It Don't Come Easy

      

1963 год. Лондон.

Пробуждение пришло ко мне вместе с отвратительным похмельем. Разлепив веки, я почувствовал ужасную головную боль. Голову одолел пронзительный шум. Казалось, что в моей несчастной башке звенит огромный колокол. Помимо головы, у меня ужасно ноет поясница. Не припомню, чтобы таскал тяжёлые предметы. Но я жив и почти здоров, значит (относительно), всё в порядке. Только память напрочь отшибло — вечер стёрт почти полностью. «Рич, нельзя так пить, ты пропускаешь много интересного» — говорил мой внутренний голос, который почему-то был саркастичнее, чем обычно. Приподнялся на локтях и осмотрелся. У меня в голове возник один вопрос: где я? Это точно не моя квартира и не дом Джона, где проходила вечеринка по поводу рождения его сына Джулиана. Хочется воспроизвести пленку воспоминаний, но как бы я не напрягал остатки мозга, он отчаянно боролся за право оставить прошедший вечер в тайне. Я посмотрел на себя и озадачился уже вопросом иного характера: почему я голый? Какого хера я валяюсь в чужом доме голым? Может быть, я уехал с какой-нибудь красоткой, и мы не хило порезвились этой ночью? Из раздумий меня вывел посторонний шум. Обернувшись, я разглядел мирно посапывающего Джорджа. Что? Джорджа? Почему он лежит рядом со мной? Скинув с него одеяло, я увидел, что он тоже совершенно раздет. Меня охватила паника. Неужели я и Джо… Нет! Невозможно. Меня, конечно, посещали мысли на подобии, какого быть снизу, но не мог я так облажаться! Накрыв Джорджа одеялом, я тихо встал с кровати, дабы не разбудить его и начал второпях одеваться. Боль в пояснице сразу дала о себе знать. Не могу поверить: меня оседлали! Какой позор, я обесчестен. И ладно, если бы я мог просто уехать и никогда не увидеть этого человека, но так как, похоже, это был Джо (нихера не помню), то всё намного сложнее. Хоть бы его мозг забыл этот инцидент. Зашнуровав ботинки, я вышел из квартиры и не успел опомниться, как воспоминания накинулись на меня… — Ричи, ты такой милый, — поглаживая мои волосы, говорил Джордж. Я прикоснулся к его руке и оглядел томным взглядом снизу вверх.  — Ты очень красивый, — притянув его за галстук, шепчу я. — Я без ума от тебя, Джо. Он перехватывает мои губы своими и, не дав мне больше ничего сказать, самоуверенно раскрывает их языком. Я подчиняюсь. Нельзя не ответить на такой горячий поцелуй. Отрываюсь от него из-за нехватки кислорода. Оборачиваюсь — вокруг никого. Все остальные внизу, а мы совершенно одни в темном коридоре второго этажа дома Джона.  — Поехали отсюда? — довольно недвусмысленно предложил Джордж. Я согласился, и мы направились вон, не смотря на самый разгар вечеринки. Память на отрез отказалась напоминать мне, как мы добрались до этой злосчастной квартиры. Предположительно вел Джордж, так как машину я не брал, потому что если Рич пьян, то шофер из Рича никакой. Не только водитель херовый ты, Рич. Еще и извращенец, к тому же. Сейчас мне настолько стыдно, что я не могу говорить о себе в первом лице. Чёрт, не хочу вспоминать дальше, но внутренний голос говорит: «Смотри, дорогой. Тебе понравится!»       Как только Джордж открыл дверь, желание сразу охватило нас, и мы жадно целовали друг друга. Он прижал меня к стене, бесстыдно раздвигая коленом мои ноги. Я не сопротивлялся. Рассудок мутнел, а дыхание перехватывало с каждым его прикосновением. Пока он срывал с меня одежду и подминал под себя, я думал только о том, как хочу его. Мой тихий шепот наполнял темное пространство квартиры. Перебравшись на диван, мы прерывисто целовались, пока Джордж не смочил свои пальцы слюной, вводя в меня по одному. Разработав меня как следует, он вставил свой горячий член в мой зад. Боль была сильной, но она отходила на второй план, благодаря алкоголю и умопомрачительному наслаждению, которое я испытывал. Оказывается, Джорджу нравиться медленно заниматься любовью, мучая партнера, а также, он старался не навредить моему телу, медленно набирая ритм, но я ждал большего. — Джо, сильнее… прошу, — умолял я, едва дыша под ним. — Как пожелаешь, — прошептал он, поцеловав меня в висок и усилил толчки. Все плыло от удовольствия, накрывавшего меня в тот момент. Кончил я довольно быстро, после нескольких минут неудержимого секса. Но это не важно, ведь маленьким диванным перепихом наша ночь не ограничилась. Он отымел меня сначала на полу, потом на столе, а затем мы перешли в кровать. «Да уж, теперь ясно, почему поясница разрывается от боли — меня просто трахали всю ночь, как последнюю шлюху, во всех позах, » — думал я, одновременно пытаясь разобраться, в каком районе Лондона нахожусь. Как же раздражает ничем не оправданная привычка англичан строить дома одинаковыми до мельчайших подробностей. Если в Ливерпуле я хоть как-то ориентировался, всё же город маленький и родной, то Лондон — сплошной лабиринт. Волей судьбы меня подобрал таксист и отвез прямиком в мою маленькую уютную квартиру, в которой хотел скрыться от проблем внешнего мира. Переступив порог дома, я помчался на кухню, где обязан находится аспирин. Запихнув в свой желудок бесчисленное количество таблеток и запив свой завтрак водой, я улегся на кровать, пытаясь уснуть. Мне это почти удалось, если бы не дурацкий телефонный звонок. Раздражающий звон раздался эхом в голове. Я хотел его проигнорировать, но абонент продолжал упорно названивать, действуя мне на нервы. Такой упрямой тварью мог быть только один человек и имя негодяя — Джонатан Леннон. Не выдержав, я подошёл к тумбочке, на которой расположился телефон.  — Алло, — произнёс я голосом человека, жаждущего убивать.  — Что мне твоё «Алло», беглец? — на секунду мне показалось, что Джон всё знает, но этого быть не может, поэтому я решил спросить:  — Джонни солнце, поясни, откуда я сбежал?  — С вечеринки. Откуда ещё? Кстати, какого хуя, Рич?! По-моему, ты не нанимался в няньки малышу Джо и отводить его домой не обязан, — ох, Джонни, если бы ты только знал, почему мы ушли, то послал бы нас к чертям собачьим.  — Так вышло, Джонни. «Как умно, Рич. Ты гениально оправдываешься, в прочем, как и сбегаешь, » — плевался желчью мой внутренний Ринго. — Ещё раз так сделаешь я тебе глаз на жопу натяну и моргать заставлю, ясно? — Да, дорогуша. — Я вообще-то не за этим звонил. Завтра у нас работа в студии. Так что ждем тебя в одиннадцать утра, понял? — Как тут не понять, Джонни. Распрощавшись с Ленноном, я сел на диван и закурил. Табачный дым наполнил собой комнату в мгновенье ока. Мне полегчало. Голова все ещё болела, но уже не так сильно. Или таблетки начали действовать, или Джон успокоил своим незнанием происходящего. В любом случае, стало легче. Я начал размышлять о том, чтобы пойти в ближайший бар и пропустить пару стаканов виски, а лучше нажраться, как последняя тварь и забыть обо всем навечно! Ухватившись за эту прекрасную, как мне казалось, идею, я быстро собрался. Но в прихожей до меня дошло, что, улизнув от Джо незаметно, я забыл куртку в той злополучной квартире. Так стыдно оставлять Джорджа одного, но посмотреть ему в глаза я не способен. Сомо собой, возвращаться туда не собираюсь, но остаться без куртки тоже не дело. Так я и остановился, размышляя: что делать? Понятия не имею, сколько бы торчал в ступоре осматривая вешалку, если бы не стук в дверь. Открыв дверь, я увидел того, чье присутствие в данный момент было лишним. Передо мной стоял Джордж. Выглядел он не лучше моего: тускло-хмурый взгляд, разбавляла растрепанная прическа и мятая одежда, которая смотрелась необыкновенно мило. Растерявшись, я подумал, что мое лицо приняло невероятно тупое выражение. Я уставился на Джорджа, но в глаза смотреть боялся. Как будто, если я встречусь с ним взглядом, то превращусь в камень. Но не прилично же пялится на людей в упор, потому я молча впустил его. Резким движением он прошел в прихожую. — Привет, Рич. — Привет, — он был очень хладнокровен, в прочем, как обычно. Его приветствие кажется невыносимо неестественным. Бледное выражение чувств на его лице пугало меня. Он словно задеревенел. Не ловко начать разговор; я не знал с чего начать, но Джо мне помог: — Я принес твою куртку, — он протянул, недавно вспоминаемый мною, предмет одежды. — Ты забыл её. Торопился, наверно? — этим вопросом Джордж попал не в бровь, а в глаз. Но, не от тебя я сбежал, Джорджи, а от стыда. — Джо, мы вчера изрядно налакались и совершили много оплошностей…Давай всё забудем? — я взял куртку и осмелился заглянуть в его глаза, похожие на темные угольки потухшего костра. Надеялся увидеть в них облегчение, но вместо этого, мне привиделось разочарование. Возможно, это только плод моего воображения? — Да, именно, — так же невозмутимо ответил Джо, но я догадался, что ему крайне неприятно произносить эти слова. — Что-то не так? — Нет, что ты. Все хорошо, Ричи, — он потрепал меня по голове, в знак того, что мы все так же в хороших отношениях и  (как мне кажется) натянуто улыбнулся. — Может, чаю? — Нет, я пойду, Рич. До завтра, — он развернулся, открыл дверь и вышел вон. На душе ни капельки не легче. Надеюсь, из-за всего этого наша с ним дружба не прекратиться? Я очень люблю его как друга и не хочу терять. —«Как друга говоришь? Тебе не кажется, что ты заврался, Ричи?» — мой внутренний Ринго вмешался как нельзя кстати. — С чего ты взял? Мы друзья, не более! —«Конечно, врунишка. Признайся, ты видишь в нем красивого парня, которого хочешь целовать до потери пульса. Тебе просто не терпится провести языком по кривому ряду его зубов, мысленно пересчитывая их. Ведь ты не раз засматривался на его улыбку, думая об этом. А эта ночь, Рич? Неужели она ничего не доказывает? Ты просто любишь его. Причем достаточно давно, чтобы принять этот факт, хотя бы в своей голове. А ты пытаешься выдать любовь за дружбу. Тебе только хуже от этого…» — Ничего подобного! Я тебе не голубой, ясно? Это случайность! —«Я об этом не говорю, но признай, ты к нему что-то точно чувствуешь». — Нет, я сказал! И заткнись вообще! Тебя не спрашивали! Тем более, ему уж точно не нужен такой низкорослый обалдуй с огромным носом! — я поймал себя на мысли, что сейчас просто ору на свое отражение в зеркале. Кажется, это уже диагноз. Мне определенно нужно выпить.

***

Утро следующего дня. Мы сидим в студии и разучиваем песни для нашего второго по счёту альбома «With The Beatles». Этот альбом идет гораздо медленнее, чем дебютный альбом «Please Please Me». Медленнее? Это я даже преувеличил, потому что наш «Please Please Me» мы записали всего лишь за один день. Хотя чему удивляться? Ведь все песни были нами тысячу раз отыграны еще со времен Гамбурга. Нам удалось записать его за двенадцать часов даже не смотря на то, что в студии было ужасное напряжение. Нет, оно не касалось стабильных участников группы, а только меня и нашего продюсера — Джорджа Мартина, который относился ко мне более чем предвзято. Когда он на меня смотрел, я видел в его глазах только отвращение. Любитель классической музыки и ярый консерватор не оценил моих способностей. За что он так со мной? Я понимаю, что совсем не гениальный ударник и тому подобное, но он порядком перегнул палку. Вспомнился тот самый день, когда я пришел на запись песни «P.S. I Love You», а вместо меня на ударных сидит какой-то левый тип. В этот момент ко мне подошёл Джордж, который Мартин и дал маракасы, оправдывая это тем, что я «"немного" не дотягиваю до профессионального барабанчика». Ребята были очень расстроены, а я от удивления рта не мог закрыть. Но возразить на тот момент мы не могли, так как это была наша первая запись и вообще студия «Parlophone» единственная, давшая натянутое согласие на нашу запись. Один неверный шаг — расстрел. Поэтому, мы помалкивали и вели себя почти примерно. Тогда мне казалось, меня вышвырнут из группы, как несчастного Пита, за которого я заступался как мог. Но нет, к моему облегчению, из всех двадцати дублей сингла «Love Me Do» выбрали версию с моим непосредственным участием, хотя и на второй стороне пластинки на барабанных играл тот самый сессионный музыкант (левый тип). Насчёт новых песен для альбома могу сказать, что Пол и Джон отличные авторы, я без ума от их произведений. Они растут день ото дня. Если в первом альбоме ощущалась вялость и постоянное слово паразит «люблю», то теперь все гораздо лучше. Сейчас им ничего не стоит просто взять и написать хит. На ровном месте. Даже выйдя покурить, они могут сочинить что-то хорошее. Настоящая команда, всё делают вместе. Мне иногда кажется, что они умеют читать мысли друг друга. Репетиция проходит довольно хорошо. Во время перекуров мы болтаем о том, о сём, смеёмся, как обкурившиеся болваны и достаём Джорджа Мартина. Внезапно, в студию прибегает возбужденный Брайан. — Итак, дорогие мои, у меня две новости. Одна новость хорошая, а вторая просто замечательная… — начал он, но Джон его перебил. — Что такое, Эппи? Наши костюмы вышли из моды и легализовали однополые браки? — студия наполнилась нашим громким звучным смехом. — Ха-ха-ха, Джонни. Посмеялись и будет. Теперь к делу: первое, вы едите в турне совместно с «Джерри энд Пэйсмэйкерс» и Роем Орбисоном. А второе, ваш сингл «From Me To You» занял первое место в британском хит-параде. Поздравляю, господа! — вскликнул он и мы захлопали в ладоши, а после начали обниматься. Счастью не было предела. Я понимал, что альбом удался, но мысль о том, что мы вызовем такой ажиотаж в Англии, просто не укладывалась у меня в голове. Я подбежал к Джорджу, как ни в чем не бывало: мы обнялись и расхохотались от счастья. Через секунду я очнулся от эйфории и демонстративно оттолкнул Джорджа. Его громкий вздох, казалось, был слышен на Юпитере. После к нам подбежали обезумевшие от восторга Пол и Джон. Мы обнялись все четверо. — Вот это команда, — произнес Мартин. — Да, сразу видно: лучшие друзья, — улыбнувшись, ответил Брайан. Вспомнив про этих двоих, мы подбежали к ним и стиснули в своих крепких дружеских объятиях. Все настроение работать пропало. Было слишком весело. Перевозбудившись от такой невероятной новости, мы начали отлынивать. Но Мартин дал нам нагоняй, и мы принялись за дело. Отработав ещё пару номеров, я вместе с Брайаном и Джоном вышел покурить. Спустившись с нами, Джон забыл взять очки (на улице было темно и даже хорошо видящий плохо ориентировался), поэтому побежал за ними обратно в студию. — Как все прошло? — невозмутимо спросил Брайан, давая мне прикурить. — Что ты имеешь в виду, Брай? — Джордж попросил вчера вечером ключи от моей секретной квартиры*, а после я видел, что вы вместе ушли с вечеринки, — Джордж меня обескуражил. Я бы никогда не подумал, что Джо взял у нашего «радужного менеджера» ключи от квартиры, чтобы кого-то трахнуть (тем более меня). Следовательно, Джо не случайно ко мне приставал и это было не от сильного алкогольного опьянения; он вполне осознанно меня клеил, а после так же осознанно затащил в постель и трахнул, для Джо это был не просто секс по пьяне. — Я тебя не понимаю, — сделав глубокую затяжку, я пытался принять невозмутимый вид, но мои честные глаза всегда все выдавали с потрохами. — Понимаешь, Рич… Ты не переживай, я никому не скажу о вас, — он накрыл мою руку своей. — Только будьте осторожнее. — Всё совсем не так… — я хотел сказать Брайану, что мы с Джо ни какие не любовники и тому подобное, но к нам спустились Джон с Джорджем. Мы не сразу их заметили, но как только увидели, то я резко вырвал свою руку из руки Брайана. Ребята сделали вид, что ничего не заметили (возможно, Джон и правда ничего не видел из-за своего ужасного зрения), только Джордж едва заметно нахмурил брови. Я затушил сигарету и проскользнул мимо ребят на верх в студию. Когда нас удалось собрать вместе, Брайан сказал, что приглашает всех в ресторан отметить маленькую победу по завоеванию Англии и буркнул что-то на подобии «Не расслабляйтесь. Это только начало», а после ушел по своим вечно неотложным делам. — «Не расслабляйтесь», — перекривлял Джон Брайана, раскачиваясь на стуле. — Да мы самые лучшие! — Не зазнавайся, Леннон, — проговорил Джордж, который Мартин. — Я не зазнаюсь. Так и есть, Джордж, — Джон поднял руку вверх, указательным пальцем показывая на нас: — Парни, куда мы идём? — На самый верх, Джонни! — вопили мы в ответ все хором. — На самый верх чего? — На самую верхушку самой макушки, Джонни!

***

Вечером мы пришли в отличный ресторан, который был оформлен в ковбойском стиле. Я ещё с детства был без ума от ковбоев и вестернов, поэтому атмосфера заведения была очень приятной. На стенах револьверы старого образца и плакаты с розысками, столы и стулья из массивного дуба. Все в духе настоящих покорителей Дикого Запада. Мы сидели, выпивали, говорили о всякой ерунде, обсуждали семейную жизнь Джона и тому подобное. К нам подошла официантка и попросила у нас автографы. Мы обрадовались новоявленной меломанке и незамедлительно подписали лист бумаги.  — Ребята, мой вам мудрейший совет: не женитесь! Это просто пытка. Приходишь уставший и чуть пьяненький домой…  — Чуть? — интересовался Пол.  — Опустим мелкие подробности, красотка. Так о чём я? Ах, точно, а тут твоя кошелка с мелким на руках. Стоит и причитает: «почему же ты пришел так поздно, или тебя никогда не бывает дома, Джон…», — Я отойду не надолго, — произнёс Брайан, направляясь в сторону уборной. — Я тоже, — отозвался голос Джорджа. — Шпоры жмут яйца неуловимому Джо, — съязвил Джон. Он получил гневный взгляд от Джорджа. — Ха-Ха, причем два раза, — саркастично сказал Джордж, заткнув Джона. Да, это он умел. Легко, быстро и хладнокровно. Мы остались втроем. Ребята переглянулись, вих глазах показался хитрый блеск. Они кивнули друг другу и Пол спросил меня: — Рич, с тобой все в порядке? — Да. — Точно? — Да, Пол. Почему ты интересуешься? — Просто, ты в последнее время очень молчалив, редко шутишь, и твои глаза грустнее, чем обычно. — Он влюбился, Поли. Как мы раньше не заметили? — влез Джон. — Нет… — Смотри, он ещё и покраснел, — Джон придвинулся ближе. — Она тебе уже дала? — Джон! — возмутился Пол. — Она красивая? — продолжил допрос МакКартни. — Да, — ответил я, чувствуя, что держать все в себе уже не было сил. — Очень красивая: пронзительный взгляд, темно-каштановые волосы, длиннющие ножки, очень стройная и милая. — Ух, я уверен, эта куколка, что надо, — улыбнулся Джон. — Познакомишь нас? — как я могу вас познакомить, когда вы уже сто лет знакомы с «моей куколкой». Ха, двойная ирония, Рич: Во-первых, она не твоя. Во-вторых, это даже не девушка, а наш старый-добрый Джордж, который ни под каким углом ни капельки не похож на даму. Нужно было развеется после двусмысленного разговора с моими приятелями, поэтому я решил проветрится — выйти покурить. Кстати говоря, очень хорошо, что в элитных ресторанах нельзя смолить. Отличный повод отойти от шумной компании. Я уже собирался выйти на улицу, но проходя мимо уборной, услышал повышенный тон голосов двух моих знакомых. Остановившись, я подслушал их разговор. — Брайан, я тебя безмерно уважаю, но смотрю, ты очень хочешь стать загадкой для патологоанатома? — Не понимаю, Джордж. Чем я мог тебя разозлить? — Ты всегда такой «умный», или сегодня особый случай? — Ох, постой. Кажется, я понял причину твоего негодования, малыш; всё дело в нашем веселом ударнике, не так ли? — Джордж не отвечал, и Брайан продолжил. — Тебя возмутило то, что я случайно взял его за руку? Не смеши меня, Харрисон… — Замолчи, Брай! Я как никто знаю твою схему: сначала ты заманиваешь невинным взглядом, улыбкой, потом прикосновением, и далее по списку. Поэтому не смей зарится на моего Ричи, — конечно, приятно услышать это от Джо, но меня возмутило то, что обо мне говорят, как о какой-то собственности. Также удивило, что Джо слишком развязно вел себя с нашим менеджером и знал его «схему». Я вошел в уборную и накинулся на Джорджа с претензиями. — Какого чёрта, твой? — я подошел к нему в плотную, размахивая руками. — Тебя мама не учила, что подслушивать не хорошо? — Я ведь невоспитанный ливерпулец, забыл, что ли? — Успокойся, Рич. Стресса хватит на всех. — Ты предлагаешь мне успокоиться? После того, как попросил у Эппи ключи от квартиры, чтобы там меня благополучно поиметь? Отличный план, Джо! Только я всё знаю, не ожидал? — Хватит истерить, как тёлка! — Не называй меня тёлкой, только потому что ты был сверху! — я никогда не был так зол на Джорджа. Он тоже крайне раздражен. Мы оба были настолько заведены, что не заметили, как Брайан благополучно ретировался. — Зачем ты напоминаешь мне о той ночи, если сам предложил все забыть? — нервно спросил Джордж, отводя взгляд. Я уже хотел было ему ответить, но остановился. В сердце что-то ёкнуло и это что-то не могло быть ничем, кроме любви к тебе, Джордж. Я почувствовал, что вся ненависть испарилась. Она заменилась неуверенностью и неясностью. — Я не могу забыть, — эту фразу мне пришлось буквально вытаскивать из своей груди, произнося как можно тише. Звучит, как признание в любви. Жалкое, холодное, скучное, но признание. А в этом деле я, как минимум, не первый. — А я и не хотел забывать, — наша ссора сошла на нет. Джордж подошёл ко мне совсем близко и заставил посмотреть на себя, взяв меня за подбородок. — Чего ты от меня хочешь, Рич? — спросил он томным голосом. Этот сладкий голос манил меня, словно цветок пчелу. Он наклонился ко мне, и я произнес: — Просто скажи, что любишь меня. — Люблю, — прошептал он мне в губы и мы поцеловались. Сначала нежно, почти невесомо, будто это наш первый в жизни поцелуй. Я чувствовал его сладкие чувственные губы на своих и понимал, что раньше не испытывал такого ни с одной девушкой. Постепенно наш поцелуй перешел в страстный и распущенный. Я прошелся языком по его каждому кривому зубу Джо, как давно хотел и сплел его язык со своим. Он оттягивал мою нижнюю губу своими зубами. Мой стояк уже упирался Джорджу в ногу, а его в мою. Это напряженное ощущение, которого я стыдился при Джо, сводило с ума. На секунду Джордж оторвался от меня, чтобы закрыть входную дверь. После он снял с меня пиджак и галстук. Я потянулся к его одежде, но он убрал от себя руки. — Нет времени для прелюдий, — сказал Джордж, спускаясь передо мною на колени и стягивая нижнее бельё. Открыв рот, он не спеша взял в рот мой член, прикрыв свои зубы губами. Он непрерывно наклонял голову вверх-вниз и стимулировал ствол рукой в такт губам, доставляя мне колоссальное удовольствие. Мои шлюховатые стоны подначивали Джорджа на продолжение. Я вцепился руками в раковину, чтобы не упасть от нарастающего напряжения, но просто минета мне было мало. Хотелось снова ощутить его ствол внутри себя. — Джордж, нет…подожди, — он удивился и отстранился от меня. — Что-то не так? — Войди в меня, пожалуйста, — больше просить его не пришлось. Он встал с колен и развернул лицом к стене. У меня перехватило дыхание, когда он начал разрабатывать моё отверстие, смазав пальцы жидким мылом. Я стонал как последняя шлюха, прося убрать пальцы. Но он не слушал и пока полностью не разработал меня, не вставил. А как только вставил, тут началось: быстрые ритмичные толчки заставляли плавится мозги от наслаждения. Прикрывая мой рот, он продолжал двигаться. А я шептал ему развратные слова, пока он не кончил в меня. Вернувшись к ребятам, мы заметили на их лицах лукавые улыбки. Но никто ничего не сказал, даже не намекнул о том, что мы задержались.