We live our lives like we're ready to die

Проснулся я, когда за окном уже стемнело. Взглянул на настенные часы. Они показывали половину девятого. Возможно, мне удалось бы поспать до утра, если бы я не забыл закрыть окно, которое холодный ветер решил ударить о раму, заставляя тонкий слой стекла задрожать. На секунду мне показалось, что оно вот-вот рассыпится на мелкие кусочки, но этого не произошло. Я встал и аккуратно закрыл окно, через которое в комнату попало несколько листьев и черное перо, которое казалось мне шелковым. Наверное, вороны решили полетать над моим домом. Не заботясь об этих листьях и перышке, я покинул комнату, чтобы приготовить кофе, надеясь, что он не закончился. Оказавшись внизу, я заметил родителей, которые ужинали за одним столом. Этот стол был довольно старый, примерно моего возраста, но я был достаточно молод относительно стола. Он был самым обычным, его поверхность была сделана из довольно толстого слоя дерева, возможно, это был дуб или сосна, я не знал. Но я точно помнил, что последний раз мы все собрались за этим столом на мой десятый день рождения, после чего, по неизвестной мне причине, за этим столом больше никто и никогда не ел. Я удивленно приподнял бровь, обведя взглядом сначала отца, а затем маму. Они спокойно продолжали есть лазанью, которая выглядела достаточно аппетитно, даже слишком аппетитно, чтобы быть приготовленной моей матерью, поэтому я на 95% уверен, что они заказали ее в каком-нибудь не самом дорогом ресторане. Я набрал в чайник воды и включил его, после чего взял чашку, насыпая в нее кофе, которого осталось не так много, но к счастью, этого количества мне хватило бы до завтра, и сахар. - Сын, - раздался низкий голос у меня за спиной, и я повернулся, облокачиваясь на край столешницы, как вдруг почувствовал, что руки покрылись мурашками. - Тебе не кажется, что ты пьешь слишком много кофе? - продолжал отец. Я лишь пожал плечами. Мама заправила прядь темных, коротких волос за ухо и вытерла уголки рта салфеткой, прежде, чем заговорить. - Послушай, Шон, мы с отцом заботимся о твоем здоровье, и это не нормально, что в свои шестнадцать ты выпил больше чашек кофе и выкурил больше сигарет, чем все люди на этой планете. Ты хочешь умереть, не дожив до двадцати? - Я доживу до двадцати, - прервал ее я, когда понял, что после этой фразы последует целая тирада о моем ужасном отношении к собственному здоровью. Как не странно, но я запомнил всю эту речь, когда мне было четырнадцать, и я впервые услышал ее. - Не нужно так беспокоиться обо мне. Когда я почувствую, что нужно остановиться, я остановлюсь, поверьте. Чайник почти закипел. Я чувствовал, как он трясся от того, что вода в нем почти достигла ста градусов, ведь эта дрожь проходила по столу, захватывая также мои руки, будто собиралась проникнуть внутрь меня. - Кстати, - продолжал отец. После каждой его реплики создавалось впечатление, будто он действительно заинтересован в том, что со мной происходит, но выглядел он весьма равнодушно, словно кот, который набил свой желудок сметаной, а теперь ему предлагали дохлую мышь. - Что это за парень ночевал у тебя несколько дней назад? - Откуда ты узнал о нем? - я недоумевал. Мне казалось, сейчас начнется что-то страшное. - О, мы случайно столкнулись утром на лестнице, когда он решил покинуть наш дом. Он представился твоим другом, но имени не назвал. Он действительно твой друг? - папа скептически приподнял бровь, что выглядело довольно эффектно, в прочем, как и у всех представителей мужского пола рода Стюартов. - Что ты имеешь в виду? - как бы между прочим спросил я. И тут встряла мама: - У тебя никогда не было друзей, а тем более, девушки, а этот парень явно не выглядел так, как выглядят все нормальные парни в этом возрасте, поэтому у нас с отцом возник вопрос: ты привел домой... шлюху? - Что?! - мои глаза вылезли из орбит, а пальцами я сильнее впился в столешницу. - Крис не шлюха, а я не гей, чтобы заниматься сексом с парнями! Эта фраза больше взбесила меня, чем удивила. Плюнув на кофе, я рванул обратно в комнату, в свой собственный мир, где меня не будут доставать люди за старыми столами, поедающие лазанью, и называть моих друзей шлюхами. - Черт, Крис, где же ты? - прошептал в пустоту я. В эту же секунду начался дождь. Он возник из маленькой капли, которая гулким звуком ударила по подоконнику, но вскоре эта капля переросла в мощные потоки воды. Как же надоел этот дождь! Настроения не было вовсе, поэтому я, закурив сигарету, расположился на подоконнике с книгой Одина Варо "Сквозь зеркала" и погрузился в другую реальность, отгоняя мысли о том, как сильно я скучаю по Крису.