Знакомый из прошлого

      Солнце скрылось за седыми облаками, которые заволокли небо. Холодный осенний ветер срывал с деревьев пожухлую листву и пробирал до костей. С свинцовых небес срывались редкие капли дождя. Кеншин возвращался домой с рынка, в одной руке держа раскрытый зонт и неся мешок риса в другой. Лето пролетело так быстро, что никто и не заметил, а следом промчались и два месяца осени. Ноябрь вовсю властвовал на улицах Токио и других городов. Изматывающую жару сменила осенняя прохлада.       Между тем, дождь сильнее забарабанил по крышам домов и по зонту Кеншина, прибавившего шагу, чтобы поскорее добраться до дома, где его ждала Каору. Вчера ей удалось уговорить своего мужа научить её готовить так же хорошо, как и он сам. Дождь уже лил как из бочки — какое там ведро! Сверкнула молния и прогремели раскаты грома в отдалении. Кеншин спешил в додзё, обходя лужи на пути. Несмотря на зонт, его малиновый ги и белые хакама с бордовыми таби всё-таки намокли до нитки. Тяжёлые от воды рыжие волосы безжизненно висели, прилипая к лицу.       Наконец Химура добрался до дома. Войдя внутрь, он разулся и оставил обувь у входа вместе с зонтом. Мешок риса отнёс на кухню. Проходя мимо гостиной, он услышал голоса двух о чём-то разговаривающих людей. Один голос был женский и принадлежал его милой Каору. Другой же голос принадлежал юноше и показался Кеншину знакомым. Где-то он уже его слышал, и сейчас самурай вспоминал, где и когда именно. Отодвинув сёдзи, Химура буквально застыл на месте от крайней степени удивления — тот, кого он увидел сидящим за низким столиком и пьющим чай с Каору, был даже слишком хорошо ему знаком. Неизменная улыбка на губах молодого человека, тёмно-серые глаза и идеально лежащие тёмно-каштановые волосы, голубой ги и синие хакама. Но что-то всё-таки в его старом знакомом переменилось, это его улыбка: она была искренней и тёплой, а не дежурной как раньше. Да и глаза сияли особым мягким светом. — Что?.. Как? Какими судьбами ты здесь? — только и мог сказать изумлённый Кеншин. — Доброго дня, мастер Химура, — юноша развернулся к нему и поклонился. Кеншин ответил на приветствие точно так же. — Кенси, переоденься в сухую одежду, пока не простыл, и садись пить чай с нами, — Каору ласково улыбнулась мужу. — Что привело тебя в Токио, Соджиро? — опомнившись от потрясения, задал Химура вопрос парнишке. — Я немало странствовал по Японии в поисках истины и своего пути, и решил остановиться в Токио. А в лице госпожи Каору я нашёл того наставника, у которого был бы счастлив учиться, — Соджиро широко улыбнулся Кеншину, закрыв глаза. — Соджиро Сета — новый ученик школы Камия Касин, — внесла Каору окончательную ясность во всё происходящее, — само собой, Соджиро будет жить в додзё и учиться касинскому стилю. — Оро?.. — вырвалось у Кеншина. — Я рад встрече с вами, Химура-сан, — Соджиро съел с блюдца конфету. — Поверь, Соджиро, это взаимно, — Кеншин улыбнулся, почесав в затылке. — Добро пожаловать в наш дом. В судьбе Соджиро и в переосмыслении им своих жизненных принципов Химура сыграл немалую роль. Он доказал юному бойцу, что тот ошибался, приняв на веру главный тезис Шишио «Выживает сильнейший», который покойный Макото ранее вживил в подкорку неопытного и неискушённого мальчика. Кеншин показал Соджиро, что можно жить совсем иначе — защищать своим мечом тех, кто слабее, и не усеивать свою дорогу трупами. И вот теперь этот подросток, с которым он когда-то дрался и был по разные стороны баррикад, находится в его с Каору доме, мирно пьёт чай со сладостями и радушно улыбается, да ещё стал учеником Каору. «Посмотрим, что из этого выйдет», — подумал Кеншин, подойдя к Соджиро и похлопав по плечу. — Надеюсь, жизнь здесь будет тебе в радость, Соджиро, — Химура улыбнулся новому обитателю додзё Камия.