Часть 4. «Как вдруг однажды он исчез»
30 августа 2012 г., 21:29
Но если он Вас любит, если в вас потерянный свой сон Он отыскал - и за улыбку вашу, слово Не пожалеет ничего земного! Но если сами вы когда-нибудь Ему решились намекнуть О будущем блаженстве - если сами, Не узнаны, под маскою, его Ласкали вы любви словами... О! но поймите же.(с) М.Ю.Лермонтов. Маскарад
Их любовь, что вспыхнула подобно искре, приобрела ровный мелодичный тон. Каждый день был наполнен нежностью и вседозволенностью. Офицер потерял счет дням, оставаясь на попечении старухе Ромине. Сонмин не отходил ни на шаг. Когда они гуляли по лугам или выбирались на то же озерко, глаза любимого Кюхена искрились незамутненным счастьем и весельем. Ему было тепло и хорошо вместе с его маленьким солнцем. Чудом. Минутные порывы расспросить любимого о его прошлом, жизни до Кюхена, прерывались нежными поцелуями и поглаживаниями, после которых бравый шериф забывал обо всем на свете. Возвращаться к пустой и серой жизни не хотелось вовсе. Но слишком тяжки были думы офицера, и Сонмин, глядя на возлюбленного, лишь крепче сжимал его ладонь. Однако по прошествии нескольких дней он не выдержал: - Кюхен, тебе надо вернуться. Ты бросил дом, друзей, работу... - Милый, я бросил пустой дом, нудных друзей и паршивую работу. Меня уже заменили, думаю. - Отвечал Кюхен, теребя значок шерифа. В глубине души он знал, что нужно вернуться, но... - А как же мы? Что будет с нашей любовью? Сонмин резко приблизился и томно выдохнул в самые губы: - Я буду приходить. Каждую ночь. Не волнуйся, - а в глазах печаль. Вселенская тоска, не подтверждающая слова. - Я очень люблю тебя, мой ласковый шериф. - говорит, будто прощается. *** На том и порешили. На душе скребли кошки. Прощаясь на опушке леса, Кюхен целовал заплаканные глаза Сонмина и шептал слова любви. Он вернулся домой под вечер и сразу же включил телевизор. Новости ему вежливо подсказали, что погода, ожидаемая 25 июня, принесет с собой дожди и низкое давление. Три недели. Двадцать самых прекрасных дней в его жизни Кюхен провел в зачарованном лесу вместе с Сонмином. *** - Хен! Ты вернулся! - изумлению Реука не было предела. Офицер невесело ухмыльнулся. Похоже, тот уже и не ожидал увидеть шерифа здоровым и более чем живым. Вернулся он, вернулся. - Хен, а где ты был? Ты бы знал, как мы волновались... Я тут пока что тебя подменял... Ты не сердись... Но ты пропал на месяц! Решив особо не придумывать, Кюхен, стушевавшись, якобы откровенно сказал: - Был я у старухи Ромины. И не смотри так, хорошая женщина, расспрашивал ее о лесных легендах, чтобы было чем попугать жителей и припастись списком подозреваемых, а потом сразу же умотал в город, по делам. - Хен, - Реук подозрительно уставился на шерифа. – Ладно, в город уехал без предупреждения, но старуха, что в лесу жила... - Что? Что значит жила? - Да ведь скончалась она. Еще года два тому назад, помнишь, тогда засуха да пожары были... Ты что-то съел, хен? Кюхен не мог поверить своим ушам. Как скончалась? Сейчас он припоминал похороны никому не известной старухи, но он точно видел ее там, где живет Сонмин... Сонмин. Шериф резко встал и, не слушая крики Реука, побежал к машине. Всё глубже и глубже забираясь в чащу леса, Кюхен выкрикивал имя любимого. Он точно знал, что тот услышит и встретит его. Обязательно найдет. Кюхен долго выглядывал в сумраке леса знакомый водопадик или луг. Но ничего не мог найти. Шериф плутал еще несколько часов, уже из последних сил зовя Сонмина, но белокурое чудо не появлялось. Вконец обессилев, Кюхен упал и провалился в небытие.
