю, — мне показалось или в голове сработал монетный счетчик. Отличные деньги, черт возьми. Да я буду богачом. — Тогда я согласен, — он явно обрадовался. Его темные глаза заискрились. На этом наша встреча не подошла к концу, мы продолжили пить. К нам пришли Джон и Пол — остальные участники группы. Отличные ребята, мы с ними прекрасно ладили ещё с Гамбурга. — Ну что, господа музыканты, покажем фрицам, как нужно нажираться?! — кричал Джон, пока мы шли до ближайшего бара. — Конечно, Джонни, — поддакивал Стю, обнимая Джона за шею. Сегодня банда ливерпульских парней собралась пить до отвала. В неё входили не только битлы, но их друзья, а по совместительству главные конкуренты, «Rory Storm and the Hurricane». Именно тогда я познакомился с ними. Мы пили до потери пульса, ругались и оскорбляли немцев. Но веселье заканчивается, и Джон окончательно нарвался на местных громил. Силы и умения драться на улице ему не занимать, но соперников было гораздо больше. В драку ввязались все. Ох, сколько крови мы тогда потеряли. Но победа была за нами, несмотря на то что Джорджа вырубили, а Стю после жаловался на головные боли. В больницу им нельзя, ведь если копы узнают, что Джо и Пол несовершеннолетние, запрут в обезьяннике, или ещё хуже — вышвырнут из Германии обратно. Пришлось отводить их домой. Каморки, где проживали ребята в то время, были далеко от места злополучной драки, и мы повели их к нам. Джорджа положили на мою кровать и дали ему время отоспаться, пока остальные продолжили вечеринку в другой комнате. Через какое-то время я решил проверить, как там Джордж. Всё же оставлять малыша в таком состоянии одного мне не позволяла совесть. Подойдя к нему поближе, сел на кровать, где мирно спал наш храбрец. Я осмотрел его: черные ресницы мирно подрагивали во сне, на спокойное лицо спадала длинная чёлка. Чуть приоткрытые, сухие от ветра, губы что-то нашептывали. Невольно залюбовавшись его красотой, я спросил себя: «Что ты думаешь о нём, внутренний Ринго? Думаю, что из этого милого мальчика вырастет очень красивый мужчина. Странные мысли иногда тебя посещают, Старки. Определённо, это уже диагноз». Я погладил его по голове, поправив чёлку, окунувшись в жесткие, насквозь пропитанные гелем волосы. Хотелось смотреть на него, изучать и бесконечно трогать, но меня кинулись искать, поэтому я вышел из комнаты… Вместе с Джоном и Полом мы выпили ещё кружек шесть пива. С ними всегда весело и комфортно. Неординарные ребята, разные, как огонь и вода. Джон — лидер во всем и всегда. Очень мужественный как внешне, так и внутренне: орлиный профиль, внимательный взгляд, невероятная физическая сила. Его слово важнее остальных, но это не потому что ехидный Леннон так страшен и зол. Он обладает огромным творческим потенциалом, бешеной силой духа, невероятной харизмой, которая за милю пышет от него. Именно поэтому Джон достоин уважения, а порой нескрываемого обожания. Многие друзья пытаются угодить ему или подстроиться под неопределенный характер Джона. Пол — был человеком собранным, спокойным, рассудительным. Он трижды думал, что сказать и как ответить так, чтобы его аргументы были самыми дипломатичными, а шутки по-максимуму ироничными. Природа изрядно поработала над его внешностью: миловидное лицо с дугообразными бровями, пышная шевелюра и большой разрез глаз, который дополнял темно-карий оттенок. Его внешнюю милость можно сравнить с миленьким мальчиком из церковного хора или первым подснежником. Но все не так просто: Пол, в отличии от прямолинейного и честного Джона, двойственная персона. Ослепительный образ святой простоты дает ему право на обожание, хотя перейдя дорогу Полу, можно нажить злейшего врага, который будет хладнокровно мстить. Вот сейчас ребята рассказывают мне о своем менеджере — Брайане Эпштейне. — Отличный парень, жаль пидорас, — усмехнулся Джон. — Да, но ты с ним ещё познакомишься, — парировал Пол. — Стоп, как познакомлюсь? — Разве Джордж тебя ещё не пригласил к нам? — Джон перевел взгляд на Джорджа. — Пригласил, но как же бедный Пит? — отвечал я вопросом на вопрос. Мне очень жаль беднягу. Он считает их своими близкими друзьями, а они готовы не раздумывая выкинуть его за дверь. — Я же сказал, мы его вышвырнем ради тебя, — завёлся Харрисон. Я тяжело вздохнул и опустил глаза. Сердце сжалось от горечи по жалкому Питу. Меня сгрызает совесть. — Джордж, кстати, в последнее время только этим и занимается, — улыбнулся Пол и подмигнул Джорджу. Тот отвел взгляд и покраснел, будто спелая вишня. Не поняв последних слов Пола и реакцию Джорджа, я продолжил свою заезженную пластинку. Как бы они меня не успокаивали и не говорили, что Пит не обидится, но я то знаю — это ложь. Лгут ради меня: как мило, правда. Постараюсь забыть об этом и не портить никому день. Плевать на себя, настроение других важнее. — Тогда я — за, — я поднял кружку с пивом вверх. Ребята меня поддержали. — За нашего Ринго! — крикнул Джон и мы чокнулись, прокричав громкое: «Ура!»***
Два дня спустя, я приехал в студию, где работают ребята. Милое место, сразу видно, что здесь можно записать хиты. Это тебе не прокуренные гамбургские пивные, где что ни посетитель, то пьяница или продажная шлюха. На пороге меня встретил их
