Твои глаза под цвет сапфира

Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей И полз и прятался, как змей.(с) М.Ю.Лермонтов. Мцыри

Вот обычная схема утра для юного и очаровательного Чо Кюхена. Открывает один глаз. Зевает. Открывает второй. Не спеша поднимается, умывается. Завтракает вчерашним ужином или случайно завалявшимся куском сыра/колбасы/огурца с шоколадом или чаем. Находит грязную футболку. С сожалением вздыхает и лезет за чистой, но мятой. Доезжает за 10 минут до одноэтажного домика, где располагается его небольшой кабинет размером пять на пять. Затем в кабинет шерифа заходит Реук. И Кюхен, как и каждое утро, спрашивает: «А где ты был сегодня ночью?». Реук тушуется, хмурится, но отвечает: «Спал! Ну хватит, хен.» Сегодня все не так. Сегодня, если бы Кюхен задал себе этот вопрос, то не ответил бы наверняка. Что же он делал вчера ночью? Это был сон или явь? Как он вернулся? Вопросов гораздо больше, чем ответов. Хотя нет. Никаких ответов вообще не было. Офицер сильно проспал, а после того, как проснулся, пролежал еще с час. «Это был сон?» - спрашивал он у самого себя. Белокурый парень не выходил из мыслей. Его большие сапфировые глаза, алые влажные губы. Ну, по крайней мере, он был не девушкой. Но судя по описанию... Нет. «Да я с ума сошел...» Наконец, Кюхен пошевелился и вдруг понял, что правая рука онемела. «Что за?...» В плотно зажатом кулаке было несколько длинных платиновых волос. *** Сонмин впервые в своей долгой жизни боялся. Он, всегда хладнокровный одиночка, вчера упивался... О нет, не страхом! Не сильной отрицательной эмоцией, а вкусом чужих губ и обжигающей энергией, что прямо лилась из сердца юного офицера. Сонмина привлекал огонь, горящий в шерифе. Острота, восторг и запретная сладость. Как будто он сочетал в себе самые несочетаемые вещи. Потрясающая смесь, которой так теперь боится Сонмин. Боится и желает всем сердцем. Сейчас он прячется, наблюдая за предметом своих мыслей. Смотрит, как тот разнимает дерущихся мальчишек, помогает старой сеньорите, ставит подножку своему товарищу. Бедное дитя. Сонмин знает, что этот человек обязательно вернется к водопаду. Он его позвал. Как же его встретить... Что сказать... Нельзя допустить ошибки. Но Сонмин заклеймил его поцелуем. Шериф просто не может не придти. *** Жители требуют ответов. «Черт возьми. Прошло два дня, а я уже устал от всего этого...» - Кюхен отнекивается и говорит, что девушка не вернется. Что, скорее всего, это была птица или какое-либо крупное голодное животное, а мужчине в летах, да еще и в страхе, могло привидеться все, что угодно. Реук тут не помощник. Кюхену хочется скорее закончить рабочий день и отправиться к лесному озерку. 15 минут до конца смены. Крикнув Реуку, что «я сегодня пораньше уйду, запри все за собой и не забудь выключить свет в кабинете», Кюхен устремляется к лесу. Сегодня здесь еще не темно. Солнце уже готово зайти за горизонт, но еще маячит над верхушками деревьев, будто ожидая, пока шериф зайдет в лес. Тот не решается пару минут, но вот он уже на знакомой тропе, а на деревьях белые перья, как проводники. Сегодня парень одет. Что не может не... радовать? Огорчать? Кюхен подходит ближе. Прекрасное создание плетет венок из местных цветов. Плетет и улыбается. Белокурые волосы (сегодня они до плеч) убраны в незамысловатый конский хвост. Открытые участки шеи парня так и манят своей белизной и невинностью. Шериф сглатывает. Такое неприкрытое совершенство. Боишься прикоснуться: парень будто из фарфора. В голове Кюхена ураган. Надо что-нибудь спросить, что-нибудь сделать уже, а то стоит, как истукан. Не прекращая своего занятия, вчерашнее виденье устремляет взгляд на офицера. Смотрит из-под пушистых ресниц. Заигрывает. Дразнит. А в голосе - смешинка. - Ну же, шериф, скажите уже что-нибудь? Кюхен думает секунду, возвращаясь в реальность, и выдает: - Где и с кем ты живешь? *** - Где и с кем ты живешь? Сонмин чуть не выронил венок. Ну ничего себе. Стоит, разглядывает. Имени даже не спросил, про вчера не спросил. Интересный субъект. Служба превыше всего? Ну-ну. А догадывается ли он... Если да, то почему не спрашивает... - Во-первых, шериф, меня зовут Сонмин. А живу я с бабушкой. Это недалеко отсюда. Просто и я, и она нелюдимы. Вот и стараемся не показываться. Вы бы лучше спросили, почему я так специфически выгляжу, шериф. Кюхену, кажется, уже не до того. Снова смотрит. Подтянутый, привлекательный. Такой родной, хотя и совсем незнакомый... Сонмин чувствует покалывание в кончиках пальцев. Чувствует страстное желание быть ближе. *** Кюхен хмурится. Бабушка? Сеньорита Ромина? Очевидно. И абсолютно понятно, что он не ее внук. Офицер спрашивает, почему же Сонмин так выглядит. Чудо улыбается, жмурящиеся глаза смеются. Он альбинос. Так просто. Дико. Желание забрать мальчика к себе домой и не выпускать растет с каждой минутой. Такая прелесть должна быть защищена не только от солнца, но и от грубых и похотливых взглядов других людей. Но едкое и противное чувство того, что парень врет, не отпускает. - Отведи меня к своей бабушке, Сонмин. А в животе тугой узел. Сделать своим. Это сказочное существо, встретившееся при таких странных обстоятельствах. *** Крепкий, да. Молодой и вкусный. Что же, отведу его домой. Бабули дома нет. Слава всем лесным духам. Шериф так смотрит, будто прямо здесь и... завалит на стол. Он у меня широкий, в отличие от скамьи, где я сплю... Ох, все-таки надо было не полениться и починить его... *** - Я пришел сюда не так давно. Мокрый, голодный. Бабуля Ромина приютила меня, как родного. Дала пищу, кров. Я пасу ее скот, да готовлю и убираюсь. Это все, что я могу сделать для умирающей женщины. Вы же понимаете, шериф, что я все так просто вам не расскажу. Кто вы такой? До боли простой рассказ. Честные глаза и смиренная поза дополняют картину «не ругайте сильно, дяденька офицер». Кто такой Кюхен? Зависший на парне-альбиное извращенец. Шериф решил, что сделает все, чтобы быть ближе к Сонмину. Чтобы узнать его и понять. Мысли мешаются. Парень зазывающе смотрит. Он давно один? Не хочется близости на раз. Нет, Кюхен обязательно приручит свое чудо. *** Плевать на стол. Хочу. Хочу его огня и страсти. Встаю и подхожу к нему. Откидываюсь и ладонью веду по бедру, задирая длинную тунику. Откидываю хвостик, обнажаю шею: кажется - это его фетиш. Ну же, мой юный зверь, иди сюда, я же жду, хочу... Не сдерживается, целует, сдирает хлопковые штаны... горячо. Хорошо. Вкусно. Очень. Идеально. Определенно лучше ядовитого, но питательного страха. Страсть шерифа сладка, обжигающе аппетитна. Сдерживаю себя, чтобы пить его страсть глотками, отдаваясь ей полностью... Завтра будет плохо. Мне - от переизбытка чувств, ему - от потери энергии. Не важно. Сейчас - только мы. Ох, стол... *** В голове Кюхена фейерверки. Чувствует себя, как будто бы пробежал марафон. Все силы выпиты. Открывает глаза. «Я сделал это». Со стоном приподнимается на локте и оглядывается. Чудо лежит, крепко прижавшись ко спине шерифа. Сопит и морщит носик. Милый. Кюхен осторожно встает и только теперь замечает, что в хате они не одни. Старуха Ромина сидит за столом, косого из-за снова поломанной ножки, и грустно смотрит на молодых. Из печки вкусно пахнет хлебом, а на столе - молоко. Бабушка предлагает поесть. Тишина уютна. Женщина уже улыбается и напевает ту самую песню, что пел тогда Сонмин на озере. Все так же безмолвно старуха убирает со стола, выслушивает слова благодарности и выходит из хаты. Шериф оборачивается и видит, что его чудо уже не спит. Только тихонько смотрит и улыбается. Кюхен подходит и дарит Сонмину их первый сладкий утренний поцелуй. p.s. что-то похожее на начало отношений х)